Замок Сен-Мар
Диана защелкнула крышечку часов и принялась задумчиво накручивать на палец цепочку. Замок явно манил ее больше, чем лес, и Диего понимал почему: именно там находилась их цель. Но вот как туда попасть? Точнее, попасть-то можно, как найти в этих весьма немалых пространствах то, за чем их отправили?
Вдруг чуткий слух оборотня уловил стук копыт по утоптанному снегу – лошадей было три, людей тоже трое, и приближались они со стороны замка, к которому вела дорога.
– Люди! – предостерегающе воскликнул он.
– Опасные?! – радостно оживилась Диана и положила руку на набедренную кобуру.
Диего еще раз втянул носом воздух:
– Три лошади, три человека, мужчины.
Из-за поворота дороги показались трое всадников: один чуть впереди – в дорогом охотничьем костюме, в плаще, подбитом мехом, верхом на прекрасном гнедом жеребце; двое других были одеты куда скромнее и держались позади первого всадника, в котором Уикхем узнал барона де Сен-Мар.
Барон же, увидев путников, пришпорил коня и довольно быстро с ними поравнялся. Сначала вельможа смерил оценивающим взглядом Диего, потом уделил самое пристальное внимание Диане. Вид ему определенно понравился, а потому он лихо спрыгнул наземь и приподнял шляпу:
– Мадемуазель?
– Доброе утро, – приветливо отозвалась мисс Уикхем, убрав руку с кобуры. – Гуляете?
– Осматриваю свои владения, – с добродушной улыбкой сказал Сен-Мар.
– Владе… о боже мой! – Глаза девушки восторженно округлились. – Вы – барон?! Не может быть!
– К вашим услугам, юная мадемуазель.
Диего посмотрел на спутников Сен-Мара. Они, не спешиваясь, наблюдали за беседой мисс Уикхем и барона; их руки касались рукоятей револьверов, и, как сразу понял оборотень, его присутствие очень волновало спутников барона.
Но чего он, черт побери, так опасается посреди своих угодий, раз таскает с собой вооруженную охрану?
– Могу ли я узнать ваше имя, мадемуазель?
– Диана Уикхем, ваша милость. Это мой брат Диего.
Барон на этот раз едва взглянул на него – его теперь занимала только Диана.
«Лезут и лезут», – раздраженно подумал Уикхем. Не было числа тем молодым и не очень придуркам, которых он раньше отгонял от сестры – пока она сама не освоила хук слева, нож и пистолет.
– Вы путешествуете?
– Да, ваша милость.
– Зимой? – со смехом воскликнул Сен-Мар. – Удивительно! Что же вас заставило?
– Мы помогаем нашему отцу, профессору Джонатану Уикхему. Он преподает историю древних веков в университете Тордеверас. Мы собираем материал для его следующей монографии о мифах и суевериях.
– Весьма похвальное занятие для вашего брата. Но боюсь, мы его разочаруем. – Барон указал на крышу одноэтажного квадратного строения: – Еще мой отец открыл здесь школу для крестьян, а я всячески поддерживаю его начинание. Так что всевозможные дикие верования мы искореняем уже два десятка лет и добились немалых успехов в просвещении нашего народа.
Отчего-то в устах барона эти слова прозвучали как «наших личных подданных», а Диану он, похоже, сразу счел объектом охоты. К тому же он уводил Уикхемов от того места, где кто-то колдовал, и Диего это не устраивало. Он хотел приближаться к источнику магии, а не удаляться от него.
– А почему ваш отец преподает в Тордеверас, а не в каком-нибудь уважаемом дейрском университете? – продолжал расспросы барон.
– Непреодолимые разногласия между папой и дейрским правительством, – беспечно ответила Диана. – Он женат на риадской леди из рода, который поддерживал революцию, а сам тоже не из числа чистокровных дейрских подданных. Ах, я же зря это сказала, да? – со смехом воскликнула девушка. – Теперь вы наверняка выгоните нас из своей гостиницы?
Барон тоже засмеялся.
– Вовсе нет, милая мадемуазель! Мы в Эксавеле совершенно по-другому смотрим на этот вопрос! Может быть, – вдруг сказал он, – вы будете столь любезны, что примете мое приглашение и посетите замок? Завтра мы будем отмечать День Белых дубов, и я собираю гостей.
– Но вы же совсем нас не знаете!
– Отчего же, разве мы уже не познакомились? Разве я не барон, – хмыкнул Сен-Мар, – чтобы решать, кому показывать красоты нашего фамильного гнезда?
– Что такое День Белых дубов? – спросил Диего.
Барону явно не понравилось, что какой-то брат напомнил о своем существовании, но он все же снизошел до ответа:
– Это день, в который Эксавель потерял свою корону и перешел под протекторат Мейстрии. Как видите, мы ничуть не против тех, кого Дейр называет мятежниками.
– Тогда, пожалуй, мы примем ваше приглашение. Спасибо, – церемонно ответила Диана. – Вы подниметесь с нами на утес? Управляющий обещал нам прекрасные виды.
– К сожалению, нет, милая мадемуазель, меня ждут дела в Лиде. Но я буду рад увидеть вас вновь. Мой камердинер доставит вам приглашение.
С этим барон распрощался, вскочил в седло и пришпорил коня. Вскоре и Сен-Мар, и его молчаливые спутники скрылись вдали. Диана проводила их задумчивым взглядом и пробормотала:
– Надо же, как похож. Почти одно лицо с…
– Не думаю, что миледи понравится, если мы будем это обсуждать, – поспешно перебил сестру Диего. – Ты заметила его охрану? Вооружены до зубов! Чего он так боится в своих же владениях?
– Крестьянского восстания, – фыркнула Диана, – как истинный аристократ. Но главное, что нас пригласили внутрь. Считай, полдела сделано!
– Я бы не спешил так радоваться. Барон не позволит нам шастать по его замку с обыском.
– Ну, применим парочку заклинаний и обезвредим.
– Смотри, как бы он нас не обезвредил. От него несет магией, как от типа в черном плаще.
Диана присвистнула:
– Ого! Барон полон сюрпризов!
– Еще каких. Думаю, видов с нас на сегодня достаточно. Нужно вернуться в деревню и отыскать того мужика в плаще. Он крутится здесь точно неспроста.
Илара, ЭмильеттаНастроение его преосвященства было превосходным. Допрос пленного не занял много времени (Джен Рейден была в ударе, и бедолага сознался практически во всех грехах, начиная со времени раннего детства), к тому же оказался очень результативен. Разумеется, никто в Ордене не посвящал мелкую сошку в какие-либо подробности, но и того, что рассказал юный бартолемит, было вполне достаточно, чтобы закинуть удочку.
Однако на рыбалку Саварелли отправился не один. Точнее, он думал, что один, но у церкви Сан-Паоло обнаружил ведьму. Она стояла перед высокими темными дверьми и, задрав голову, рассматривала круглый витраж в стрельчатом своде портала.
– Странно, – сказала Джен, не дожидаясь, пока кардинал ее поприветствует, – что бартолемиты могут сюда войти, а я не могу. И все потому, что у них есть их поганые душонки, а у меня – нет.
– Вы даже не попробуете?
– А толку? Я не могу даже дотронуться до двери, не то что порог переступить. Но этот малолетний уродец тут был, и не один. Шайка действительно собиралась в церкви. – Ведьма втянула носом воздух. – Запах портала чувствуется до сих пор, даже здесь.
«Совсем страх Божий потеряли, черти проклятые!» – негодующе подумал кардинал и осторожно толкнул дверь. Она была не заперта, и Саварелли ступил под прохладные своды старинной церкви. По центральному нефу тянулись ряды пустых скамей, чуть трепетали огоньки свечей, витражи окрашивали утренний свет в цвета драгоценных камней.
Кардинал перекрестился и на несколько секунд обратил мысли к Богу. Ведьма, нетерпеливо сопящая за плечом, мешала сосредоточиться, но не торопила его. Закончив с краткой молитвой, Саварелли направился по проходу между скамьями к лесенке, что вела в каморку священника. Знал ли местный падре, кто и зачем посещает его храм? Как сообщили кардиналу братья из местной инквизиции, настоятелем здесь был восьмидесятитрехлетний отец Джулиано Маринери, так что, с одной стороны, он уже мог давно отрешиться от всех земных соблазнов, а с другой – бартолемитам всегда есть что ему предложить: молодость и крепкое здоровье огромный искус, когда человеку восемьдесят три.