Режим бога. 3-я книга (СИ)
- Ильяс Муталимович, - искренне удивился я, - разве наш с вами спарринг дает основания так пессимистично оценивать мои шансы?!
Тренер вздохнул и... утвердительно кивнул.
Я даже опешил.
А Ретлуев спокойно объяснил:
- Тебя никогда не били... по-настоящему... Ни я, ни Алексей, да...
Я возмущенно открыл рот, но он меня прервал категоричным жестом руки.
- А у этих ребят... несколько лет занятий... Ты не знаешь, что такое сильные удары и их не опасаешься, да... начнешь здесь "танцевать", как со мной, и запросто, словишь... А ради чего? Тебе нужна медаль?!
Я задумался. Нет, были понемногу, и возмущение, и уязвленное самолюбие... Но здравый смысл и взрослая осторожность... притормаживали от глупостей. Да и ретлуевские слова о медали... С боксерской карьерой мои будущие жизненные планы, действительно, никак связаны не были.
Я посмотрел на Леху. "Большой брат" неопределенно пожал плечами:
- Шансы есть... Но с теми, кто плотно занимается... очень опасно. Тут не улица, неожиданно первым не ударишь...
Леха многозначительно выделил последнюю фразу .
- Если повезет, - нехотя уточнил Ретлуев, - возможно, вытащишь первый бой, да... и то, только за счет своего сильного удара. Если плотно попадешь первым, пока соперник будет приноравливаться, то да... А если нет, то уже во втором раунде он тебя просто "расстреляет" на обмене в ближнем, да... И раунды будут длиннее - по две минуты... Считай целый один лишний... А в следующем бою к тебе уже будут готовы и постараются "сломать" вначале... Не надо тебе это... поверь, Витя...
По имени Ретлуев меня называл редко. Я услышал, но мысли были о другом.
"Ильяс - молодец, честно старается уберечь меня от неприятностей. Хотя и не особенно меня любит... это я всегда чувствовал... Но я честно мордовался все лето на тренировках, я в самой лучшей своей спортивной форме... за обе жизни. "Команда", которая со мной приехала... они, подспудно, ждут от малолетнего лидера подтверждение его исключительности. И такой... в боксе... тоже! И мама с дедом... можно наглядно доказать, как я вырос. Ладно они... Я на финал Щелокова с Чурбановым приглашал... Тупо потом объяснять, что перерос свой возраст и вес?.. Я просмотрел и "выучил" уже с полсотни чемпионских записей на "You Tube"... У меня - редкий УДАР и отсроченная боль... В конце концов, я троих взрослых мужиков "уронил"! Зачем это все мне ДАНО, если опасаться и отступать? Если я не сумею сделать такую хрень, как выиграть этот гребанный турнир у детей, то... Я НЕ СУМЕЮ СДЕЛАТЬ НИЧЕГО! Я чувствую, что мне нельзя сейчас отступать. Отступить, это как отказаться от реализации ПЛАНА! Вопрос не в медали, а в РЕШИМОСТИ! Ведь, реально... в прошлой жизни я бы не стал упираться. Медаль не особо нужна, а здоровье важнее. Но сейчас я не готов отступить!".
Я настолько погрузился в размышления, что с трудом сообразил, какое немалое время, стою и молчу.
И Ретлуев, и Леха, так же молча, ждали, с нескрываемым любопытством разглядывая мою физиономию.
- ТРЕНЕР!..
Ретлуев посмотрел мне в глаза...
- Я очень ценю, что победа на этом турнире вам нужна не "любой ценой". Но факты таковы... Я тренировался все лето и каждый день. Сильным ударом меня не удивишь и я умею терпеть боль. Мне по фиг, какие у них разряды... Я выиграю!
Ильяс отвел глаза и пожал плечами:
- Да, я - тренер. Ты можешь быть дураком... я - не могу. Там взрослый перворазрядник, запросто, может оказаться... да и я не Шота, подделывать данные не буду, да...
Понимая, чем Ретлуев сейчас закончит, я его перебил:
- Ильяс Муталимович... Я не хочу вас обидеть, но...
Леха, как-бы удерживая от неразумного поступка, тут же положил на плечо свою лапищу.
- Ну?! Говори!.. - Ретлуев с демонстративным интересом ожидал продолжения.
- Если принципиальность есть... то её надо проявлять всегда... например, с генералом Ананидзе... - меня понесло, - а сейчас могу лишь повторить, что уже один раз сказал: "вы меня в это втянули и я сам решу, когда все закончится..."! И если МОИХ слов мало, то я могу позвонить генералу Чурбанову, - я сверлил взглядом, побагровевшего Ретлуева, - его и министра я пригласил на финал, и я этот сраный финал выиграю! А если вы этому помешаете, то они... оба, будут ОЧЕНЬ недовольны...
Леха, буквально, втиснулся между нами, разделяя своим большим телом. Но я и не думал останавливаться:
- Неделю назад меня в Москве попытались зарезать трое вооруженных "урок"...
Разъяренный Ретлуев, уже открывший было рот, осекся.
- Сейчас все трое в тюремной больнице. Вытаскивать меня из отделения, лично, приезжали Щелоков и Чурбанов. Мне НАДО выиграть этот турнир! Если можете - помогите, станете мешать - СТАНЕМ ВРАГАМИ. НАВСЕГДА, - твердо закончил я.
С трудом сдерживающийся, Ретлуев молчал, наверное, не меньше минуты. Затем с шипением выпустил воздух сквозь сжатые зубы и посмотрел на Леху:
- Что за "трое урок"?
"Большой брат" качнул головой:
- Их на улице... с Давыдычем... ночью попытались ограбить трое... с ножами. Он их всех троих... Две челюсти и нос...
Снова повисло молчание. Леха немного помялся и пробасил:
- Ильяс! Там, действительно... Щелоков и Чурбанов приезжали... Не мешай... Пусть попробует.
Капитан хмуро откликнулся:
- Ты-то куда?...
- Давай по первому бою решать, - перебил Леха, - выбросим полотенце... если что...
Мрачный, как туча, Ретлуев вернулся через полчаса:
- Медосмотр еще раз надо пройти... в старшей группе... - обращался он, исключительно, к Лехе - я для него существовать перестал.
"Да, и хрен-то с тобой... обиделся он... По фиг... главное - результат...".
Когда мы поднялись по лестнице на этаж выше, я, впервые, серьезно засомневался в успехе своей затеи... По этажу, кто в спортивных костюмах, а кто и с голым торсом, разгуливали такие молодые подкачанные "кабанчики", что я, на их фоне, смотрелся... никак. И ощутил себя так же...
- Тут еще олимпийский резерв... - поспешил сообщить Леха, видя мое лицо.
"Бlя... уф! зато теперь знаю что такое "взмокшая задница"...".
Взвешивание и медосмотр прошли беспроблемно, лишь на оформлении возникла заминка, когда мужчина, с ветеранскими планками на пиджаке, спросил где мой паспорт:
- На оформлении, в милиции... - ответил за меня Ретлуев.
- Что ж ты, Ильяс, своему спортсмену и не ускорил-то? - усмехнулся мужчина.
- Нечего... Шестнадцать лет жил без паспорта и еще недельку потерпит... у нас председатель Совета ветеранов приболел... он обычно вручает... - невозмутимо ответил капитан.
"Врёшь, прям... не хуже меня!".
Мужчина за столом понимающе покивал и внес меня в какие-то списки, постоянно сверяясь с листом бумаги, который ему передал Ретлуев.
- Первый бой сегодня... Ну, как очередь подойдет. Следите сами. Финал в воскресенье... Если пройдешь! - хохотнул он, обращаясь уже персонально ко мне.
Я ответил кривой улыбкой...
...Ждать пришлось почти два часа... Их я провел на скамейке, со своей "группой поддержки". Центрального ринга я оказался недостоин. "Таким", как я, полагался тренировочный зал и три ринга в ряд, на которых отборочные поединки проходили одновременно. А так же стояли несколько низких длинных скамеек... для немногочисленных болельщиков.
К счастью, Клаймич где-то разыскал нормальный стул для деда. Впрочем, комфорт сыграл свою неоднозначную роль. Через час ожидания дед стал откровенно клевать носом. Всем остальным, вскоре, тоже стало скучно, и они больше разговаривали об общих проблемах, чем смотрели, на то, что творится на рингах.
Поглощен зрелищем был только я. И чем дольше смотрел, тем больше успокаивался и даже начинал ощущать осторожный оптимизм.