Режим бога. 3-я книга (СИ)

А Галина Леонидовна, на прощание, звонко чмокнула меня в щеку и потрепала по голове:
- Езжай отсыпаться, наш маленький вундеркинд! А то вон, у тебя глаза уже закрываются...
Отоспаться "вундеркинду" была не судьба. От слова - "совсем"...
То что мне к 10 утра надо быть в ЦКЗ "Россия" я, естественно, знал заранее. Но потом началась такая КРУГОВЕРТЬ, что "мама не горюй"!
Собственно, мама, как раз и не имела времени погоревать, а срочно улетела в Ленинград, за моими фотографиями.
Щелоков своё обещание выполнил, и вот главный редактор концерта - Мария Боруховна Пульяж командует в микрофон - "Включить фоторяд!". В зале плавно притухает свет и по экрану "задника" сцены наплывом идут лица милиционеров и их "рабочих будней".
Звукорежиссер проявляет инициативу и дальше фотографии "плывут" под мой голос и слова "Боевого ордена":
 
 
...Это значит, что где-то в ночной тишине
 
Злые пули надрывно свистят.
 
И что в этой борьбе, как на всякой войне,
 
Жизнь и смерть вечно рядом стоят.
 
 
- Мария Боруховна, - осторожно начинаю я, - а остались какие-нибудь еще не использованные фотографии?
- Конечно, Витенька! - часто кивает головой Пульяж, - а что ты хочешь изменить?..
Добрая улыбка и острый взгляд черных прищуренных глаз.
- А среди неиспользованных фоток нет тех, где милиционеры улыбаются?! Мне кажется, что это впечатлит... Каждый из них совершил подвиг, а внешне такие же люди, как мы... ничего героического в облике...
Пульяж отводит взгляд и задумчиво произносит:
- "Гагаринский" эффект? Конкретно в этом случае - спорно... но попробовать можно...
- И парочку моих фоток вставить с награждения!
- Конечно, Витенька! Обязательно поставим... - она опять кивает и улыбается, но, как мне кажется, во взгляде появляется презрение.
Впрочем возможно, я излишне мнителен или предвзят...
Следующий час я уясняю, где мне стоять и как двигаться, а также демонстрирую навык пения "под фанеру".
Довольно быстро Пульяж понимает, что держаться на сцене меня особо учить не нужно. Мы лишь отрабатываем основные сценические ходы, "свет", выход и завершающий поклон...
Появление в зале Сенчиной я не заметил, поскольку там и так было немало народу, а вот ввалившуюся добрую сотню участников "Ансамбля песни и пляски ВВ МВД" не увидеть мог только слепой... а не услышать - глухой!
Некоторое время мило общаемся "на четверых" - Пульяж, Сенчина, я и Низинин - главный дирижер милицейского коллектива. Сенчина поражается, как я "вытянулся и повзрослел" за лето, а Низинин сокрушенно сетует, что теперь у него в соседях, на Лубянке, нервные художники, а не "свой брат - музыкант".
И снова приступаем к работе...
Когда в первый раз "грохает" мужской хор, по моему телу бегут мурашки:
 
 
"02" - и патруль милицейский в пути!
 
"02" - это значит помочь и спасти!
 
"02" - это значит отступит беда!
 
"02", "02", "02"...!!!
 
 
...Ужинали в "Праге"...
Ретлуев проявлял завидный аппетит и профессиональное чутьё - одновременно отдавая должное кулинарному мастерству шеф-повара и неприязненно разглядывая шикующую, явно на нетрудовые доходы, публику.
Я своему пищеварению посторонними мыслями не мешал. После того, как Эдик повез маму в "Шереметьево", Ретлуев и Леха потащили меня на тренировку в "Динамо". Теперь приходилось восстанавливать утраченные калории. Ну, а Леха, и вовсе, на отсутствие аппетита никогда не жаловался!
 
Поэтому за всех говорил Клаймич. А рассказать было о чем - Григорий Давыдович успел и пообщаться по телефону с Чурбановым, и съездить с девушками в ателье за платьями, и даже дипломатично навестил Пульяж:
- Николай Анисимович песню одобрил, так что завтра наша группа тоже включается в репетиционный процесс... Платья получились отлично... Красиво и строго... для "Дня милиции" - самое оно...
Григорий Давыдович отпил из бокала "Киндзмараули" и продолжил:
- Но Роза Афанасьевна просила напомнить, что пора уже шиться к "Песне года"...
Я согласно киваю, не переставая жевать.
"Всему свое время... Мне сейчас бы вытянуть чемпионат и Концерт. Вот потом и до остального руки дойдут...".
А вот Марию Боруховну, оказывается, Клаймич хорошо знал:
- Мы с ней познакомились года три назад, когда в Москве проходили концерты Пьехи. Она тогда здорово нам помогла... вот сегодня и не обошлось без нравоучительных разговоров - "Ах, как же ты оставил Эдочку одну"!
Клаймич досадливо морщится.
- Кстати, к Вам, Витя, у нее неоднозначное сложилось отношение...
- Да, мне пофиг...
"Такой вкусный бефстроганов я, кажется, никогда раньше не ел...".
- Сейчас - да... Но в будущем, ... - и наш директор сделал неопределенный жест рукой в воздухе.
"Ну, тут два варианта: или в будущем мне будет совсем пофиг, или у меня этого самого будущего не будет... совсем...".
- Здравствуйте, товарищи! Поздравляю Вас с 61-ой годовщиной Великой Октябрьской социалистической Революции!"...
- Ууууууррррррраааааа-ааааааааа!..
Вся страна, прильнув к экранам, в большинстве своем, все ещё черно-белых телевизоров, смотрела на то, как маршал Устинов объезжал воинские ряды на Красной площади...
...Ну, а будущий "Потрясатель Вселенной и Владыка Мира", тем временем, пытался не вывихнуть себе челюсть, отчаянно зевая в партере Концертного зала "Россия". Вместе с ним, точно такую же проблему решало несколько десятков артистов и певцов, собравшихся на утреннюю репетицию Концерта посвященного Дню советской милиции. И количество шумной творческой публики в зале постоянно увеличивалось.
Примерно, через полчаса я беспроблемно "откатал" песню про "Орден" и дальше, с подъехавшей Сенчиной и хором, работал только над "Ноль два".
Пульяж и Фельман - директор Центрального концертного зала, совместно пытались "вылизать" каждую нашу позу и жест, взаимодействие с хором и даже исполнение "на бис".
Персональным решением Щелокова, песня завершала концерт - и это "завершение" должно было быть безукоризненным!
- Пуся... Им, скорее всего, "бисировать" придется... - громогласно разносилось по залу картавое воркование Фельмана. Он сидел по центру партера и через микрофон переговаривался с Пульяж, суетящейся на сцене.
- Лев Моисеевич, давайте на повтор только припев?.. Но два раза подряд! - так же громогласно откликалась "Пуся", - Боренька, милый мой, сделайте отсечку с припевом... На двойной повтор!
И звукорежиссер послушно включает наши с Сенчиной голоса "на повтор".
В момент, когда мы, "бисируя", отрабатываем припев и финально "воздеваем" руки к залу, в мою голову приходит гениальная идея...
- Мария Боруховна, - мои помыслы как бы "чисты", а глаза "наивны", - а может быть на финальном "бисе" ВСЕМ артистам выйти на сцену?! Так сказать, завершающе поздравить присутствующих в зале уже всем вместе...
Пульяж сначала молча таращится на меня своими выпуклыми глазами, а затем колобком скатывается со сцены к Фельману, где они что-то минут пять оживленно обсуждают...