Режим бога. 3-я книга (СИ)
Если потом меня когда нибудь спросят, то я смогу ответить совершенно точно: то что скоро начнется моя бешеная ПОПУЛЯРНОСТЬ, я почувствовал общаясь, именно, с Зиной, 21 октября 1978 года.
Через 8 месяцев после... возвращения в СССР.
***
Репетиционная "муштра" продолжалось до самой пятницы - Дня Торжественного заседания по случаю 60-летия Комсомола.
Четыре дня подряд (с воскресенья по среду) я приезжал в КДС к двум часам дня и через час-полтора ожидания в зале, поднимался на сцену. Там я, вместе с двумя ассистентами точно копировал все движения и "искренние" вскидывания головы, которые мне утвердил и разрешил(!) делать, во время исполнения песни, режиссер-постановщик мероприятия - Иосиф Михайлович.
Способность к точному копированию у меня, в этой жизни, развилась необычайно. Поэтому я легко, точь в точь, повторял всё то, что должен был сделать, по замыслу режиссёра - пожилого сдержанного человека, с большим лысеющим лбом, в костюме и с крепкой тростью, на которую он заметно опирался, когда ходил по залу. Он облюбовал себе место в восьмом ряду и сидел там в окружении не менее двух десятков ассистентов и помощников, которые постоянно вскакивали и куда-то бегали, выполняя очередные "ценные указания" своего пожилого шефа. А сам "шеф", с микрофоном в руках, героически руководил всем этим огромным количеством людей, собравшихся в зале и на сцене.
Однако когда Пастухов в первый же день репетиций проявил "заботу", поинтересовавшись, как у меня дела, режиссер, недовольно пожевав толстыми губами, негромко ответил:
- С этим молодым человеком нет проблем... Но если вы меня будете отвлекать, то так можно будет сказать только про него...
Первый секретарь ЦК тут же безропотно удалился в лабиринты закулисья, не забыв, на прощанье, мне подмигнуть.
В четверг на Генеральную репетицию приехали Кобзон и Лещенко. Будучи признанными мастерами советской эстрады, своей очереди выхода на сцену, они комфортно ожидали не в зале, вместе со всеми, а в одной из гримёрок.
Все артисты, и взрослые, и молодежь, по случаю "Генерального прогона" облачились в концертные костюмы. Я тоже... В школьную форму! Необходимый размер мне подобрали ещё пару дней назад и тогда же подогнали по фигуре в "костюмерной", расположившейся в одном из многочисленных помещений КДС. Мало того, еще и милицейскую медаль где-то достали и велели надеть. Выполнил молча. Утешился тем соображением, что на общем фоне "молодняка", запомнюсь хотя бы ею... Комсомольский значок на лацкан пиджака прикрепили необычный - в золотом обрамлении и с надписью "Ленинский зачёт".
"Типа, зачётный комсомолец!".
( http://mywishlist.ru/pic/i/wish/orig/002/023/245.jpeg )
Уже пару дней, как я уже понял, что мы репетируем не Концерт. Настоящий концерт "Мастера искусств - Ленинскому комсомолу!" состоится, как раз, после Торжественного заседания. Но члены Политбюро будут присутствовать именно на Заседании, а на концерт оставаться не планируют, тем более, что там, в основном, будут выступать самодеятельные и национальные коллективы.
Таким образом, то что репетируем мы, называется "Приветствие участникам от...", ну а дальше, кого там только нет в перечне приветствующих! Это и рода войск, и пионеры, и ветераны и даже... Знамя Победы...
В приветственной речи от армии, которую ежедневно с непреходящим пафосом зачитывал командир атомной подводной лодки(!), давным давно выросший из комсомольского возраста, "дорогой Леонид Ильич" поминался раз семь. Но больше всего меня поразили марширующие по сцене, наравне с курсантами, генералы и адмиралы. До генерал-полковников, включительно!
"Ох..еть!"
Следом за ними, с "тренировочными" букетиками искусственных цветов, в красных галстуках и парадной форме, на сцену выбегали пионеры. Звучали стихи и обещания быть достойными, и снова "дорогой Леонид Ильич" на " дорогом Леониде Ильиче"...
( http://youtu.be/OUBTpOCTbAA - оригинал Заседания)
У меня лично Брежнев никакой антипатии не вызывал: медаль, охота, аппаратура для группы - кроме хорошего, я от него ничего не видел. Воевал человек, добрым был и за страну радел. Как мог... Все, кто был после него, были намного хуже.
Но, послушайте... надо же и меру знать! От всех этих "дорогих Леонидов Ильичей", я уже реально стал вздрагивать, и прилагать ощутимые усилия, чтобы не морщиться.
Но сколько я не всматривался в лица взрослых и детей, схожих чувств ни у кого не увидел. Всё это сейчас было в порядке вещей. "Правила игры". А у многих эти чувства были, вполне, искренние... Наверное.
Впрочем, такому "испытанию" мою психику и чувство меры пришлось подвергнуть только раз - на Генеральной репетиции. На ней я обязан был присутствовать от начала и до конца. Как и все.
Наша, с "мэтрами", песня длилась 2 минуты 15 секунд... ну, плюс скандирование! Уже в ходе совместного с ними выступления, выяснился неприятный нюанс - мы, все трое, оказались, примерно, одного роста - 175 сантиметров. И, вероятно, "верзила" в школьной форме умиления у публики не вызвал бы...
Наш режиссер - Иосиф Михайлович, подумал, почесал большой нос и дал мне указание стоять на полметра "за" Кобзоном с Лещенко. Других замечаний у него, к нашему выступлению, не возникло...
Свободное же, от репетиций, время я проводил чудесно!
Поскольку в субботу освободился довольно поздно, то и с Верой мы смогли встретиться только вечером. Но тут выяснилась приятная "деталь", оказалось, что Верины родители уехали на дачу и вернутся только в воскресенье вечером. Таким образом, мы, впервые(!), сумели провести вместе целую ночь. Получилось славно... Все-таки, Верина "послушность" в постели меня конкретно заводит! Такая красивая девчонка... и абсолютно безропотно готова выполнять все, что я скажу. Да еще и смотрит... блестящими влюбленными глазами... Мдя...
А может мне уже напрягаться пора?!
Но вот что-то не напрягается ничего... кроме одного органа!
Утром в воскресенье, телефонным звонком, нас разбудила Львова: "Я согласна...".
Не успел вернуться в теплую кроватку и уткнуться носом в бархатную нежность подставленной упругой груди, как телефон захотел пообщаться снова.
На этот раз звонил Клаймич... Григорий Давыдович завершил дела в Ленинграде и перебрался в Москву. Уже с вещами. Приглашал позавтракать и определить "фронт работ".
Я скорректировал время встречи "на ужин", отговорившись репетицией в Кремле, и снова направился к кровати, мысленно уже разлучая эти сведенные вместе две точеные коленки, настолько идеальные, насколько это бывает только у спортсменок. Да, и то редко...
Третьей позвонившей была Роза Афанасьевна. Причем она позвонила "удачнее" всех! Только у нас закончилась "предварительная" возня, только я "вошел в гости", только услышал первый, самый будоражащий Верин "ах"... как, весело заливающийся наипротивнейшим звоном, телефон снова радостно присоединился к нам!
Прорычав "женщина, жди!", я, с орудием труда "наперевес", ринулся к телефону.
- Здравствуйте, мой Рыцарь цветов! - вычурно откликнулась на моё сдержанное (ОЧЕНЬ сдержанное!) "алло", Ладина бабушка, - я тут, что подумала...
Ну, положим "подумала" эта достойная дама о множестве нужных вещей. Тут были и сроки до 10 ноября, в которые не один мастер, включая Львову, в одиночку три хороших(!) платья не сошьет. Здесь же были и размышления о необходимости создавать своё ПЕРСОНАЛЬНОЕ ателье, с набором коллектива работниц. Сюда же относились и мысли о приобретении дефицитнейшего профессионального оборудования: швейного, гладильного, вышивального...