Беглянка (СИ)

— Нет. Для получения свободы они точно так же должны доказать свою уникальную полезность Империи, а лучше сразу совершить нечто выдающееся, прямо указывающее на преданность собственной родине и законам её жизни. Единственное преимущество, которое у них может быть — изначально лучшие условия существования, более мягкое отношение. Но так случается далеко не всегда.
В один миг Патриор превратился для меня из обычной планеты с несколько жестокими порядками в рассадник вселенского зла. Никогда бы не поверила, что где-то во вселенной ещё способны мучить детей…
— А как же жёны относятся к отпрыскам мужа со стороны? — Справившись с возмущением, продолжила разбираться я. — Не ревнуют?
— При местных порядках? Ты смеёшься! Они и слово без позволения вставить не всегда могут, какая ревность?
— Значит, молчат?
— Конечно. На отношение к ним эти дети не влияют. Только от свободной женщины можно гарантированно получить наследника, остальное же идёт в качестве дополнения, без особой надежды на удачный исход. Правда, мой отец, например, вообще никогда не состоял в браке. И единственную официальную наследницу ему родила одна из тех свободных женщин, с которыми он время от времени сношался.
Я оторопела.
— Твой отец?! — Неосознанно повторила я. — То есть ты тоже раб?
— Был. Но заслужил себе свободу, а когда отец официально представил меня своим ненаследным сыном — благополучно сбежал.
Мои представления об Инквизиторе неожиданно оказались прямо-таки вывернуты наизнанку. И многое вдруг стало яснее — его страсть к наказаниям, умения, информированность…
— Знаешь… — С трудом переварив услышанное, наконец подала голос я. — Всё вроде логично, но одного в упор не понимаю.
— Чего именно?
— У тебя же всё было… И, несмотря на это, ты вернулся, отлично зная, что ничего хорошего тебя здесь не ждёт?
— Как видишь.
— Зачем?
— За тобой.
Я скривилась:
— А если серьёзно?
Инквизитор молча улыбнулся.
— Не смешно! Ты увиливаешь от ответа!
— Я не увиливаю, Гармина. Ты просто не хочешь меня слышать.
— Это твоя постоянная отговорка! По той же причине ты до сих пор не объяснил мне, в каком качестве прилетел на Патриор.
— Ты не спрашивала.
— Потому что не хочу портить сложившееся о тебе хорошее впечатление!
— Ну вот, опять.
Я обиженно отвернулась.
Он был прав — я принципиально не поднимала эту тему, но его шутливые ответы были хуже молчания. Они заставляли меня усомниться в его честности. Он как будто что-то скрывал…
От прошлого не сбежать. Обида
Очередной вечер подкрался незаметно. Тихо растаяла дверь, пропуская внутрь припозднившегося Инквизитора, который сразу же приступил к обходу помещений, не обратив на склонённую меня никакого внимания.
Всё было привычно и спокойно… Если не считать одной маленькой детали.
— Что это у тебя? — Удивилась я, едва Лауль занял своё любимое кресло.
— Где? — Устало уточнил он.
Я приблизилась, осторожно присела на подлокотник и нерешительно прикоснулась к его щеке:
— Здесь. Синяк.
— А, это… Пустяки. Поссорился с мужем единокровной сестры.
Убирать мою руку или отворачиваться он не стал, поэтому я продолжила поглаживать его пострадавшую скулу. После недавно открывшейся информации я испытывала сочувствие к своему бывшему жениху, которое выливалось вот в такие редкие приступы ласки.
— Можно узнать, почему?
— Он был категорически несогласен с моим предложением.
— И из-за этого распустил руки?!
— Думаю, настоящая причина была совсем другой, а это — просто повод выместить на мне свою злость.
— Ты ему чем-то насолил?
— Прямо — нет. Все его подозрения не имеют никаких доказательств, что не мешает им исподтишка отравлять ему жизнь.
— Но ты-то тут при чём?
— По его мнению я являюсь исходным виновником. И в теории это действительно так, поэтому я его понимаю.
Я обиженно поджала губы:
— Ты не мог бы перестать говорить загадками, а?
Лауль вздохнул:
— Это семейные распри. Гинен боится, что я отниму у него законное место наследника, которое должно достаться ему через жену.
 
— Но ты же ненаследный сын!
— Опять-таки по его мнению, я легко могу сменить статус. И он прав. Поэтому наше общение давно превратилось в сплошное противостояние.
Вспомнив мстительный характер своего собеседника, принципы жизни на Патриоре и давнишний злосчастный выпад вилкой на приёме у Элуаля Паруша, я задумчиво покосилась на Лауля.
— А ты чем-нибудь ответил на его выступление? — Помедлив, спросила я.
— Ответил.
Я сглотнула:
— И сильно он пострадал?
Инквизитор усмехнулся:
— Вообще не пострадал.
Я удивлённо округлила глаза:
— Правда?!
— Да. — Кивнул Лауль. — Я ответил не действиями, а словами. Так что сейчас он в полном порядке.
Ему оставалось только добавить сакраментальное «пока» — и все встало бы на свои места.
Увы, как бы благородно Инквизитор себя ни вёл, я ничуть не обманывалась на его счёт. Слишком хорошо понимала, что при наличии должных знаний словами можно навредить гораздо сильнее, чем кулаком. Особенно в Империи. Достаточно, например, просто выставить обидчика предателем…
Но мне очень не хотелось портить сложившееся положительное впечатление своими уточнениями. Поэтому я промолчала.
— Болит? — После небольшой паузы поинтересовалась я, разглядев несколько пустячных ссадин, совершенно теряющихся на фоне покрасневшей кожи.
— Если не нажимать — нет.
Я тут же испуганно отдёрнула руку.
— Не волнуйся, твои прикосновения не доставляют дискомфорта. — Слегка повернув голову в мою сторону, ласково улыбнулся Лауль. — Даже наоборот — они приятны и успокаивают.
Я неуверенно улыбнулась в ответ, однако возобновлять это мнимое лечение не стала. Здесь была необходима помощь совершенно иного типа.
— Давай я лучше помажу тем заживляющим кремом. Где он у тебя?..
— В верхнем ящике тумбочки.
С готовностью вскочив на ноги, я в несколько шагов достигла кровати, взяла тюбик и воротилась назад. На всё про всё у меня ушло меньше половины минуты. Склонившись над креслом, я выдавила на пальцы немного прозрачного геля без запаха и осторожно нанесла его на лицо собеседника, размазав по поверхности кожи тонким слоем.
Скосив глаза, Инквизитор молча и недвижимо наблюдал за моими действиями, слегка поморщившись лишь под конец процедуры.
— Прости! — Виновато пробормотала я.
— Ничего страшного. — Ответил Лауль, вставая и нажимая что-то на своём комме. — Это я на вибрацию так отреагировал.
Я уже знала, что это значит.
Наше время иссякло.
— Что, пошли разыгрывать очередной спектакль? — Выпрямляясь следом, предложила я.
— Нет, ещё рано. Я сейчас продлю наше уединение и вернусь. Сиди.
Я послушно возвратилась на ковёр и стала ждать, пока Инквизитор сделает повторный круг по комнатам. Вскоре он уже как ни в чём не бывало сидел рядом.
— А почему ты не отрубишь камеры полностью? — Спросила я. — Так было бы гораздо удобнее. Да и я могла бы пригодиться…
— Нет. — Жёстко отрезал Лауль. — Тебе в это лезть точно не стоит.
Несмотря на заботливый тон, смягчивший последнюю фразу, ответ прозвучал немного грубовато.
— Почему? — Резонно возмутилась я. — С моими знаниями наши шансы на успех возрастают в разы!
— Это опасно. Одно дело — временный сбой, пусть и вызванный искусственно, а другое — стабильный выход из строя всех датчиков в конкретных покоях. Это уже не попытка побыть в одиночестве, а нечто более серьёзное, что однозначно заинтересует императора. Слишком подозрительно. Мне это ни к чему, я и так достаточно рискую. Понимаешь?
Я недовольно скривилась — уж очень неубедительно звучали его объяснения.
 
— К тому же ни у тебя, ни у меня нет нужного оборудования, а достать его здесь будет проблематично.
А вот тут мне возразить было уже нечего.