Клянусь своим сердцем (ЛП)
Черт возьми. Это моя тетя.
Я посмотрела на дверь, благодаря Бога за то, что она заперта.
— Да? — отвечаю я.
— Ты спустишься на ланч? Я приготовила твое любимое блюдо, — спросила она приглушенным голосом из-за двери.
— Да. Дай мне пять минут, и я спущусь.
— Хорошо, милая, — эхом отдался ее голос, когда она спустилась по лестнице.
Я повернулась лицом к Люциферу, который все еще висел на трубе с застенчивой улыбкой на лице.
— Эммм… так что теперь у нас все в порядке? — нерешительно спросил он.
— Ага. У нас все хорошо.
— И скажи своему дяде, чтобы отремонтировал стены. Добраться до твоего окна было проще простого. Я… А теперь я возвращаюсь домой, — сказал он, внезапно занервничав, и начал осторожно спускаться по трубе. — И, небольшой совет?
— Какой совет? — спросила я.
— С этого момента делись всем, что у тебя на уме. Больше никаких предположений, — сказал он, подмигивая мне, прежде чем приземлился на землю и направился обратно домой.
ГЛАВА 5
В безмолвии теней расцветают мертвые воспоминания.
ТЕЙЯ
НАСТОЯЩЕЕ
Я использовала любой шанс, чтобы выходить как можно чаще. Я никогда не хотела надолго оставаться в доме после ухода Аида. Я ненавидела это место. Я чувствовала себя заключенной, застрявшей в тюрьме на всю оставшуюся жизнь, и, честно говоря, так оно и было, за вычетом наручников на моих запястьях и оранжевой униформы. Иногда мне хотелось, чтобы мои родители были еще живы, чтобы они дали мне отсрочку и надежду, сказали, что они рядом, что они помогли бы мне.
Жить без родителей — все равно что жить в темноте, когда тебя никто не вел. Это похоже на одинокое и бессмысленное путешествие, когда с тобой никого нет. Даже когда мы решали, что нам нужно быть сильными ради самих себя, это просто казалось тщетной попыткой без цели, без света и без пути, ведущего к вам.
Как вам стать своим собственным проводником, если вы сами не знали пути?
Я сняла с себя одежду и надела повседневную футболку и джинсы с шарфом на шею. До зимы еще несколько месяцев, и на улице очень теплая погода, но я все равно накладывала на себя слой, чтобы скрыть шрамы. Полностью закрытая одежда — мой единственный щит, защищающий меня от взглядов и осуждений, которые могли вынести люди, увидев темные синяки и отметины на моей коже. Кроме того, быть женой нью-йоркского капо нелегко, когда тонны фотографов просто ожидали твоего появления на публике, как голодные акулы.
Когда Аид впервые начал бить меня, первый же темный синяк, который я увидела, заставил меня взглянуть на свое тело так, словно оно было сломленным и слабым. Это дало мне представление о том, каким ужасающим и мрачным было мое будущее.
И не важно, сколько я лечила эти шрамы лекарствами или покрывала их косметикой, надеясь избавиться от боли, которую Аид причинял внутри и снаружи, это просто никогда не помогало. Одна отметина не исчезла бы полностью к тому времени, когда на моей коже появилась бы новая, свежая.
Я оставляла волосы распущенными, чтобы они больше прикрывали шею, и использовала их как плащ от вопрошающих взглядов окружающих.
Чувствуя себя достаточно хорошо по поводу своего наряда и внешнего вида, я обнаружила, что «Escalade» уже припаркован на подъездной дорожке, а за мной следовали непрошенные телохранители. Но, как всегда, я лгала себе, предавала себя и в конце концов отправлялась в одно место, о котором мне давно следовало забыть.
Но каждый раз, когда я думала о том, чтобы стереть кое-кого из своей памяти, меня тянуло обратно, как магнитом. Садясь в машину, мы выехали в назначенное место.
Но одна мысль о поездке в это место успокаивала мою душу, которая также являлась пленницей на этой вилле, и поездка принесла немного свежего воздуха в мою жизнь после того, как я прожила в этой адской дыре, которая казалась вечностью.
После тридцати минут езды водитель заглушил двигатель в нескольких футах от места аварии. Сказав охранникам подождать на определенном расстоянии, я отправилась в свой рай. Пройдя еще несколько минут, я достигла поля с розами. Деревянная скамейка стояла на своем обычном месте с видом на океан. Я подошла к ней и просто стояла там, видя тот же грубый, неровный изгиб инициалов «Т» и «Л». Я тяжело вздохнула, оглядываясь по сторонам, любуясь видом, и села на скамейку, наблюдая за белым небом с несколькими голубыми проблесками, проглядывающими из-за угла.
Я просто сидела там некоторое время, прежде чем встала и легла на мягкую траву, окруженная ароматом свежих цветущих роз. Мои руки лежали на животе, ощущая спиной слегка промокшую, но успокаивающую шероховатость зелени, а несколько цветов щекотали щеки. Шум океанских волн доносился издалека, но все еще отчетливо, как успокаивающая музыка для моих ушей.
И независимо от того, сколько раз я приходила сюда, я всегда погружалась в воспоминания, которые создала здесь с Люцифером. Каждое воспоминание проносилось в моей голове, как проектор на экране.
Мы с Люцифером были здесь много лет назад, но всякий раз, когда я прихожу сюда, казалось, что только вчера мы нашли это место и лежали, любуясь звездами, наслаждаясь присутствием друг друга в этот момент.
Все эти мысли должны были быть далеким воспоминанием, похороненным глубоко в каком-нибудь уголке моего мозга. Но пребывание в этом месте оживляло все эти приятные воспоминания, возвращая те времена, когда я улыбалась, когда я действительно жила как нормальная девушка.
Когда я была с мужчиной, которого любила, и он любил меня в ответ всем сердцем. Когда все эти мысли не казались кучей лжи. Со слезами гнева на глазах я погрузилась в эти воспоминания, которые, казалось, являлись моим единственным якорем в жизни, хотя я и не хотела, чтобы они были такими.
ПРОШЛОЕ
— Эй, Тейя, хочешь поиграть? — закричал Джимми, друг Люцифера, через плечо, пока мы следовали за ним сквозь толпу.
— Э-э-э… ладно.
Это всего лишь игра. В ней не было ничего плохого.
Через несколько дней Джимми собирался покинуть школу, и, чтобы отпраздновать это событие, друзья Люцифера устроили вечеринку, пригласив всех учеников школы. Тем временем у нас с Люцифером все еще был мотив закончить среднюю школу.
Группа богатых ребят из других штатов также сидела кружком в гостиной с пустой бутылкой посередине. Это было похоже на мафиозную вечеринку, за исключением того, что она была заполнена подростками, одетыми в повседневную одежду и без оружия.
Мы с Люцифером тоже сели, присоединяясь к их игре "правда или действие".
— Если ты почувствуешь дискомфорт в какой-то момент, просто скажи мне, — его горячее дыхание вызвало дрожь, пробежавшую по моей спине.
— Все в порядке.
Время от времени Джимми крутил бутылку, задавая вопросы, если кто-то выбирал "правду", и просил человека поцеловать кого-нибудь из круга или раздеться, если тот выбирал "действие".
Было забавно наблюдать, как некоторые из них признавались в своей самой глубокой и мрачной тайне. И еще веселее наблюдать, как мальчики улюлюкали или выли всякий раз, когда кто-нибудь целовал их или снимал футболку.
— Тейя, «правда» или «действие»?
Мое сердце учащенно забилось, когда я услышала, как Джимми позвал меня по имени.
— Э-э-э… «правда».
— Ты втайне влюблена в Люцифера?
Мое лицо мгновенно покраснело. Мое сердце бешено заколотилось в груди. Я не могла поверить, что он только что задал мне этот вопрос, и в глубине души я знала ответ, но не собиралась раскрывать его миру.
Я покачала головой.