Мафусаиловы хляби (СИ)
- Я так и сделала, только мешок не достала, потому что кто-то его отдернул прочь… в темноту. Дверь же оказалась открытой, и я пошла…А дальше совсем темно… Что это за место было?
- Когда началась война, там сделали бомбоубежище, единственное на весь поселок, но очень просторное. Оно соединялось подземными коридорами с детским садом, расположенным напротив. Естественно, после войны засыпать его никто не стал, навесили только с двух сторон крепкие решетки, чтобы детишки случайно туда не забрели.
- А дальше?
- А дальше был Чибис, - Олег вздохнул, явно не желая погружаться в воспоминания,- Он работал в детском саду сторожем. И, конечно, имел доступ к ключам от бомбоубежища. Видимо, он решил, что это отличное место, чтобы расправляться с детишками. С одной стороны, школа; с другой – детсад. Ясно, что он каким-то образом смог сделать дубликат со школьных ключей. Спускался в переход из детского сада и через несколько минут был уже у школьной решетки. Таился, следил, высматривал, потом приманивал. Возможно пресловутой сменкой… Только не понятно, куда потом девал тела, ведь те переходы потом обшарили вдоль и поперек, и ничего не нашли. Кроме мальчика, которого он утащил прямо из детского сада и которого не успел спрятать. А после того, как его поймали, администрация приняла решение заложить эти двери, и где-то через год дело было сделано.
- А не могла ли Баба Надя …, - Дарья опустила глаза, - быть… его сообщницей? Может, она и отдала ему ключи, или, например, в условленное время сама отпирала решетку?..
- Нет. Не могла, - сдержанно ответил Олег Иннокентьевич, - Я бы скорее предположил, что Чибисов хитростью выманил у нее ключи или просто забрал их, пока она отвернулась. Уверен, это было не сложно, ведь старушка была не от мира сего. Но обвинять ее в сообщничестве… просто аморально и преступно.
- Да. Она была душкой. Каждое утро отпирала мне черный ход, кормила завтраком…, - Дарья вздохнула, - А я? Как было со мной?
- Я шел к Надежде Прокопьевне, чтобы взять ключи от спортзала и увидел, что дверь в убежище приоткрыта. Пошел посмотреть и вдруг услышал твой истошный визг. Побежал и в полутьме увидел, что ты стоишь посреди перехода, а впереди маячит какая-то безобразная фигура, вроде паука. Я даже сперва подумал, что это и есть огромный, человекообразный паук, но потом сообразил, что это мужчина, который держит на руках ребенка, поэтому и конечностей так много… Я отдернул тебя назад и оттащил в какой-то темный закуток, где мы затаились. А когда Чибис прошел мимо, мы припустили обратно – в школу. Я тут же вызвал милицию, и… в общем-то все. Его быстро поймали и скрутили. А потом увезли в Красноярск, судили и расстреляли.
Раздался оглушительный звонок, от которого Дарья подпрыгнула на стуле, а следом школа наполняться гулом, гомоном, хлопаньем дверей, смехом, шелестом шагов. Она глянула на часы и поднялась. Пора обратно в Ад.
- Держи меня в курсе, - попросил Олег Иннокентьевич и написал Дарье на листке из отрывного блокнота свои домашний и рабочий телефоны, - Если потребуется помощь – любая – не стесняйся, звони. Я, знаешь ли, не последний человек в поселке. Но, насколько знаю, местные и краевые власти делают все возможное…
Дарья смущенно свернула листочек, сунула в карман и двинулась к двери. В голове неожиданно запорхали какие-то посторонние, не имеющие с ней ничего общего, мысли. Может, и ему дать свой телефон? Вдруг позвонит… Как-то будет звучать его голос в трубке? Он наверняка женат, но она так далеко не заглядывает. Ей только бы немного тепла, мужского плеча, поддержки… пока она не найдет дочь - живой или мертвой - и не уедет отсюда…
И о чем она только думает?! Ужаснувшись, она даже не попрощалась и заторопилась прочь.
…
Начался новый день и новая беготня. Сначала Дарья прибежала домой, приняла запоздалый душ, выпила еще одну чашку противного растворимого кофе, переоделась и побежала в штаб поисковиков, чтобы узнать последние новости и прогнозы. Группа по-прежнему прочесывала периметр. Из-за небольшой оттепели сошел снег, что затрудняло поиски, но, с другой стороны, тепло добавляло шансов Машке. Она уже второклассница. Если сообразила соорудить себе шалаш или нашла небольшую пещерку, у нее были все шансы дождаться помощи. Помыкавшись, Дарья забежала в магазин и, купив кой-каких продуктов, припустила в больницу – мать тоже надо навестить.
Та – осунувшаяся и постаревшая – испуганно завозилась на своей койке, суматошно заглядывая дочери в глаза, но та покачала головой. Никаких новостей.
Разговор не клеился. Валентина Ивановна явно не понимала, почему дочь понуро и стыло сидит возле ее кровати, вместо того, чтобы… что-то делать. Дарья тоже не понимала, но продолжала сидеть, уткнувшись опухшим лицом в растопыренные ладони. Она не знала, что делать, а носиться, сломя голову, как последние дни, казалось ей бессмысленным.
- Пойди к эвэнкил, девочка, - послышался вдруг натужный голос. Дарья испуганно вскинулась и воззрилась на мамину соседку по палате – дебелую женщину, которая в момент ее прихода крепко спала.
- Что вы сказали?
- Мне помогли, - ответила женщина и с трудом перевернулась на бок, - Даже место указали, где искать.
- Я же вас просила оставить свои сказки при себе! – вскинулась мать и тут же выдала дочери, - А ты не слушай! Нам сейчас только колдунов не хватало!
- И… нашли? – Дарья затаила дыхание.
- Нашли, - ответила женщина.
- Еще «Битву экстрасенсов» пригласи – они тебе тоже найдут…
Дарья, не обращая внимания на мать, поднялась и переставила табурет поближе к женщине.
- Сынишка мой – Антошка – пропал пять лет назад, - женщина прикрыла глаза и отдышалась, - Тоже бегали всем поселком, искали. Толку ноль. И подсказали мне найти эвэнкил. Они, де, помогут.
- Эвэнкил? Вы об эвенках?
- О них. Но из глубокого уважения к этому народу… называю их так, как они сами себя именуют. Алтанай сразу нашел сына, и место указал, где искать. Антошку моего…медведь погрыз. Прикопал да и… видимо, забыл про схрон.
- Я вам очень сочувствую, - Дарья сглотнула. Вероятность найти дочь мертвой, казалась уже не самым худшим финалом. Страшнее было не найти ее вовсе и всю оставшуюся жизнь мучиться в скорби и неизвестности. Душа ее уже настолько была истощена, что она готова была к любому исходу, лишь бы он наступил поскорее, - А сколько лет было... Антошке?
- Девятнадцать. Из райцентра приехал на каникулы, на охоту собрался. Это потом уж шаман объяснил, что медведь много раз предупреждение оставлял – царапины на деревьях. Сказал, медведь таким образом человека на бой вызывает. Человек же, если не согласен биться, должен пониже его отметин свои сделать – ножом, тогда зверь отступится. Но откуда Антошке было знать…
- Ну-ну, - фыркнула Валентина Ивановна, - слушай, Дадуня, сказки народов мира, пока твоя дочь… Тебе надо немедленно пойти к соседке Людмиле. Мы с ней вместе список составляли местных маргиналов, да не всех успели обойти. Ты, конечно, амеба, но Люда пойдет вместе с тобой и поможет.
Дарья с отсутствующим видом посмотрела на мать, потом склонилась ближе к женщине и спросила:
- А где искать то их? Эвенков?
- У истока Тунгусски они всегда зимуют. Край дремучий, но не далекий. Сама ты, конечно, не найдешь, но, если поспрашиваешь местных – кто постарше и попытнее – они проводят. Здесь не далеко, меньше дня ходу, а если на больших колесах, то часа за два добраться можно. Я бы и сама проводила, но, как видишь… скорее, провожу на тот свет, - женщина грузно заколыхалась под одеялом, и Дарья не сразу поняла, что та смеется.
- Тайга…, - Встрепенувшись поначалу, она снова стала затухать. Она и тайга были на разных полюсах мироздания… Если только, действительно, кто-то поможет…
Дарья поблагодарила женщину и поднялась.
- Неужто собралась?! – испугалась мать, - Мне еще только не хватало тебя разыскивать!
- Мам, ты выздоравливай скорее, - Дарья поцеловала ее в мокрую, холодную, щеку и поспешно вышла из палаты. Вслед ей неслись причитания и упреки.