Мои турецкие ночи (СИ)

  
Глава сороковая
 
Когда мы подъезжаем к дому Мерьем на Каршияке, Давут предупреждает, что только поздоровается с матерью Алихана, а потом уедет по делам.
-- Передавай от меня «привет» своим «по делам», -- посмеиваюсь я, выходя из машины.
-- Обязательно, -- хмыкает парень.
Мать Алихана видит нас в видеодомофон и незамедлительно открывает входную дверь.
Давут традиционно пытается поцеловать её руку, но женщина сжимает его в объятиях, и парень заливается краской. Буркнув что-то в оправдание, чмокает её в щеку и убегает обратно в лифт.
-- Так рада тебя видеть, дочка! – Мерьем целует меня в обе щеки и тянет за собой на кухню. – Как раз заварила свежий чай, -- приговаривает женщина, наливая мне крепкий напиток в невысокий стаканчик-тюльпан. 
-- А Маньяк где? – я очень соскучилась по пушистому бандиту.
-- Обещай, что не расскажешь Али! – делает страшные глаза Мерьем. – Однажды мы с мужем не удержали кота, и он выскочил за нами на террасу! И пропал! Мы чуть с ума не сошли, начали его искать, пока молодая пара снизу не позвонила сказать, что у них появился очень красивый кот с ошейником. Едва я добежала до них, этот негодник уже вернулся к нам на крышу и заскрёбся в дверь. С тех пор он повадился ходить к соседям и играть с их ребёнком. Подозреваю, что ещё и затем, чтобы выпрашивать еду! Пока искала кота, у меня почти случился инфаркт! – женщина прижимает руку в груди, -- Али ведь его так любит!
-- Сейчас он снова у соседей? – уточняю я, немного ревнуя зеленоглазого красавца к постороннему ребёнку.
-- Он знает, что скоро придёт Мурат с каким-нибудь гостинцем для него, и вернётся. Я оставила приоткрытой дверь на террасу.
Мы не торопясь прихлёбываем чай. Мерьем добавила в него сушёной мяты, отчего напиток стал ещё ароматнее.
-- Ты смогла поговорить с Али о моей просьбе, дочка? – мягко спрашивает меня женщина.
-- Я честно пыталась. Но так и не смогла до него достучаться, -- помедлив, отвечаю я. Слова Мерьем не давали мне покоя, и я чувствовала, что должна признаться в тщетности своих стараний, чтобы она не тешила себя ложными надеждами.
Женщина молча кивает и снова отпивает чай.
-- Алихан рассказывал, что съёмки уже окончены. Когда вы возвращаетесь в Стамбул?
-- Я думаю, через пару дней. А потом я уеду домой, в Екатеринбург.
Мерьем тяжело вздыхает и поднимается к шкафчику за сигаретами.
-- Как думаешь, Али сможет встречаться со мной, когда женится на этой девушке из клана Демир? Она не станет препятствовать этому?
Мать Алихана заметно нервничает, её руки трясутся и подкурить сигарету удаётся только со второго раза. Глубоко затянувшись, она закидывает голову, чтобы не дать пролиться слезам.
-- Конечно, нет, Мерьем. Я не думаю, что вообще кто-то способен запретить Алихану встречаться с вами. Да и сама девочка, – наверняка она напугана перспективой выйти замуж за человека, старше её на тринадцать лет! Ещё и полного незнакомца, к тому же. Вы знаете, что учудил отец Али? Отправил своего младшего сына в Берлин, вправлять мозги этой девушке. Надеюсь, Давут не стал буквально исполнять приказ, он очень добрый парень.
Женщина потрясённо цокает языком.
-- Вполне в духе Юсуфа. Этот человек предал данные мне клятвы. Натравил на меня людей с оружием. Отобрал сына, словно какую-то вещь. – Вот теперь она действительно не выдерживает и пускает слезу, которую торопливо вытирает тыльной стороной руки.
Погасив одну сигарету, она тут же начинает закуривать другую и в это время раздаётся стук в дверь.
-- Странно, неужели Мурат забыл ключи? – хмурится Мерьем. Я жестом предлагаю ей оставаться на месте, чтобы спокойно закурить, а сама иду в прихожую.
Тяжёлая бронированная дверь открывается бесшумно, и я готовлюсь приветствовать отчима Алихана, но в квартиру врывается совершенно незнакомый мужчина и, выкрикивая проклятия, приставляет нож к моему горлу.
Он смотрит куда-то в сторону и предостерегающе рыкает – это из кухни выскочила Мерьем.
-- В спальне есть деньги и драгоценности, -- срывающимся голосом говорит она. – Я открою сейф, только убери нож.
 
Незнакомец осыпает нас бранными словами.
-- «Голубоглазые ведьмы», «потаскухи», «дьяволицы», -- разбираю я в потоке оскорблений.
Отморозок сильнее прижимает лезвие к моей шее, и я чувствую, как кожу будто ошпарило. Издаю какой-то нечеловеческий звук, не открывая рта. Про проносящуюся перед глазами историю жизни – неправда. Ничего подобного я не вижу, а в мозгу только бьётся мысль: не надо, пожалуйста, не надо, не надо!
-- Османоулу продаются бабам! Их рай находится между ног голубоглазых потаскух! – шипит агрессор и меня окатывает запахом несвежего дыхания и вонючего табака. – Мерьем, передай Юсуфу, что снежная девка должна исчезнуть! Подослал щенка к Нермин Демир и считает, что мы стерпим позор?!
Он сильнее давит лезвием на моё горло и по шее стекает капля.
Внезапно мимо проносится какой-то вихрь и нападавший отпрыгивает от меня, убирая от шеи нож. Я отшатываюсь назад и меня подхватывают руки Мерьем.
В лицо громилы вцепился завывающий как сатана Маньяк и хлещет по глазам лапой с растопыренными когтями. Я начинаю бешено озираться, соображая, что предпринять: то ли звонить в полицию, то ли не терять времени и обороняться самостоятельно. Вижу в зале высокую напольную вазу и бросаюсь за ней, одновременно слыша дикий вой и крик боли. Когда я возвращаюсь в холл, Маньяк лежит комочком на полу, а злодей уже разворачивается от него в нашу сторону. Не теряя времени, я изо всех сил опускаю вазу на затылок головореза. Но он, вопреки моим ожиданиям, умудряется устоять на ногах!
Мое оружие разбилось, а бандит теперь движется на меня и его намерения однозначны. Я замираю, не в силах сделать и шагу, как заворожённая, глядя на окровавленный нож.
  
Глава сорок первая
 
Человек с ножом приближается ко мне, я сжимаю в руке горлышко вазы, прикидывая, как можно его использовать для обороны. Кто-то кричит, а ещё я пытаюсь понять, что с котом!
Не думаю, что прошло больше тридцати секунд, как в распахнутую входную дверь вваливается Алихан и своим весом отпихивает отморозка в сторону. Он пригвождает телом агрессора и, перехватив кисть своей рукой, бьёт ею по стене, отчего пальцы разжимаются и нож падает на пол. Но нападавший выше Али на голову и крупнее, так что, ему удаётся оттолкнуться, развернуться и занести кулак. К счастью, постоянные спарринги с Давутом хорошо натренировали Алихана. Он уходит от удара и, скользнув вбок, обрушивает на бандита серию увесистых тумаков.
Я разрываюсь от тревоги за Маньяка и страха за Али. Пусть пока преимущество на его стороне, но наверняка к нам послали опытного головореза, который бывал и не в таких разборках. Краем глаза вижу, что Мерьем бросается к телефону и набирает короткий номер. Надеюсь, вызывает полицию.
Сделав какую-то ловкую подсечку, Алихан валит бандита на пол и, оседлав того, наносит все новые и новые удары по голове и лицу. Громила всё ещё обороняется, но кровь из разбитых бровей заливает глаза и, кажется, блокировать кулаки Али ему всё сложнее.
Теперь я уже боюсь, чтобы бандит не был убит по неосторожности и пытаюсь докричаться до Алихана, чтобы остановить его. В припадке ярости он не слышит меня и я пытаюсь встать перед ним, чтобы отвлечь внимание. Тщетно.
Если навалиться на него сзади, может быть, мне удастся… Словно молотом, мне в лицо прилетает локтем, и я валюсь на спину, как подкошенная.
Когда я открываю глаза, то понимаю, что лежу на диване, а надо мной склонилась женщина в униформе. Постепенно до меня доходит, что это медик из «Скорой», которая спрашивает, как меня зовут, какой сегодня день и сколько мне лет.