Мои турецкие ночи (СИ)

Я неловко чувствую себя на этом проспекте богатых и знаменитых, но Алихан настаивает, что мне нужен новый наряд на день рождения. Наконец, я вижу бутик Moschino. Их наполненный юмором подход к одежде нравился ещё с тех пор, как школьницей покупала с отложенных карманных денег «Космо» или «Вог» и я решаюсь войти.
Консультантки с ходу вычисляют мой размер и предлагают разные варианты праздничного наряда. Я выбираю укороченный чёрный топ и юбку на запахе, усыпанные фирменными сердечками. К ним в тон подбираю чёрные замшевые босоножки на небольшой платформе и сумочку через плечо всё с теми же сердечками. Алихан не даёт мне заплатить, прикладывая к терминалу телефон.
Продавцы всё-таки не выдерживают и просят у Малахитовых глаз автограф и селфи, так что мы с Давутом выходим и грузимся в машину. Пока ждём Али, его младший брат с кем-то так увлечённо переписывается по телефону, что даже не слышит, как хлопает дверь. 
-- Тебя не ждать сегодня ночью? – В шутку спрашивает Алихан. От звука его голоса Давут подпрыгивает на месте, уронив трубку куда-то на пол возле переднего пассажирского сиденья. Пока мы жили все вместе в Стамбуле младший Османоулу частенько пропадал где-то до утра, хотя и возвращался к совместным тренировкам с Алиханом.
-- О чём ты, брат? – смущённо отзывается Давут, ныряя за телефоном. – Это просто переписка.
Парень покраснел, как рак, из чего я делаю вывод, что общался он с девушкой.
-- Пользуешься моментом, пока живёшь со мной, да младший брат? – Алихан наклоняется вперёд и ласково треплет Давута по щеке. – Наслаждайся жизнью, пока свободен. Но постарайся никому не разбить сердце.
  
Глава тридцать восьмая
 
Вилла Ахмет-бея находится на небольшом пригорке, откуда открывается чудесный вид на море и на окрестные улицы. Я издалека вижу подъезжающую алую малолитражку Асии и сердце наполняется радостью. Даже не представляла, насколько прикипела к своим стамбульским подружкам. За то недолгое время, что мы прожили вместе, я испытала столько разных происшествий, сколько со мной не случалось и за всю жизнь в родном Ёбурге.
Из машинки высыпают Асия, Карина, Вероника, долговязый Коржик, я бросаюсь обниматься с каждым и затаскиваю во двор. У девушек раскрываются рты от восторга.
-- Чур, мы сразу в бассейн! – хохочет Асия. Она и приехала, одетая по-пляжному: плетёные эспадрильи, юбка-разлетайка и белый топ на завязках. Но сначала я тащу всех в дом выпить приветственный коктейль: домработница Ахмет-бея наготовила домашнего лимонада, щербета и кисло-терпкого шира из слегка забродившего виноградного сока. Эта женщина, похоже, набила руку на проведении разных вечеринок и за несколько дней начала готовить праздничное угощение и напитки. На все мои попытки помочь она мягко выпроваживала меня из кухни. Так что, те несколько дней, что мы здесь живём с Али и Давутом я посвящаю праздному валянию у бассейна или вылазкам на пляж. К такому образу жизни легко привыкнуть.
-- Ты вообще, как? – спрашивает Асия. Она затащила в дом своё оборудование – лампы, световые короба, камеры и, не теряя времени, делает селфи и групповые снимки.
Она снимает меня одну тоже, и я оглаживаю свой новый наряд от Moschino.
Подруга фотографирует покрупнее подарок, который утром мне на шею надел Алихан: колье из султанитов на цепочке из платины, которые меняют цвет в зависимости от освещения. До этой поры я даже не знала, что существуют такие камни. Полчаса я занималась тем, что бегала по разным комнатам и саду, любуясь, как колье становится то розовым, то зелёным, то синим.
-- Скоро домой поеду, -- вздыхаю я. Сколько бы ни повторяла себе, что наш роман был временным, предательские слёзы подступают к глазам.
-- Так это правда, что пишут про тебя, Алихана и ту готку из Берлина? – деловито спрашивает меня подруга.
Кислое выражение моего лица говорит само за себя.
-- Но он вроде как неровно к тебе дышит. Неужели так просто возьмёт и женится на нелюбимой девке?
 
-- Это его долг.
-- Что за высокопарные слова! Они тут в Турции часто женятся по расчёту, но у твоего мужчины есть собственные деньги, он ни от кого не зависит. Смысл держаться за старые договоры? Может, это ты делаешь вид, что тебе всё равно? – хмурится Асия. – Типа вся из себя гордая, «женись, а я в сторонку отойду», да? А он и не знает, насколько серьёзны твои чувства? Или у тебя действительно с ним всё несерьёзно? Потусовалась, денег заработала, да и домой? И кстати, зачем тебе уезжать, оставалась бы с Кариной и Никой в квартире, твоё жильё оплачено, разрешение на работу есть, никаких проблем. Ну, не любишь его, встретишь другого, это здесь вообще как два пальца об асфальт!
Я пытаюсь вставить слово в этот поток упрёков и предположений, но подруга распаляется ещё больше.
-- Слушай, у тебя всё так удачно складывается, а ты как слабачка, собираешься уползти в свою нору и зализывать раны! Бороться надо, драться! Как та лягушка в масле! Не узнаю тебя, почему ты вдруг малахольную включила? Я когда тебя впервые встретила, ты драться собиралась, а сейчас? «Долг, долг!» -- морщит нос Асия и машет руками от возмущения. -- Ты же такая боевая была во время операции «Низведение и курощение», тебя же за это и прозвали «чокнутой русской», куда всё делось? Неужели та фанатка с краской весь задор отбила?
-- Блин, ты слышала про такую штуку, как «кровная месть»? – шиплю я.
-- Чего?
-- Когда ссорятся два клана и один нападает на второй, а потом первый даёт сдачи и так до бесконечности? И в конце куча жертв, дети остаются сиротами, женщины плачут по своим мужьям и сыновьям?
Асия замолкает. Я наблюдаю, как в её голове происходит тяжёлый процесс осмысления. Серые глаза мечут искры.
-- Ты хочешь сказать, что твой Алихан может попасть в такой замес? – тихо спрашивает она.
-- Если он не женится на своей невесте, её родственники могут начать вендетту.
Асия в шоке открывает рот.
-- А полиция, жандармерия?
-- Не глупи, у них все там на востоке повязаны.
-- И Алихан тоже под угрозой смерти?
-- Не думаю. Он слишком знаменит. Его убийство поднимет большой скандал. А вот мелкие сошки в самом низу пищевой цепочки в деревне его отца под огромным риском.
Подруга трёт лоб.
-- Должен быть какой-то выход! Мы живём в двадцать первом веке, нельзя тащить сюда свои феодальные замашки! Нам надо прекратить эту чертовщину!
-- Оо, ну да, кому, как не нам спасать два богатейших клана Турции, да? Блогерша и гримёрша, команда мечты!
-- Ты просто легла и сложила лапки, -- сузив глаза, шепчет Асия. – Жизнь бросает тебе вызов, и ты должна встретить его с достоинством!
Наш спор прерывает Давут с сообщением, что пора идти на праздничный ужин, а завтра с утра мы отправляемся кататься на арендованной яхте. Он всё ещё недоволен тем, что не сможет взять отцовскую пятидесятиметровую «Принцессу». Но я даже рада непреклонности Алихана: меня передёргивает при мысли о том, какими словами меня поливал бы его отец, узнав, в честь кого была позаимствована семейная ценность.
***
Для нашей компании Давут арендовал в ближайшей марине не менее комфортабельную яхту. Это белоснежная красавица с двумя палубами. Когда мы поднимаемся по сходням на борт, гостей встречает команда судна: капитан, три матроса, два официанта и шеф-повар.
Нас проводят в наши каюты, где мы можем сложить свои вещи и переодеться в купальники. В каждом помещении гостей ожидает большая ваза с фруктами и шампанское в ведёрке со льдом. Алихан сразу же начинает откупоривать бутылку.
Я поднимаю брови – время десять утра.
Алихан так же молча отвечает характерной турецкой мимикой – дёргает вверх подбородком и прицокивает языком, что значит: не парься, любовь моя, давай напьёмся прямо с утра.
Иногда Малахитовые глаза ведёт себя школьный хулиган и я люблю его за это ещё больше. 
Пожалуй, все поступили, как и мы. На нижнюю палубу выбираются одетые в пёстрые купальники девочки, Коржик, Давут я и Алихан, – каждый с узким бокалом в руках. Пока мы были у себя в каютах, капитан завёл двигатель и тронулся из залива в открытое море. Проходим мимо покачивающихся у причалов небольших катеров и яхт. Дальше, на приколе, стоят на отдалении друг от друга судна покрупнее. Наверняка среди них и гордость Алиханова отца, «Принцесса».