Смерть молчит
Франсуа сжал кулаки. Время для него остановилось. Перед глазами маячили ужасные картины, казалось, он слышит вздохи и стоны... Замер на ступеньках, не в состоянии двигаться, пока мимо него не потекли смеющейся гурьбой сотрудники, закончившие работу. Для них с концом рабочего дня кончились и все заботы. Франсуа стал в сторону, чтобы пропустить их, потом, когда на лестнице вновь воцарилась тишина, вошел в зал.
Стемнело. Франсуа казалось, что он бесконечно долго тащится к своему "аквариуму". В конце концов, закрыв за собой дверь, сел за стол с треснувшим стеклом. Еще не взявшись за телефон, достал фляжку с коньяком, и только потом набрал свой домашний номер.
Два гудка-и трубку сняли. Послышалось чье-то бурчание. Это дядюшка Август, как всегда ужасно довольный, что мог снять трубку. Но тут Франсуа услышал голос Жанны.
- Алло, Жанна, это мсье Малле. Жена вернулась?
Жанне всегда было не по себе при разговорах по телефону, поэтому она выкрикивала каждое слово.
- Нет, мсье! Хозяйка звонила, что не вернется к ужину.
Трубка упала на стол. На другом конце провода Жанна спросила:
- А вы вернетесь? Я спрашиваю, потому что не люблю накрывать одному дядюшке Августу.
Франсуа, не отвечая, положил трубку. Ну вот, все ясно. Шазель добился своего. Для Джульетты это такая мелочь...
- "Но только не для меня! Джульетта и этот облезлый старик! Ее нагое тело в лапах этой скотины! Она не колебалась! Если вечером, когда вернется, я закачу по этому поводу скандал, будет удивлена. Но, дорогой мой, заявит, - это все для тебя, чтобы ты мог работать дальше... О, нет, нет!"
Выпить! Срочно выпить! Но фляжка была уже пуста. Бросил её в мусорную корзину. Машинально надел плащ, шляпу и взял папку. Не забыл даже выключить свет.
Поспешно спустившись по лестнице вниз, вошел в кафе напротив, куда никогда ещё не заглядывал, чтобы не встретить коллег из агенства.
- Один коньяк.
Порция была до смешного мала.
- Повторить.
Бармен, знающий свое дело, махнул рукой на бутылку поблизости. Франсуа согласно кивнул и через миг его бокал был снова полон. Пить, чтоб забыть об этой мерзости, напиться вдрызг.
- Еще раз повторить.
- Простите, - повернулся к нему бармен, - я не хочу вмешиваться, но это не лишнее?
- Сколько с меня?
Бармен назвал сумму, Малле положил две бумажки по тысяче франков и вышел, не взяв сдачу. Его охватил свежий ночной воздух, но он вернулся в бар.
- Дайте жетон для телефона.
В подвале, в одной из кабин, парочка целовалась, разговаривая одновременно по телефону. Франсуа заперся в другой кабине, где воняло кошачьей мочой. Руки у него так тряслись, что жетон выпал и закатился в угол. Франсуа пришлось открыть двери, чтобы нагнуться и поднять его. Наконец он набрал домашний телефон Шазеля.
- Алло? - услышал он голос старика.
- Шазель? Это Малле. Вы знаете, почему я...
Щелчок-трубку положили на место.
Франсуа отупело уставился на молчащий аппарат. Шазель над ним издевается! Бросил трубку! Значит, он был с Джульеттой...
Папка с документами неимоверно оттягивала руку. Открыв её уставился на свинцовую трубу. Орудие смерти... Истинное орудие смерти.
YI.
Свинцовая трубка в папке оттягивала руку все сильнее, словно напоминая Франсуа Малле о своем присутствии. Второй бармен запомнил его уже пьяным, третий-отупевшим.
- Мартини.
- Двойной виски.
- Еще коньяк.
Пить что угодно, лишь бы пить. Пить, чтобы только ощущать, как наполняет его алкоголь, как постепенно овладевает тот его телом и душой. Никогда ещё выражение"пить, чтобы забыть"не казалось ему таким верным.
Пока он пьет, забудет обо всем. Не будет больше слышать голос Виктора Шазеля:"-Вы человек конченный! Если за три недели..."Не будет видеть его рук, ползущих по телу Джульетты... Но почему не приходит забытье? Почему?
- Еще раз то же самое.
- Простите, мы уже закрываем.
Вновь улица, темная и молчаливая. И все та же тяжесть в руке-свинцовая труба. Который может быть час? Под фонарем взглянул на часы, но стрелки прыгали перед глазами. Подняв голову, крикнул:
- Который час? !
Голос его разнесся эхом по опустевшей улице. Чье-то окно распахнулось и кто-то иронически ответил:
- Час пьяниц.
Он горько рассмеялся. Час пьяниц! Час хулиганов и бродяг.
Ведомый инстинктом, оказался возле своей машины, оставленной напротив агенства. Долго возился, прежде чем открыл дверцу. Брелок-шарик из оникса неритмично ударялся о металл. Наконец сел на сиденье и упал головой на руль.
- Вам нехорошо?
Поднял мутный взгляд на спрашивавшего.
- Нет, ничего, спасибо. Который час?
- Половина двенадцатого.
Человек удалился. Франсуа опустил стекло, полной грудью вдыхая холодный воздух. Постаравшись собраться, тронулся с места.
- "Немедленно поеду к Шазелю и скажу ему все, что думаю. Все было только маневром чтобы переспать с Джульеттой. Я ему морду набью."
Оказавшись вскоре на площади Клиши, проехал вдоль огромного фасада студии Гомон на улице Коленкур. Внизу находилось кладбище, к которому вели длинные, обсаженные деревьями лестницы. Он хорошо знал этот район, когда-то часто здесь бывал, а последний раз сопровождал Шазеля после вечернего бриджа.
Миновал проезд, где металлическая баллюстрада виадука сменялась белой каменной стеной. Улица Дамремон. У номера 30 притормозил, подыскивая место, где бы поставить машину. Нашел его только у дома 44. После долгих маневров пристроил наконец машину и поднял взгляд на освещенные окна второго этажа.
Перед его машиной вдруг взревел мотор и зажглись фонари какого-то черного 4CV. Отупевший, застывший беспомощно Франсуа следил за маленькой машиной, выехавшей из ряда стоящих и быстро удалявшейся. С опозданием сообразил, что это могла быть Джульетта.
- "Все сходится. Агенство они покинули около четырех. Теперь почти полночь... Восемь часов вместе! Приехал бы на несколько минут раньше, увидел бы её, выходящую оттуда, и был бы окончательно уверен... Но это она и была! Черный 4CV... Ее манера рвать с места... Проскочила у меня под носом, а когда я вернусь, будет уже в постели, словно ничего не случилось..."
На втором этаже погас свет.
- "Ну конечно, третье окно слева... Его комната. Разумеется, сейчас, когда получил, что хотел, гасит свет. Электричество беречь надо! Скотина! Ну, я до него доберусь..."
Рванул молнию папки. Правая рука сжала свинцовую трубу. Да, попадись ему Шазель, убьет на месте...
- "А почему бы и нет? Кто узнает, что я тут был? Улица пуста, консьерж давно спит... Достаточно войти и позвонить в дверь... Прислугу он наверняка отправил, чтобы остаться с глазу на глаз с Джульеттой, значит сам откроет мне дверь. Стану в тени и..."
Машинально забрал из замка зажигания ключи, зажав их в левой руке. Вышел из машины, не закрыв двери. Надвинул шляпу на лоб. Огляделся по сторонам. Он потел, веко дергалось. Правая рука изо всех сил сжимала свинцовую трубу.
В тот момент, когда уже собрался перейти улицу, двери дома, за которым он наблюдал, распахнулись. Торопливо укрывшись в тени машины, он замер. Ненависть его росла с каждой минутой.
- "Это он, я знаю, что это он. Я уверен в этом. Полночь, и он выходит из дому, как каждую ночь. Ему ещё мало. Недостает девок и приятелей из бистро. Это он..."
Протер тыльной стороной ладони залитые потом глаза. Алкоголь начинал действовать, он задыхался. Сунул пальцы за воротник, отрывая пуговицу. Дышал хрипло и неровно.
Человек удалялся довольно быстро, но когда проходил под фонарем, Франсуа распознал знакомую мягкую шляпу и плащ из верблюжьей шерсти. И тогда, оставаясь на своей стороне улицы, так чтобы расстояние между ними было около двадцати метров, Франсуа двинулся за ним, укрываясь за цепочкой машин. Новый план созревал у него в мозгу, затуманенном алкоголем и ненавистью.
- "Через пару минут свернет направо и взойдет на виадук. Если там никого не будет, догоню его без шума. Даже шанса ему не дам. Ударю сзади, потом возьму за ноги и отволоку на кладбище. Там его найдут только утром..."