Моя чужая 2 (СИ)

— Тем более. Никитка с Темой были лучшими друзьями, он вырастит его малыша как своего. Умоляю тебя, Оля, вернись к нему. Артём исстрадался весь, грозился покончить с собой, если ты не вернёшься…
— Что?! — я не верила своим ушам. — Чтобы Артём это сделал?
Мне стало смешно.
— Да, это правда. Не он мне сказал, я случайно подслушала его разговор с Никитой.
У меня замерло сердце. Как? Он звонил ему, но не мне? Почему?
Почувствовав в ногах слабость, я опустилась на стул.
— Как с Никитой? Тёмка разговаривал с ним?
Мама на миг отвела взгляд, руками стала нервно оглаживать халат.
— Да, звонил. Поздравлял со свадьбой и сказал, что у него все хорошо. И… что-то про спор говорил, не знаю уж…
Спор! Как я могла забыть. Артём ещё тогда сказал, что они с Никитой спорили, кому я достанусь вперед. Я почувствовала, как глаза начало пощипывать от слез.
А мама продолжала:
— …Парни поспорили на тебя, а ты, дура, корчишь из себя недотрогу. Один обрюхатил и свалил куда подальше. Да ты Тёмочке должна ноги мыть и воду пить.
Уткнув в ладони лицо, я, не выдержав, горько заплакала.
Артём
Артём схватил телефон, едва раздался сигнал вызова. Он молился, чтобы все вышло, как они задумали с матерью Ольги. Последние три дня они искали все возможные пути ее возвращения к нему.
— Да, Елена Викторовна, — в горле пересохло, и он откашлялся. — Вы поговорили с ней?
По приглушенному голосу молодой человек понял, что она не одна.
— Плачет.
— Я скоро буду.
Она отключилась.
Быстро одевшись, он выбежал из дома. Главное, чтобы Олька приняла его, наобещать ей всего, что захочет, а уж потом можно и расслабиться.
Елена Викторовна открыла ему дверь, кивнула в сторону двери в комнату дочери.
— Иди, она там. Затихла.
Тихонько приоткрыв дверь, Артём зашёл внутрь. Оля лежала на диване лицом к стене. Услышав скрип, подняла голову. Лицо покрасневшее и опухшее от слез, но все равно такое милое и любимое.
— А, это ты… — пробормотала и снова уткнулась в подушку.
Артем подошел к дивану и сел на край. Руки опустил на плечи жены.
— Я пришёл за тобой.
— Я не хочу.
— Я люблю тебя, Олик, милая моя. Всю жизнь любил. Прости меня. Сорвался, идиот…
— Расскажи мне про спор.
Артём обнял Олю за плечи, притянул к себе и чмокнул в макушку.
— Не стоит. Некрасивая история. Я всегда был против этого.
— Ничего, я хочу знать.
Артём тяжело вздохнул:
— Никита очень хотел тебя, я знаю. Я все делал для того, чтобы не произошло то, что все-таки случилось. Как-то пришёл ко мне, начал трясти деньгами, говорил, что лучше для тебя. Дурак. Я ему тогда чуть не врезал. Сказал, что хочет трахнуть тебя до того, как улетит в свою Америку. И, видишь, упустил я, — он замолчал на минуту. — Вернулся из армии и сделал своё дело, сволочь.
Артём почувствовал, как задрожали плечи Оли, и ещё крепче прижал ее к себе.
— Мы вырастим твоего ребёнка. Он будет моим сыном. Я все сделаю, чтобы ты была счастлива.
Она повернула своё лицо к нему, кивнула:
— Хорошо.
Спустила ноги с кровати, встала и прошла к шкафу. Достав сумку, покидала в неё кое-какие вещи:
— Спасибо, что ты рассказал мне об этом.
  
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 17
 
Никита
Выйдя из дверей колледжа, я глубоко втянул в себя воздух, слегка влажный, наполненный солоноватой свежестью океана. На западе собирались тучи — обещанный долгожданный дождь. Пацаны, увидев меня, замахали.
— Ник, пойдём с нами!
Каждую пятницу они устраивали вечеринки в общаге — бухло, девочки, травка. Я был там редким посетителем — учёба занимала много времени. Желания бегать и подгонять хвосты не имел. Сегодня же у меня было легкое настроение, и такая же легкость царила в голове.
— Ок, приду.
Они обрадованно загоготали, непонятно почему. Я почти не пил, не баловался наркотиками и не трахал всех подряд.
Уже по дороге домой решил заехать к Леоне в магазин. Может быть, она составит мне компанию сегодняшним вечером?
— Привет, куколка, — с порога окликнул ее. Она смущенно улыбнулась, покосившись на двух покупательниц, разглядывавших цветы.
— Привет.
Ее щеки порозовели, а в глазах появился блеск. Она всё-таки прехорошенькая.
— Как у тебя сегодня со временем? Ребята зовут на вечеринку, вот я и подумал, не хочешь ли ты составить мне компанию?
— Я работаю до пяти, — она состроила унылую гримасу.
— Я могу за тобой заехать. Даже дам тебе время на макияж.
Леона рассмеялась.
— По рукам.
В последнее время мы здорово с ней сблизились, хотя до сих пор обходилось без секса. Я знал, что нравлюсь девчонке и она бы хотела большего, но у меня к ней были совершенно другие чувства. Дружеские, братские, но никак не романтические. У нас даже был как-то после выпитой бутылки красного вина разговор на эту тему.
Закупив в ликёрке пива и виски, я отправился домой. Отец сидел у себя в кабинете и, когда я взбегал по лестнице мимо него, только чуть приподнял голову от своих бумаг.
Мама окликнула из кухни:
— Никита, ты голодный?
— Нет, мам, не волнуйся. — Она наверняка напекла каких-нибудь вкусностей. Обязательно схвачу парочку с собой — Леона наверняка будет голодной после смены.
Я принял душ, побрился, прыснул парфюмом. Здесь, в Америке, люди одевались ещё проще, чем в России, и если заявлюсь на вечеринку в рубашке с галстуком, приятели меня освистают. Натянул голубые джинсы, чёрную водолазку и, глянув на часы, присвистнул. Уже прошёл час, на дорогах пробки, а мне ещё заезжать за приятельницей.
Схватив с большой тарелки пару плюшек, я уже добежал до входной двери, когда взволнованный голос мамы остановил меня:
— Никит, я надеюсь, ты не в центр?
— Не совсем. Я приду поздно, мам. — Она кивнула, продолжая глядеть в экран телевизора. — Очень поздно, — продолжил я.
— Ох, что творится… — услышал, как она вздыхает. Ну что ещё может быть необычного? Большой город, набитый всякими криминальными личностями. На всякий случай решил вернуться и проверить, что там показывают такое из ряда вон выходящее.
Увидел кучу полицейских крузеров, заливавших улицу сине-красными всполохами.
— Какие-то уроды ворвались в цветочный магазин и требуют денег.
— Денег? В цветочном магазине? — мне стало смешно. Надо обязательно рассказать Леоне — поржем вместе. — Да там нечего брать кроме… — начал я, но замолчал. На экране крупным планом увидел знакомое здание. Только теперь зеркальные витрины были разбиты. — Черт побери…
— Ник, ты куда? — выкрикнула мама мне вслед.
Я уже бежал к своей машине. Сердце отчаянно стучало. Там же Леона! Я вдруг понял, что не могу потерять ещё одного ставшего мне дорогим человека. Несколько секунд — и я уже выруливал со стоянки, визжали покрышки. Только одна мысль билась где-то у горла: «Держись, девочка, я тебя спасу. Держись».
Улица, где находился цветочный магазин, и все прилегающие к ней оказались перекрыты. Я оставил машину в одном из дворов и помчался вперед, не обратив внимания на полицейских, бросившихся мне наперерез.
— Куда? Стоять! Идёт операция!
Я застыл. Черт, они ведь не пустят меня внутрь.
Толпа зевак собралась неподалёку. Сейчас не время спорить с полицейскими, выяснять что произошло и почему. Проще расспросить людей, с интересом наблюдавших за разворачивающими событиями. Засунув руки в карманы, я ленивой походкой приблизился к кучке людей.
— Что за суета?
— Заложников взяли.
— В магазине цветов? — присвистнул от удивления я.
— Там что-то не поделили, то ли деньги, то ли наркоту. Сначала схватили девку-продавщицу, ну а с ней вместе всех кто там был.
— И много их, бандюгов?
— Похоже, что всего двое, но они вооружены.
— А что хотят то?