Плененная невеста (ЛП)

— Значит, вы завтракаете здесь? — В ее голосе звучит мелодичный русский акцент, ее голос более мелодичный, чем у Ольги, что делает его красивее. — Я пойду, чтобы не беспокоить вас.
— Нет, подождите. — В тот момент, когда я говорю, она замирает на месте, как олень в свете фар. — Я должна знать персонал. Как вас зовут? Вы, должно быть, новенькая.
— Я. — Она наклоняет голову, глядя на меня из-под светлых ресниц. — Я Саша. Саша Федорова. Ваш муж недавно нанял меня… я новенькая. То есть новый персонал. Прошу прощения, если я что-то не так…
— Ты в порядке, — мягко говорю я ей. — Но я уверена, что у Ольги найдется для тебя занятие, если ты хочешь прекратить полировать эту полку.
— Конечно, мэм! — Она резко оборачивается ко всему, как будто действительно не знает, что делать, и выбегает из комнаты, прежде чем я успеваю сказать что-нибудь еще, якобы в поисках Ольги.
На первый взгляд в этом нет ничего действительно странного. На самом деле я понятия не имею, как ведется домашнее хозяйство Виктора, как работает наем персонала, как часто они привлекают кого-то нового. Я пробыла здесь недостаточно долго, чтобы по-настоящему разобраться в этом, и Виктор не особо много говорит со мной об управлении домом. Как и Ольга, которая, как я про себя думаю, не хочет, чтобы я брала на себя большую часть ее обязанностей, независимо от того, что я имела больше влияния в управлении делами технически, как жена Виктора. Меня это устраивало, потому что я была воспитана в хорошей итальянской семье, знала, как вести себя, разговаривать с итальянскими мужчинами и подчиняться им. Эти люди из мафии приходили на ужин и ожидали, что их обслужат. Я не знаю, как все это должно работать в семье Андреевых, а Ольга, похоже, не склонна меня учить. Но с Сашей что-то не так. Я не могу понять, в чем тут дело, и я действительно не знаю, что может быть не так, но это просто внутреннее ощущение, что что-то не совсем так.
Что, если Виктор держит ее здесь для себя? Что, если то, что она работает в штате, для него просто прикрытие, чтобы получить отдушину для удовольствия, поскольку я не буду заниматься с ним сексом? Мысль о том, что у него здесь может быть какая-то девушка, которую он принуждает спать с ним, вызывает у меня глубокую волну вины. Стал бы он делать это, если бы я трахнула его? Я понятия не имею, каковы представления Виктора о верности в браке, особенно о браке по расчету. Сделал бы он что-то подобное, даже если бы я была в его постели?
Остановись, твердо говорю я себе, заставляя себя откусить кусочек от своего завтрака, а затем еще один. Ты понятия не имеешь, происходит ли это вообще. Нет причин верить в это. Возможно, она просто нервничает из-за новой работы. Тем не менее, комок беспокойства остается у меня в животе на протяжении всего завтрака и до тех пор, пока Ольга не приходит ко мне, чтобы сказать, что Виктор хочет, чтобы я забрала девочек из школы до обеда и привела их к нему в офис.
— Зачем? — Я смотрю на нее с любопытством, и она пожимает плечами.
— Иногда ему нравится обедать с ними. Он уже позвонил в школу, чтобы сказать, что их забирают.
— И школу это устраивало?
Ольга ухмыляется.
— Никто не говорит Виктору Андрееву нет. Даже ты, — добавляет она с ноткой предупреждения в голосе.
Я чувствую небольшой прилив удовлетворения от этого, потому что факт в том, что я сказала ему нет, на самом деле, только прошлой ночью, и он отступил. Это заставляет меня задуматься, чувствует ли он ко мне что-то большее, чем просто долг, потому что все, что я слышу, говорит мне, что в Викторе есть сторона, которую я не вижу. О которой я не знаю. Я не знаю, пугает это или обнадеживает, что он явно пошел ради меня на уступки, на которые не пойдет ради других.
Незадолго до полудня я отправляюсь за Аникой и Еленой или, скорее, я сажусь на заднее сиденье машины, пока водитель везет меня за ними. Для меня в этом нет ничего необычного, водитель приезжал и забирал меня из моей частной католической школы, когда я была ребенком. Тем не менее, я не могу не задаться вопросом, каково было бы быть обычным ребенком, ехать в автобусе, или заехать за родителями, или забирать своего ребенка самостоятельно. Я никогда по-настоящему не стремилась к более обычной жизни, но иногда я думаю, что, должно быть, проще не иметь так много ограничений на то, что ты можешь и чего не можешь делать. Не иметь груза таких больших ожиданий. Чтобы иметь больше свободы. То, чего у меня на самом деле никогда не будет, и у Аники, и у Елены, и у моего пока еще не зачатого ребенка тоже не будет, независимо от того, как сильно я люблю их или их отец любит их.
 
Девочки обе улыбаются от уха до уха, когда садятся в машину, по крайней мере, до тех пор, пока Аника не замечает меня, и ее лицо вытягивается.
— Ты здесь? — Спрашивает она, ее голос внезапно срывается, и я поражаюсь, насколько она похожа на своего отца, когда он злится.
— Я рада, что она здесь, — говорит Елена, выпячивая нижнюю губу и свирепо глядя на свою старшую сестру. — Почему ты такая злая?
— Я не злая. — Аника упрямо смотрит в окно. — Ей просто здесь не место, вот и все. —
С этим трудно поспорить. Я действительно не чувствую, что мое место здесь.
— Знаешь, — мягко говорю я Анике, когда водитель отъезжает от тротуара, — это был не мой выбор. Твой отец выбрал меня, и я действительно не получила права голоса в этом.
К моему удивлению, Аника действительно смотрит на меня, ее лицо задумчивое.
— Ты могла бы сказать ему нет.
Я колеблюсь, не зная, как много сказать. Я не хочу быть причиной того, что кто-то из девочек по-другому думает о своем отце.
— Кое-кто, кому я не смогла отказать, попросил меня согласиться выйти замуж за твоего отца, — осторожно говорю я Анике. — Это очень сложно. Это было не так просто, как просто сказать нет.
Она морщит нос, глядя на меня.
— Это то место, где ты говоришь мне, что я пойму, когда вырасту?
Мне приходится подавить смех над этим.
— Нет, — мягко говорю я. — Это то, чего, я надеюсь, тебе никогда не придется понимать. Но я не знаю, каковы планы твоего отца на этот счет, когда ты станешь старше. И у тебя есть много времени, прежде чем тебе нужно будет подумать.
— Я бы не вышла замуж ни за кого, если бы меня заставляли. — Говорит Аника, вздергивая подбородок. — Я даже не хочу выходить замуж. Мальчики отвратительны.
Я с ней не спорю. Я далека от того, чтобы быть тем, кто говорит Анике, что, скорее всего, ее отец выдаст ее замуж за того, кто ему выгоден точно так же, как меня, потому что это было выгодно для обеих наших семей. Однажды, если это случится, я буду рядом с ней, чтобы утешить ее и помочь пережить это точно так же, как моя мать пыталась сделать для меня, когда я росла. Но сейчас я хочу позволить ей поверить, что выбор останется за ней.
Девочки выбираются из машины, когда она подъезжает к обочине у высотного здания, в котором, как я предполагаю, находятся офисы Виктора.
— Подожди меня, Аника, — кричу я, крепко держа Елену за руку, когда мы выскальзываем из двери, которую водитель придерживает для нас. Елена сжимает мою руку, и меня охватывает теплое чувство, напоминая мне, что все будет лучше, с заботой о девочках и когда у меня будет свой собственный ребенок. Я нужна им. Я буду нужна моему собственному ребенку. И это должно дать мне, по крайней мере, цель.
— Девочки! — Виктор встречает нас у лифта, когда он открывается на его этаже, с ослепительной улыбкой и все для них. Он бросает взгляд на меня, но быстро собирает Анику и Елену, говоря им, что он приготовил обед в конференц-зале, как только захватит что-то из своего офиса.
Я следую за ними, осматриваясь по мере того, как осматриваю свое окружение. Офис простой, с длинным столом у окна, на котором ничего нет, за исключением календаря и стопки файлов, а рядом с ним еще две коробки с файлами. Здесь есть кожаные кресла для сидения, книжная полка и барная тележка, но это вряд ли можно назвать уютным местом. Я понимаю, почему Виктор предпочитает сидеть дома, а не долгими ночами в офисе, когда у него есть такая возможность.