Плененная невеста (ЛП)

Виктор не утруждает себя тем, чтобы держать меня за руку на протяжении всего концерта. Он сидит рядом со мной, как шомпол, его челюсть сжата, и я задаюсь вопросом, закончим ли мы ссорой сегодня вечером после того, как уйдем. Я не хочу. Но я знаю, что то, чего я хочу прямо сейчас, это то, чего я не должна никогда иметь. Я позволяю себе представить, всего на мгновение, что мы счастливы сегодня вечером. Что Виктор держит меня за руку, его мозоли теплые на моей коже, что мы собираемся посмеяться вместе позже вечером и выпить в каком-нибудь шикарном баре на Манхэттене, а затем целоваться на заднем сиденье машины по дороге домой, спотыкаясь, заходим в дом и, стараясь не разбудить девочек, направляемся в нашу спальню, срывая по пути одежду.
Это нелепая, даже детская фантазия. У нас с Виктором не такой брак, на самом деле, я не уверена, что поверила бы в это когда-нибудь, если бы не София и Лука. Ей повезло, говорю я себе, украдкой бросая взгляд на Виктора, пока звучит музыка, и моя грудь сжимается. У них все могло сложиться совсем по-другому. Лука не хотел жену или детей. Связь, которая у них была, которая превратила "бремя" в историю любви, была одной на миллион. У меня нет такого варианта. И воображать это, фантазировать об этом, будет только намного сложнее жить той жизнью, которая у меня есть на самом деле.
Я закрываю глаза, пытаясь погрузиться в музыку, позволить ей успокоить меня. Но я не могу забыть о Викторе рядом со мной, о его присутствии, о мужчине, за которым я теперь замужем и с которым буду лежать рядом сегодня вечером и каждую последующую ночь.
Я пыталась с Франко. Я пыталась быть счастливой, пыталась сделать наш брак настолько реальным, насколько это возможно. И разве Виктор не показал себя лучшим человеком, чем Франко, во многих отношениях? Даже если он из Братвы, он не причинил мне вреда. Он даже не угрожал мне по-настоящему, кроме напоминания о том, что может произойти, если контракт между семьями будет нарушен. Могло быть намного хуже.
Я знаю, насколько хуже это могло быть. И есть небольшая часть меня, которая думает, что я не должна так сильно бороться, чтобы сохранить как можно большую дистанцию между мной и Виктором.
КАТЕРИНА
— Ты должна прийти на афтепати, — говорит Лука, когда концерт заканчивается и снова зажигается свет. — Я знаю, София захочет, чтобы ты была там, Катерина. И, конечно, Виктор, ты тоже можешь прийти тоже.
— Я бы на это надеялся, поскольку сегодня вечером я с Катариной. — Голос Виктора все еще напряженный, хриплый, с акцентом, и я с трудом сглатываю, заставляя себя не смотреть на своего мужа. Я не знаю, чувствую ли я желание или отвращение прямо сейчас. Неспособность отличить одно от другого, один из самых запутанных моментов в моей жизни.
Афтепати в винном баре в центре города, и там большая часть оркестра. Когда мы входим, София находится среди них, все еще в черном бархатном платье, которое она надела для выступления, ее темные волосы зачесаны наверх, а глаза сияют чистым счастьем. В руке у нее стакан воды, и, разговаривая с миниатюрной симпатичной блондинкой, она нежно касается своего живота. Это такой приятный, автоматический жест, что у меня что-то внутри болит. Я легко могу представить, что это я. Я думаю об инъекции, которую Виктор должен будет сделать мне позже вечером, и о том, насколько проще было бы, если бы мы поступили как хочется ему, по крайней мере, в одном отношении. Что касается меня, я не знаю, насколько это было бы проще. Я не могу позволить другому мужчине причинить мне боль, который не может дать мне ничего, кроме долга и выгодных сделок. Даже если он не причиняет мне вреда напрямую, как это делал Франко.
— Ты была потрясающей! — С энтузиазмом говорю я Софии, когда она направляется к нам, крепко обнимая ее. — Я так рада, что смогла прийти и увидеть тебя сегодня вечером.
 
— Я тоже! — София обнимает меня в ответ, сжимая в объятиях, прежде чем сделать шаг назад. — Боже мой, Кэт, ты выглядишь чертовски аппетитно. Это платье было сшито для тебя. — Она бросает взгляд на Виктора, который молча стоит позади меня, прежде чем еще раз осмотреть платье. — И эти украшения. Ты выглядишь как настоящая принцесса.
Я не могу не вздрогнуть внутренне при этих словах, хотя знаю, что она хочет сказать это как комплимент.
— Они принадлежали моей матери, — тихо говорю я. — Я уверена, она была бы счастлива, что я нахожу повод надеть их.
— Я уверен, ты, должно быть, очень гордишься своей женой, — говорит Виктор Луке, игнорируя нас с Софией. — Она играет необычайно хорошо.
— Я да, и она играет потрясающе, — говорит Лука с улыбкой, протягивая руку к Софии и обнимая ее за талию. — Но ты можешь сказать ей это сам. В конце концов, это она так усердно работала, чтобы быть тут сегодня вечером.
Я удивленно смотрю на Луку, и даже у Софии на лице появляется проблеск изумления. Мужчины, принадлежащие к какой-либо криминальной семье, не известны как самые прогрессивные, и для Луки столь многозначительный намек на то, что Виктор должен обращаться к Софии, а не к нему, необычен. Я вижу, как Виктор напрягается от скрытого упрека, и у меня снова перехватывает дыхание. Последнее, чего я хочу, это чтобы здесь вспыхнул спор, и испортил вечер Софии. Но Виктор поворачивается к ней с приятной улыбкой на лице, хотя я все еще вижу жесткий блеск в его глазах.
— Ты сегодня играла исключительно хорошо, София. Решение Луки позволить тебе принять приглашение присоединиться к оркестру было обоснованным. Сегодняшний вечер и близко не был бы таким прекрасным без тебя как части струнных.
София улыбается, и я тоже вижу напряженность вокруг ее рта.
— Спасибо, — просто говорит она, и я вижу, что упоминание о том, что Лука позволяет ей играть, раздражает ее. Но она не может точно отрицать это, Лука был тем, кто дал ей разрешение. — Хотя это было скорее поощрение, чем разрешение, — добавляет она, и я смотрю на нее. Ее лицо бесстрашно, она явно не боится Виктора, и я чувствую внезапный прилив нежности к своей подруге. Я помню время, когда она была в ужасе от него, и от Луки, и от всех остальных членов семьи тоже, но она так сильно выросла с тех пор. Она действительно процветала в своем браке.
Я снова чувствую небольшой укол ревности и делаю все возможное, чтобы подавить его.
До конца вечеринки я тоже предпочитаю пить воду, не желая давать Виктору повод ругать меня. Он пьет водку, в то время как Лука потягивает красное вино. Они вдвоем обсуждают некоторые незначительные деловые вопросы, несколько поставок, характер которых они не разглашают, деловые поездки в будущем. Ничего особенно интересного или даже такого уж ужасного, я всегда знала, что мафия занимается оружием и изощренными наркотиками для вечеринок. Мой отец, Лука, и все остальные вряд ли безупречны, когда дело доходит до незаконного бизнеса. Это заставляет меня пожалеть, что я не знаю больше о том, чем на самом деле занимается Виктор. До меня доходили слухи о секс-торговле, о грязных вечеринках и торговле рабынями, но я не могу сопоставить это с тем, что я видела в Викторе. Я знаю, как легко могут распространяться слухи, за эти годы о моем отце ходило немало слухов. Хотя он успешно подавлял их, обычно с помощью насилия, которое быстро прекращало это и любые другие, которые могли возникнуть вскоре после этого. Но на самом деле я не знаю, чем занимается Виктор, и часть меня не хотела спрашивать.
Если я честна сама с собой, то это потому, что я боюсь, что кое-что из этого может быть правдой.
Немного за полночь, когда Виктор предлагает отправиться домой. Я снова обнимаю Софию, обещая вскоре договориться с ней о ланче. Я чувствую узел в животе, когда мы садимся в машину. Виктор очень молчалив рядом со мной, когда водитель въезжает в пробку.
— Честно говоря, я удивлен, что Лука позволил ей принять приглашение присоединиться, — говорит он, барабаня пальцами по бедру. — Но я полагаю, что после стольких усилий с ее стороны было лучше позволить ей избавиться от этого до рождения ребенка.