Плененная невеста (ЛП)
Этой ночью мне снится наша ссора. Но во сне я не отступаю. Даже когда я смотрю на его красивое лицо, его седые виски и морщинистые глаза, я плюю ему в лицо, что он никогда не будет джентльменом, что такой человек, как он, может быть только грубияном. Я чувствую, как во сне меня охватывает страх, ожидая, что он отреагирует так, как отреагировал бы Франко, схватит меня и встряхнет, даст пощечину, швырнет через комнату. Но он этого не делает. Во сне Виктор ухмыляется мне сверху вниз, проводя рукой по волосам, пока его глаза обшаривают мое тело.
— Твой рот говорит, что ты меня не хочешь, — рычит он, наклоняясь ко мне, пока между нашими телами почти не остается пространства. — Но твое тело говорит что-то другое. Твое тело говорит, что ты помнишь ту ночь. Что ты жаждешь удовольствия, которое я могу тебе доставить.
Он наклоняется ближе ко мне, его лицо нависает над моим, когда он хватает меня за руки, притягивая к себе, позволяя мне почувствовать твердый выступ его члена, прижимающийся к моему бедру.
— Ты возбуждаешь меня, маленькая принцесса. Ты хочешь, чтобы я был грубияном? Тогда я покажу тебе, насколько жестокой может быть Братва.
Я должна быть в ужасе. Я в ужасе, даже во сне. Но я блядь мокрая, когда он поднимает меня и бросает на кровать, следуя за мной вниз, когда срывает с меня одежду, раздевая меня догола. Его глаза голодны, когда они скользят по моему обнаженному телу, сейчас меня ничем не прикрыть, не то, что в нашу брачную ночь. Он тянется к моим грудям, хватает их пригоршнями, сжимает.
— Маленькие, — рычит он, ущипнув меня за соски. — Но достаточны, чтобы я мог схватить. Сжать. Кончить.
Я слышу, как умоляю его остановиться, но мое тело кричит о чем-то другом. Когда он скользит пальцами между моих складочек, я истекаю для него, моя кожа раскраснелась и горит, жаждет глубоких, жестких толчков его члена, когда он входит в меня. Я хочу, чтобы он брал меня жестко, грубо, как ему заблагорассудится, и стыд от этого заставляет меня гореть ярко-красным, когда он хватает меня за бедра, втискиваясь между моих бедер.
— Возьми мой член, маленькая принцесса, — рычит он, жестко входя в меня, его огромный член заполняет меня до предела, наполняя до боли, смешанной с удовольствием. — Возьми все это. Не смей кончать пока я тебе не позволю. Не кончай, блядь, пока я тебе не разрешу.
Но я кончаю. Я не могу сдерживаться, мое тело содрогается от волн удовольствия, от непрекращающихся глубоких толчков его члена, снова и снова, пока я не чувствую, что он касается каждого нерва, доставляя удовольствие тем частям моего тела, к которым он даже не прикасается. Он трахает меня сильнее, рыча, что я шлюха, мокрая и истекающая для него и его члена, но мне все равно. Мое тело сжимается во второй раз, снова накатывая глубокими, рябящими волнами оргазма, который, кажется, исходит из самой моей сердцевины, и вот тогда я резко просыпаюсь, тяжело дыша и вся в блестящем поту.
Боже мой. Я чувствую настойчивую пульсацию между ног, пульс возбуждения, липкость на бедрах. Я чувствую, насколько я мокрая после сна, и мое лицо пылает таким сильным жаром, что, я уверена, любой мог видеть, как я покраснела, даже в темноте. Я сжимаю бедра вместе, больше всего на свете желая встать и побежать в душ, смыть улики. Но я не хочу рисковать разбудить Виктора. Я не хочу, чтобы был хоть какой-то шанс, что он мог каким-то образом узнать, что я просто мечтала о нем, хотела его, испытала оргазм во сне из-за него.
Ничего подобного со мной раньше не случалось. Мне жарко и тревожно, я лежу там, гадая, что, черт возьми, со мной не так, почему я мечтаю о мужчине, которого презираю, жажду его, и он может добиться от меня оргазма даже во сне.
Я ненавижу его, решаю я, глядя в потолок, одновременно желая снова уснуть и отчаянно пытаясь этого не делать. Последнее, чего я хочу, это снова погрузиться в подобный сон или, по крайней мере, это то, что я говорю себе.
Однако настойчивая боль между моими бедрами говорит о другом.
ВИКТОР
В своем бизнесе я поступаю иначе, чем в личной жизни. Вот почему Стефан, один из моих младших солдат, которому поручено вместе с другими охранять девушек на складе, выглядит бледным как смерть, и как будто его зубы вот-вот выскочат из головы, когда он подходит ко мне в доках.
— Что случилось? — Спрашиваю я немедленно, мой голос напряженный и холодный. Я вижу, как по нему пробегает волна страха при этих словах. Хорошо, мрачно думаю я про себя. Приятно снова быть главным. Такое ощущение, что моя домашняя жизнь не совсем контролируется дома, в отличие от моего первого брака. Это сильно ухудшило мой характер на работе, но, если это вдохновит моих людей выполнять свою работу более эффективно, тем лучше.
Сегодня вечером у нас с Катериной “свидание” в филармонии. Хотя я надеюсь, что эта ночь пройдет без происшествий, за последние две недели нашего брака я понял, что Катерина не обязательно такая податливая и покладистая жена, какой я ожидал ее видеть. Она сильнее, чем я ожидал, и хотя при других обстоятельствах вызов мог бы быть приятным, холодность нашего брачного ложа сделала все между нами напряженным, неловким и постоянно на грани драки.
Наш брак, не единственное, что натянуто в эти дни, думаю я, вспоминая свой утренний душ. У меня вошло в привычку быстро дрочить, пока Катерина не проснулась, снова и снова представляя нашу брачную ночь, пока я не смог воспроизвести все, что мы делали. Я представляю и другие вещи, которые я бы сделал с ней… что я сделаю с ней, если клиника потерпит неудачу, и я смогу найти вескую причину, чтобы затащить ее обнаженной в мою постель.
Это снимает напряжение настолько, чтобы я мог прожить свой день. Тем не менее, это оставляет меня раздраженным и разочарованным, мужчину, у которого никогда не было проблем с тем, чтобы заполучить женщину, вынужденного поспешно дрочить свой член в душе, пока его жена спит.
— Пойдем внутрь, босс. Мы поговорим там. — Говорит Стефан, его голос нервный несмотря на то, что я уверен, он прилагает все усилия.
— Ты можешь рассказать мне здесь и сейчас, — огрызаюсь я, мое раздражение растет с каждой секундой. — Что случилось?
Стефан смотрит на воду рядом с причалом, как будто сомневается, могу ли я бросить его в воду, как только он закончит говорить. Он и так ходит по тонкому льду, он частично ответственен за то, что Анастасии Ивановой удалось пробиться в ряды моих бригадиров и переспать с достаточным количеством из них, чтобы раскрыть то, что мы с Франко планировали вместе. Конечно, оказалось, что Франко вел двойную игру с обеих сторон. Он заплатил за это. Стефан и другие бригадиры тоже были наказаны, я вижу дыру на том месте, где когда-то был зуб Стефана. Но очевидно, что он снова облажался.
— Одна из девушек сбежала, босс, — говорит он немного надтреснутым голосом. Было бы почти забавно, насколько он напуган, если бы я не был на грани взрыва разочарования и гнева. Что совсем не забавно, так это то, что он позволил части моего груза ускользнуть.
— Ты, блядь, издеваешься надо мной. — Я смотрю на него и вижу, как он съеживается под ледяным моим взглядом. — Ты хочешь потерять еще один зуб, Стефан? Может быть, два? Должен ли я попросить одного из мужчин выбить их все?
— Нет, босс. — Теперь его трясет. — Нет, пожалуйста. Я…она обманула меня. Я выпустил ее в туалет, как ты и говорил, что мы должны были позволить им это делать. И она…
— Она приставала к тебе, не так ли? — Я чувствую, как работают мышцы моей челюсти. — Сколько раз вас, некомпетентных ублюдков, предупреждали, чтобы вы не позволяли своим членам думать, когда дело доходит до обмена сообщениями?
— Она сказала, что отсосет мне за дополнительную еду. Нам просто нужно было зайти в угол, и… — Он неловко ерзает, и мне требуется всего секунда, чтобы сложить два и два и прийти к выводу, что у Стефана, возможно, никогда больше не будет эрекции.
— Она укусила твой гребаный член, не так ли? — Опять же, я бы почти рассмеялся, если бы не пылал от ярости. — А потом она сбежала.