Посланник князя тьмы [Повести. Русские хроники в одном лице]

— Как это?
— Кто-то позаботился о том, чтобы он больше не утруждал себя разговорами с представителями милиции. Перекупщик, которого допрашивал Альберт, сказал, что Курлюков разбился сегодня на своей машине, возвращаясь с дачи. Спекулянт высказал предположение, что оценщик работал на кого-то и его убрали.
— Мы что, опять все новости последними узнаем? — покачал головой Гинтарас.
— Он разбился сегодня, и поэтому происшествия не было в утренней сводке.
— Ладно, не оправдывайся, у меня тоже кое-что есть по этому делу. — Начальник положил перед Николаевым вскрытый конверт. — Анонимное письмо на Курлюкова. Здесь есть и про машину, и про дачу, а вот о том, что он на кого-то работал, нет ни строчки.
Раздался телефонный звонок. Майор поднял трубку.
— Да… Да… Хорошо, я скажу ему, — он прикрыл микрофон рукой. — Дежурный сообщил, что на даче Курлюкова был пожар. Похоже на умело организованный поджог. Эксперты уже выехали. Не хочешь и ты туда съездить?
— Там и без меня специалистов достаточно. Я думаю, сейчас куда важней заняться утренней аварией.
— Знаешь, что оценщик из комиссионного магазина разбился на машине? — спросил Соков, едва Николаев переступил порог кабинета.
— Да, уже слышал.
— Тут передали для тебя вторую часть квитанции Федорова, — Володя показал на стол.
Сергей открыл папку.
— Да, похоже, это она, но надо на всякий случай проверить, — он вытащил из сейфа найденный в паспорте Федорова обрывок квитанции и совместил два кусочка. — Совпадают. Где нашли?
— В боковом кармане сумки Курлюкова, лежавшей в багажнике. Интересно, для чего ему надо было хранить такую улику? Может, жадность подвела, хотел сто рублей получить за проданную рамочку Федорова?
— Не знаю, не знаю. — Сергей перевернул обрывки квитанции. — Смотри, теперь мы можем прочитать, что было написано на обратной стороне…
— Что ты замолчал? Что там написано?
— «Курлюков Сергей Иванович».
— Выходит, это он или кто-то по его поручению сунул Федорова под машину?
— Не нравится мне все это… Володя, сделай доброе дело, смотайся к гаишникам, выясни у них все насчет аварии, может, свидетели какие есть. Попроси экспертов, чтобы они еще разок, повнимательнее осмотрели машину.
Капитан БМРТ [6] Владислав Семенович Юркус хлопнул вахтенного штурмана по плечу.
— Не забудь, завтра отход.
— Да, дадут мне забыть об этом, — проворчал второй штурман, поправляя повязку на рукаве.
Капитан слегка усмехнулся и, насвистывая какую-то веселую мелодию, спустился к себе в каюту. Умывшись, он переодел рубашку. Одна из запонок упала на пол. Юркус нагнулся и пошарил под диваном.
— Куда она закатилась? — чертыхнувшись, он засунул руку подальше и вдруг, наткнувшись на что-то, вытащил из-под дивана небольшой пакет. С удивлением уставившись на него, капитан развязал бечевку. Из пакета выскользнул тяжелый сверточек. Ударившись об пол, он разорвался и вдруг… обернулся десятками сверкающих золотых кружочков, со звоном рассыпавшихся по всей каюте.
Буквально через несколько секунд, в течение которых Юркус простоял в оцепенении, раздался стук. Вздрогнув, капитан сунул пакет назад, под диван, и приоткрыл дверь.
В коридоре стояла молодая женщина в маленьком белом фартучке.
— Владислав Семенович, разрешите я приберу у вас в каюте?
— Нет, нет. Сегодня у меня ничего не надо убирать.
— Но завтра отход, и я…
— Я же сказал, не надо. Я сам все приберу.
Женщина дернула плечом и удалилась, покачивая бедрами. Капитан, облегченно вздохнув, закрыл каюту на ключ и бросился подбирать рассыпавшиеся по каюте золотые монеты. Собрав их, он вытащил из встроенного шкафа сумку с надписью «Монтана» и запихнул туда найденный под диваном пакет. Закрыв каюту, Владислав Семенович подергал на всякий случай за ручку и спустился по трапу на берег. 
— Итак, вы говорите, что он вел себя на дороге довольно странно, — Николаев прошелся по кабинету, а затем вновь повернулся к свидетелю. — Чем это можно было бы объяснить?
 
— Было такое ощущение, что он здорово набрался, прежде чем сесть за руль. Я чуть не врезался в него, когда он вдруг ни с того, ни сего затормозил. Я посигналил и пошел на обгон, но не тут-то было, он держался разметочной полосы и не давал себя обогнать, а затем и вообще заметался по дороге.
— Значит, вы считаете, что он был пьян?
— Кто его знает, — развел руками мужчина, — но нормальный человек такие пируэты не стал бы выписывать.
На столе зазвонил телефон. Сергей ваял трубку.
— Николаев… Что показало вскрытие?.. В крови большое количество гормонов надпочечника, многочисленные повреждения мелких капилляров лобных долей мозга… Что из этого следует?.. Ясненько. — Он прикрыл ладонью микрофон и повернулся к Сокову. — Эксперт звонит. Они только что закончили… Сколько, ты говоришь?.. Двадцать миллиграмм. Ну-ка, еще разок скажи название лекарства… Записал. Спасибо. До свидания.
Николаев бросил трубку и вновь заходил по кабинету.
— Может, я больше не нужен? — поднялся свидетель.
— Да, да, — повернулся к нему Сергей, — вы можете идти.
— Что там? — спросил Соков.
— Кто-то залил Курлюкову в отопитель кузова вот это лекарство, — Николаев протянул Сокову листок с названием препарата. — Под действием температуры оно начинает интенсивно испаряться. Едва оценщик включил обогреватель, как оно попало в кабину «Жигулей» и вызвало у него сильнейшие галлюцинации. В результате — авария.
— Ловко придумано.
— Володя, будь другом, возьми листок с названием и смотайся в психиатрическую клинику. Это лекарство может быть только там. Постарайся узнать, каким образом оно могло попасть к преступникам.
— Пятый час, уже поздно…
— Ничего, ты парень пробивной, девушки тебя любят.
— Какие девушки, там одни амбалы…
— Николаев, срочно зайдите ко мне! — раздался из селектора голос майора Гинтараса.
Сергей с Владимиром переглянулись. Вероятно, случилось нечто необычное, потому что Ян Янович только в исключительных случаях пользовался селекторной связью.
— Ну, я пошел, — махнул Соков, — а то мне еще какую-нибудь работенку подкинут. Пока.
В кабинете у начальника сидел подполковник из Комитета государственной безопасности и еще какой-то мужчина в кожаном пиджаке.
— Проходи, садись. Посмотри, какой я тебе подарок приготовил, — сказал Гинтарас Николаеву и показал на стоящий на столе оклеенный желтым бархатом футляр.
Сергей взял его в руки и открыл. Внутри лежало небольшое, сантиметров семь-восемь в высоту, яйцо. Оно было украшено эмалью, золотыми накладками и драгоценными камнями.
— Откуда это у вас? — спросил удивленный следователь, не сводя глаз с чуда ювелирного искусства.
— Открывай дальше, что остановился?
Николаев нажал на небольшой, слегка выступающий камушек, и яйцо разломилось надвое. Внутри лежал несравнимый ни с чем по красоте розовый бутон.
— Это же то самое яйцо, что Федоров пытался купить у оценщика! — воскликнул Сергей. — Какая прекрасная работа! Кокошник, пятьдесят шестая проба. Смотрите, здесь есть даже клеймо мастера — «М. П.» Так это же изделие фирмы Карла Фаберже, клеймо самого Михаила Перхина! Похоже, это одно из тех яиц, изготовленных для императорской семьи. Бутон розы, как настоящий. Ян Янович, откуда это у вас?
— Вот, — майор кивнул на сидящего у окна мужчину в кожаном пиджаке, — благодаря бдительности капитана БМРТ Юркуса Владислава Семеновича. Он обнаружил его у себя в каюте, под диваном. На яйце есть три годных для идентификации отпечатка пальцев.
— До сих пор трясет от злости, — нахмурился капитан, — если бы я не уронил запонку, то завтра при таможенном досмотре на меня могло пасть подозрение в провозе контрабанды.
— Владислав Семенович, тот, кто это сделал, ни в коем случае этого не хотел. Он рассчитывал, что таможенники не полезут в вашей каюте под диван. Может, у вас есть кто-нибудь на подозрении?