Фаворитка на всю жизнь (СИ)

Как обычно собралась и поехала в салон, даже не позавтракав. Не хотелось видеть этого крокодила Гену недоделанного.
После салона желания возвращаться домой так и не появилось. Я решила погулять по городу. Зашла в парк, села на скамейку, позвонила Разумовской и обрисовала ситуацию.
— Ну что, Олесиньо Проблемучче, похоже, твой Хуан Карлос неровно к тебе дышит. — сделала вывод Оксана.
— Да это бред сивой кобылы! А даже если и так, делать-то теперь что?
— Можешь его оттеребонькать, я разрешаю.
— За таким потрясающим советом я могла и к нему напрямую обратиться.
— А что ты от меня хочешь? Чтобы я тебя пожалела, посоветовала послать его в шоколадный глаз и вернуться в свою халупу к разбитому корыту? Нет уж. И вообще, это его надо жалеть. Человек всё-таки болеет, и косвенно по твоей вине.
— Ну, спасибо!
— Всегда обращайся. Ладно, мне уже пора. Как пожмякаетесь с Королем, позвони. — усмехнулась она.
— Да ты…
— Пока! — не дала она мне договорить, и отключилась.
После слов Оксанки, злость на Королева только увеличилась. Чтобы немного проветриться, зашла в магазин. Купила фруктов, кошачий корм и собиралась идти домой. В это время мне позвонил незнакомый номер.
— Алло! — ответила я.
— Алло, Олеся? Это Римма. Ты скоро вернёшься?
— Не знаю. А что случилось?
— Понимаешь, я волнуюсь за Артёма. Он неважно выглядит. Боюсь его оставлять, а мне уже пора.
— Римма Валентиновна, вы же всё слышали утром?! Как после таких слов помогать человеку, который этого, не то что не ценит, а ещё и обвиняет во всех смертных грехах? — ответила я, и дожидаясь ответа, услышала в трубке отдаленный шепот: “Скажи, что я раскаиваюсь и всё такое”.
Вот козлина! Решил болезнью своей манипулировать?!
— Олесь, я думаю, он очень раскаивается. Ты бы видела, как он пережива…
— Стоп! Переведите меня, пожалуйста, на громкую связь. — перебила я Римму.
— Эээ… Хорошо. — замялась она, видимо, я и так была на громкой.
— Тебя слышно, шут зелено-гороховый! Если хочешь извиниться, имей мужество сказать об этом лично! И необязательно при этом притворяться умирающим лебедем. — сказала я и связь прервалась.
Спустя пару минут телефон опять зазвонил.
— Слушаю.
— Олеся, это опять я. Он не слышит. Психанул и ушёл в комнату. Ну прости ты его, дурака. Видишь же, что он при тебе нормально не может соображать?! Ты когда уехала, он тут сам не свой ходил. Да и вид у него, правда, не очень. Но разве он извинится первый? Ты же его знаешь…
— В том-то и дело, что не знаю. — вздохнула я. — Он врача вызывал?
— Да. Я хотела Богдану позвонить, чтоб лекарства купил.
— Не надо. Ему сейчас самому не до этого. Пришлите мне список, я всё куплю и приеду.
— Спасибо большое! Больному нашему с тобой несказанно повезло. — сказала Римма и положила трубку.
Купив все необходимые лекарства, я приехала домой.
— О, как хорошо. Я как раз собиралась уходить. Артём в гостиной, с отцом разговаривает.
— Он здесь? — спросила я в ужасе.
— Нет, они по видеосвязи общаются.
— Фух, слава Богу! — выдохнула я.
— Что, боишься знакомиться с родителями? — улыбнулась Римма.
— Я думаю, сейчас неподходящее время. — ушла я от ответа.
— Ну-ну… Ладно, я пошла. Если возникнут какие-то вопросы, звони.
— Хорошо, до свидания!
— До свидания!
Я прошла в кухню и разобрала купленные продукты. Королев сидел ко мне спиной и не обращал внимания, наверное, подумав, что это Римма. Взяв лекарства, я подошла к нему, остановилась за спиной, чтобы не мешать, и ненароком услышала конец разговора.
— С этим будем разбираться походу. Ты мне лучше скажи, кто тебя так разукрасил? — услышала я голос, видимо Александра Семёновича.
— Девушка моя постаралась. — ответил Артём, и у меня перехватило дух.
— Правильно, чтобы налево не ходил. — засмеялся тот. — Строгая она у тебя. Как зовут-то хоть?
— Ой, пап, хватит заливать! Вам Римма по-любому уже всё доложила. Олеська не строгая, просто характер не сахар. А так нормальная она, умная, красивая, как все.
— Да я уж вижу… Здравствуй, Олеся! Приятно познакомиться! — прозвучал голос отца Артёма.
  
Ой! Похоже, пока я испепеляла взглядом Королёва, за мой якобы не сахарный характер, попала в поле зрения камеры.
Артем ошарашено повернулся, а я перевела взгляд на экран ноутбука.
— Здравствуйте, Александр Семёнович! И мне тоже очень приятно! — выдавила я еле слышно и покраснела.
— Ты уже вернулась, Лисёнок? — кривовато улыбнулся Артем, всё ещё пребывая в шоке.
— Угум. — промычала я, находясь в таком же состоянии.
— Ладно дети, не буду вас отвлекать. Выздоравливай, сын! Всего доброго, Лесенька! — улыбнулся старший Королев и отключился.
Я села на диван рядом с Артёмом, смотря в одну точку, а он, глядя на это, ехидно подхихикивал. Меня это взбесило, и я резко повернулась к нему.
— Королев! Я тебя придушу!
— Лежачих, больных и зелёных не бьют. — поднял вверх он руки.
— Ты не лежачий. — зашипела я, после чего он быстро завалился на диван и положил мне голову на колени.
— Лисёнок, извини, что сорвался утром. Давай не будем ругаться? — посмотрел он меня снизу вверх.
И вот как на такого обижаться?! Лежит тут весь такой больной, беззащитный и зелёненький.
Глубоко вздохнув, положила свою ладонь ему на голову.
— Тём, ты опять горячий.
— Угум. И чувствую себя опять дерьмово.
— Ты ел что-нибудь?
— Нет. Там Римма для меня что-то специально приготовила, но я не хочу.
— Так. Иди в кровать, я сейчас приду.
Взяв на кухне тарелку бульона и все лекарства, я пришла к Артёму.
— Опять зеленка? — спросил он.
— Нет. Мне сказали, ветрянка быстро проходит, если мазаться куриным пометом. — серьёзно сказала я.
— Угрожаешь?! — улыбнулся он. — А это что?
— Пока что куриный бульон.
— Только не это, Олесь, я его с детства ненавижу.
— Я не шучу Артём. Или бульон, или помёт, выбирай.
Под моим угрожающим надзором, Королев поел, выпил все лекарства и через полчаса уснул. Пока он пребывал в царстве Морфея, я успела съездить на тренировку. Вернувшись, обнаружила его в том же положении.
— Тёма, вставай. — будила я его.
— А? Что? Я проспал?
— Нет. Ты весь мокрый. Прими теплый душ, только мочалкой не три, а я пока сменю постельное бельё.
После душа я накормила Артёма, обработала новой мазью и опять легла рядом. Мы посмотрели какой-то длинный скучный фильм, в конце которого Королев обнял меня и сказал: “Спасибо, Лисёнок!” А потом мы уснули.
Вот уже почти две недели у нас день сурка. Артём постоянно по работе висит на телефоне или сидит в ноутбуке. Я занимаюсь лечением, готовлю, убираюсь и терплю его скверный характер. Хотя, надо признать, за это время мы почти не ругались. Первые три дня даже спали в одной кровати. На четвертый я легла у себя, но через полчаса Королев приперся ко мне, объяснив это тем, что не может заснуть без Гоши и моего успокаивающего храпа.
В общем, теперь мне приходиться спать в обществе двух мужчин. Хорошо хоть под разными одеялами. Артём, конечно, не пристает, но я стала замечать, как он тайком смотрит на меня. А пару дней назад, ночью я проснулась от того, что на мою грудь легла его рука. Уже хотела ее отгрызть и резко повернулась к Артёму, но тот сделал вид, что спит. Интересно, он так часто делает?
Эти непонятные качели не единственное, что меня напрягает. Я стала замечать излишнее внимание от Тимура, моего тренера. Да, я сбросила шесть килограмм, и за счет процедур в салоне, значительно ушел лишний объём. До форм пятилетней давности я еще не дотягиваю, но в люди уже выйти не стыдно.
Вот и сегодня, в конце тренировки я стала в стойку, и Тимур с каким-то неестественным нажимом положил мне руки на попу.
— Тимур, ты что делаешь?
— Проверяю упругость. У тебя отличная форма. — как-то томно ответил он.
Я уже хотела возмутиться, но тут с боку раздался грозный голос.