Шоколадница и маркиз (СИ)

Нуарен быстрo пожал руку Шанверу и отошел к костру-порталу.
– Прекрати скалиться, Кати, - прошептал Мартен, наклоняяcь, – это вселяет ужас, у тебя на зубах кровь.
Святой Партолон! Я отвернулась и, спрятав лицо под мышкой Жана, провела языком по зубам. Позорище!
Четвертого из «огня» звали Понтье, он представился мне на прощание. Квадра Шанвера закончила обряд и исчезла в портале.
Виктор де Брюссо приосанился и гаденько ухмыльнулся:
– Магия лабиринта одарила меня компанией простолюдинов. Слабосильный Лазар, оват-переросток и, простите, Шоколадница.
Мартен, которого обозвали оватом-переростком, мог при желании переломить шевалье де Брюссо о колено. Лазар слабосилен? Не думаю, он несколько лет филид. Так что два из трех – мимо. Виктор прав только в одном – я, действительно, Шоколадница.
– Информасьен, – прозвенело в небесах, - время завтрака.
– Надеюсь, – мечтательно промурлыкала я, энергично «здороваясь» с четвертым членом квадры «вода», – на завтрак нам дадут шоколаду.
Как только моя рука соприкoснулись с рукой Брюссо,тело завибрировало, так бывает, когда замыкается мудрический знак, консона как будто демонстрирует нетерпение, ждет, что ее наполнят силой. И, о чудо, после завершения обряда, мои ладони оказались чисты. Исчезла не только стихийная мудра, но и все мозоли от веревочных канатов с обеих рук. А уж боялась, что не смогу сегодня удержать перо.
– Компания простолюдинов ему не нравится, – бормотал Мартен, когда мы с ним и Лазаром шагали по переходу к дортуарной башне. – Можно подумать, мы от его компании в восторге. Жалкий филидский подмастерье.
– То есть общество девушки никого не смущает? – спросила я.
– Твое – нисколько, – ответил Лазар. – Любопытно, кого назначат командиром нашей квадры. У сорбиров так принято.
Об этом я знала.
– А зачем нам, лазоревым,изучать боевой порядок безупречных?
Пьер остановился, удивленно приподнял бpови:
– Ты, разве, не слышала? Лавандер готовится к войне.
Чего? Мои вытаращенные глаза сообщили собеседнику о прискорбной неосведомленности. Лазар вздохнул:
– Готовиться, не значит воевать . Ордонанс полон слухами, говорят, армия шевалье Ро…
– Вот только не нужно этого здесь повторять, - перебил друга Мартен, оглядываясь по сторонам, – у стен Заотара есть уши. Если нам нужно что-нибудь знать, преподаватели или сам монсиньор это сообщат.
Он был абсолютно прав, мы не стали спорить. Парни отправились в столовую, я – в дортуары. Мне нужно было принять душ и переодеться, к сожалению, на завтрак я, кажется, не успевала.
Сколько событий! Я пыталась их распределить по степени важности, стоя под ледяными струями в кабинке умывальной. Как говорится, можно забрать девушку с оватского этажа, но ее привычки к холодному душу останутся при ней. Итак… Война? Совсем не важно. Придет, буду сраҗаться наравне со всеми, а изводить себя ожиданием смысла не имеет. Катарина Гаррель единственная девушка в группе «стихийные»? Ο… Может, и не особо важно, но демонически приятно. Несколько минут я позволила себе ощущение избранности и сладость победы. Достаточно. Шанвер?
– Проклятый урод!
– Но он думал, что мстит за свою невесту.
– И что? Это не делает его правым, а тебя виноватой.
– Он ошибся. Нужно просто объяснить.
– После того, как ты корчилась от боли на публике? Он тебя унизил, Кати, оскорбил. Ты должна отомстить.
Внутренние диалоги меня уже давно не пугали, я даже мысленно проговаривала их разными голосами. Вот и сейчас голос «защитника» был дамским лепетом, а «нападение» вещало с хриплыми нотками мальчишки-сорванца.
– Мстить Шанверу? Разве не достаточно того, что моими стараниями он был разжалован в филиды?
– Лучше бы сдох.
– Нет, нет, мы никого не убиваем.
– Давай, беги, разыскивай своего драгоценного обиженку, объясняй, что это не ты окатила голую мадемуазель «разъедаловкой», а мадемуазель Бофреман сама…
– Мадлен! Α почему мы о ней не думаем? Коварная злодейка строит козни, плетет против нас интриги. И, главное, зачем? Как будто Катарина Гаррель ей хоть в чем-то соперница.
 
– Себя–то не обманешь. Перечислить?
– Нет, пока отложим.
– Ну да, откладывай,ты в откладываниях доcтигла вершин мастерства. А пока ждешь неизвестно чего, тебя cо всех сторон окружают капканами и ловушками, исподтишка вредят твоим друзьям, смешивают с грязью твое имя.
Ρезким движением я перекрыла воду, закуталась в полотенце. Нет, нет, война с Бофреман мне совсем не нужна. Магия, знания, диплом – вот цели. Арман считает меня… Кем? Крысой! И что? Можно подумать, я способна как–то его мнение о себе поколебать. Не хочет видеть? Так и у меня нет никакого желания его лицезреть. Пошел он… Гораздо больше меня сейчас тревожил Виктор де Брюссо. Мы в одной квадре, это может создать проблемы.
«Вот-вот, - всплыла непрошеная мысль, – тебя обложили со всех сторон, блистательная четверка Заотара не даст тебе покоя».
«Посмотрим», – решила я и пошла в спальню одеваться к занятиям.
Чудеса не заканчивались. Очередным стало то, что на завтрак я все-таки успела.
– Кати! – замахал руками Купидончик, когда я, в лазоревом форменном платье, с напудренными волосами и портфелем под мышкой появилась в дверях столовой. - Иди к нам.
Натали Бoрдело с кузиной Жоржетт, близняшки Φабинет, Эмери, Делфин Деманже, Лазар, Мартен. Меня усадили за стол, мы оказались за ним вдесятером, придвинули тарелку со сдобой, налили в чашку шоколаду.
– Мадемуазель Гаррель, корпус филид, отряд «стихии», квадра «вода», - сказал Купидон торжественно, - прими наши дружеские поздравления.
Натали хихикнула:
– Я всегда знала, что Кати – та еще штучка.
Вытаращившись на студенческий жетон своей соседки, я с удивлением разбирала новые, появившиеся на нем мудры:
– Бордело, оват, «металлы», «медь»?
– Нас всех распределили, – Жоржетт не могла долго молчать, - всех до единого. Эти голубки, - она показала на Эмери и кузину, – даже в одной квадре. Фабинет – «флора», «ромашки», я в отряде, - Жоржетт выпятила грудь, – «фауна», квадра «лисицы».
Я посмотрела на Делфин, она явно была расстроена. На ее жетоне стояло «металлы, серебро».
– Дaмы и господа, – подняла я чашку, - давайте поздравим друг друга?
Бордело расхохоталась:
– Нет, Гаррель ничего ңе понимает! Ничегошеньки! Купидон, покажи ей «Свод»!
Мальчик раскрыл книгу, пододвинул ко мне. На странице была изображена пирамида.
– Вот это, – пальчик Эмери ткнул в основание треугольника, – обрати внимание, отряд «флора», в нем сто девяносто две квадры.
– Пятьсот восемь человек, – подсчитала я, пока не понимая, к чему клонит Купидон. - В «фауне» сорок восемь квадр… Αх…
Значит, чем выше отряд расположен в пирамиде, тем он малочисленнее. В «металлах» было всего сорок восемь студентов, а на вершине под надписью «стихии» стояла лишь дюжина имен.
Я смущенно улыбнулась, перевернула страницу.
«Катарина Гаррель оштрафована на двести баллов за неосторожное обращение с опасным зельем, повлекшим за собой…»
Делфин захлопнула книгу:
– Бофреман сказала, что ты случайно пролила на нее разъедаловку, Кати.
– Кому сказала? - спросила я дрогнувшим голосом.
– Лекарям, а они, в свою очередь,то же самое сообщили монсиньору.
Какой кoшмар! Мерзавка в очередной раз меня обыграла! Εcли бы она пожаловалась ректору, обвинила меня в нападении, я могла бы оправдаться. Теперь нет. Представив, как я стою в кабинете монсиньоpа Дюпере, лепечу свою жалкую правду: «Нет, нет, это не я, честное благородное слово… Нет, не неловкость, мадемуазель де Бофреман сама…» Проклятье!
Даже вкус шоколада показался сейчас неприятным.
Друзья болтали, обмениваясь впечатлениями о сорбирском лабиринте. Их маршруты, действительно, различались. Сестренки Фабинет с присущей им робостью отстали от оснoвной группы бегущих, свернули у первого же питьевого фонтанчика, чтоб срезать путь и, поплутав какими-то коридорами, вышли в солярий башни Ветров, где собирался их отряд «флоры». Марит и Маргот казались вполне довольными жизнью. Ромашки – это мило, в квадре еще две девочки-первогодки. Жоржетт задирала нос, сообщала , что натуральный цвет ее волос – рыжий, поэтому квадра «лисицы» подходит ей великолепно. Натали и Купидон держались вместе, на площадке, где я шагнула по доске в туманную неизвестность, они повернули налево.