ЭТНОС. Часть первая — ’Парадигма’ (СИ)

— Докище, я сам не сразу поверил, так что просто прими как факт: они не притворяются. Эти гуталины реально обожают белых. Да у них тут главная интрига двора — кто достаточно высоко поднялся, чтобы нам за столом прислуживать!
— Серьёзно?
— А то! Тебе сегодня кофе наверняка подавал не меньше, чем герцог, или как тут это у них называется…
— Но почему?
— Друже, это постколлапсный срез. Когда Мейсер со товарищи сюда припёрся, наши загорелые дружочки уже лет сто бегали по руинам в набедренных повязках из штор и тыкали друг друга в чёрные жопки копьями из гардин. Причём и шторы, и гардины им достались в наследство от цивилизации, построенной и уничтоженной здешними белыми.
— Какая-то это расистская хня, Слоняра.
— Так Мейсер говорил, я за что купил, за то и продаю.
— Ничего себе.
— Ну дык!
Лифт раскрыл двери, и мы вышли в вестибюль. Здесь можно построить пару пятиэтажек и ещё место останется. Архитектура потрясающая, я прямо залюбовался.
— Пошли, — махнул рукой Слон, — выход там.
— В общем, — продолжил он по пути, — представь себе: однажды появляются легендарные белые ребята, о которых им травили байки у костров седомудые предки, и начинают делать хорошо. Ну, там, сельское хозяйство, медицина, промышленность… Не знаю, не вникал. Причём годы идут, проходит век за веком — и в каждом поколении к правителям являются всё те же беложопые перцы, ничуть не изменившиеся, и каждый раз наставляют на путь истинный, вбрасывая заодно следующую порцию вкусных ништяков. В общем, не зря их Мейсер с братками полтыщи лет дрессировал, теперь у них при виде белых слюна сама выделяется, как у собачек Павлова.
— Как-то это… Этически сомнительно, я б сказал.
— Блин, Докище, не занудствуй. И туземцы счастливы, и нам зашибись. Чего тебе надо-то? О, вот и наша прынцесса! Надо же, и правда в пятнадцать минут уложилась!
Через вестибюль к нам шествует Олландрия, одетая в нечто белое и прекрасное, идеальным контрастом подчеркивающее кофейного колера стройную фигуру. Не платье, не блузка, не… Будь я модельер, я бы, наверное, знал, как такое называется. Впрочем, будь я модельер, я бы, наверное, повесился от зависти.
— Олли, ты неотразима! — сказал галантно Слон.
— Наши драгоценные гости заслуживают лучшего! — ответила девушка. — Счастлива служить вам!
  
Глава 4. Семейные хлопоты
 
— Ну я же просил без пафоса! — всплеснул руками Слон. — Что это такое?
На улице нас ожидает целый кортеж. Доминирует в нём открытый глянцево-прекрасный лимузин, длинный и широкий, как троллейбус. Если можно себе представить троллейбус-кабриолет с баром, в котором стоят наизготовку два чернокожих официанта. Эту самоходную ресторацию окружает десяток ненамного меньших автомобилей, украшенных флагами, цветами, воздушными шариками и, кажется, даже фикусами в горшках. На открытых платформах двух машин стоят симпатичные шоколадные девицы с корзинами. При нашем появлении они оживились и метнули по пригоршне цветочных лепестков. Запахло розовым маслом, грянула музыка. Я с ужасом огляделся, ожидая увидеть живой оркестр, но, к счастью, бравурный марш дают в записи. Колонки, установленные в кузове головной машины, намекают, что этот саундтрек будет сопровождать нас всю поездку.
— Олли, ну блин! — схватился за голову мой командир. — Опять?
— Мой брат старается вам угодить, — смеётся девушка. — Что, слишком торжественно?
— Да трындец! Слушай, мы просто хотим прокатиться, посмотреть на город, поболтать. Не надо устраивать по этому поводу народные гуляния! Чувствую себя цирковым слоном, ей-богу. А я просто Слон.
— Ладно, я распоряжусь, — вздохнула Олландрия, — но брат расстроится.
Лимузин нам оставили, а остальные машины Олли (не без сопротивления персонала) удалось разогнать. Теперь у нас нет музыки и розовых лепестков, и даже официантов девушка отпустила, сказав, что с удовольствием поухаживает за нами сама. Водитель в забавной фуражке с золочёным околышем и в развесистых аксельбантах выскочил и с поклоном раскрыл перед нами дверь.
 
— Спасибо, маршал Фуэций, — кивнула ему Олландрия.
— Маршал? — переспросил я.
— К вашим услугам, драгоценный гость, — поклонился тот.
— А разве ему не надо армией командовать? — спросил я девушку, когда мы поехали.
— У нас нет армии, — засмеялась она, — это придворная должность. Просто традиция.
— Простите, — смутился я, — я тут новичок.
— Что вы, я так рада, что имею возможность познакомить вас с нашим миром! — расплылась в белозубой улыбке Олли. — Остальные драгоценные гости слишком заняты своими замечательными делами, чтобы уделять нам время. Обратите внимание, мы как раз отъехали от дворца достаточно, чтобы вы могли оценить его архитектурный комплекс. Он, как и весь город, построен в рамках программы «Дивный новый мир» и является главной частью единого проекта культурного центра столицы…
Здание действительно стоит того, чтобы обратить на него внимание. Я повидал многие миры, как живые, так и заброшенные, но никогда не видел ничего подобного. Белоснежные стены вознеслись в голубые небеса, и описать это в каких-то внятных архитектурных терминах я бы не взялся.
— Охренеть, да, Докище? — выразил мою мысль доступными средствами Слон. — Каждый раз вижу и балдею.
— У вас потрясающе красиво, Олландрия, — сказал я.
— Зовите меня Олли, пожалуйста.
— Хорошо, Олли.
— Мой прапрадед король Эпифаний четырнадцатый сделал девизом своего правления принцип «Красота и гармония для общего процветания». Город Берконес не отягощён древней историей и не стоит на руинах предшественников, он сразу создан красивым и счастливым! Первой была построена королевская резиденция, достойная принимать наших драгоценных гостей. 
— И сколько здесь жителей? — уточнил я.
— Почти двести тысяч, можете себе представить? — улыбнулась девушка.
На мой взгляд, город, по которому мы неторопливо катимся в огромной открытой машине, по размеру вполне тянет на миллионник, а по меркам какого-нибудь Гонконга тут можно миллионов семь-восемь запросто утрамбовать. Зато нет пробок. Машин мало, жители гуляют пешком. Автомобили исполнены стильного изящества, а жители прекрасно одеты и выглядят весьма благополучными.
В общем, город восхитителен, разве что жарковат. К полудню солнце вжарило вовсю, температура воздуха, наверное, хорошо за тридцать, а кондиционер в кабриолете даже если есть, то бесполезен.
— Олли, а поехали купаться, — взмолился, в конце концов, Слон. — Вы-то к климату привычные, а мы скоро зажаримся.
— Извините, — расстроилась девушка, — я совсем забыла. Конечно, поехали к купальням. Могу предложить пока охлаждённого вина и мороженое.
Купальни тоже шикарны — огромные беломраморные бассейны с морской водой, расположенные на побережье. Я сразу пожалел, что Нагма с нами не поехала — она обожает плескаться в море. А при наличии халявного мороженого мы бы её отсюда вообще не вытащили.
Олли непринуждённо вошла в воду прямо в своей лёгкой белой одежде, мы со Слоном разделись до трусов. Впрочем, пялиться на нас некому — купающихся кроме нас нет.
— Удивительно безлюдно, — сказал я Олли. — Это всегда так, или людей разогнали ради нас?
— В этом нет необходимости. Это лишь одна из многих купален, я просто попросила маршала отвезти нас туда, где поменьше людей. Я поступила неправильно? Мне показалось, что активное внимание горожан будет для вас утомительным. Каждый захочет выразить свою благодарность драгоценным гостям, а вы хотели тишины…
— Да-да, Олли, ты умничка, всё правильно сделала! — сказал Слон, разливая на бортике по бокалам розовое игристое. — Ты, Док, не удивляйся, у них тут народу вообще не дофига.
— Благодаря мудрости наших драгоценных гостей, — кивнул девушка, — нашему миру не нужно большое население. Это помогает справедливо распределять ресурсы.