Даже Смерть знает мое имя 2 (СИ)
— Если они возьмут с него пример, то уже завтра княжество погрузится в хаос, гар-р-р, — насмешливо прокаркал Аким, глянув на меня.
— Передай князю, что я ужасно польщён, буквально лыбился до ушей, но всё-таки мудро отказался от роли лидера. Учитесь воевать без меня. Я схожу с вами в оазис, но буду держаться в сторонке. И впредь на меня не рассчитывайте.
— И на том спасибо, — буркнула Синявская, красочно проиллюстрировав смысл поговорки «дай руку — по локоть откусят». Соль её вот в чём: ты кому-то оказываешь помощь, а тебе кричат «дай ещё», а потом на шею садятся и воспринимают помощь как само собой разумеющееся, а если ты её не оказываешь, то жутко обижаются.
— Всегда непожалуйста, — усмехнулся я и демонстративно широко зевнул, показав свой богатый внутренний мир.
— Да ухожу я, ухожу. Не надо так зевать. Князь назначил сбор в девять часов. Встречаемся у оазиса. Как ты сам понимаешь, сегодня занятия в университете тебе вести не надо, однако часть студентов ты повстречаешь около Старых Пней. После твоей речи многие решили поучаствовать в этом сражении, — проговорила Мирослава, надела шляпу, помахала мне ручкой и вышла вон.
Глава 14
Спровадив Синявскую, я некоторое время поразмышлял, а потом заснул прямо на кресле-качалке под ослабевающий шум капель.
Проснулся же я спустя пару часов, когда дождь уже совсем прекратился, а на подёрнутом серой дымкой небе показалось неприветливое холодное солнце, чьи лучи отражались в многочисленных лужах, покрывавших двор поместья.
— А-а-а, — прошипел я, повернув голову и почувствовав боль в затёкшей шее.
— Кха! — встрепенулся Аким, спавший на подоконнике.
— Ну и во-о-онь, — протянул я, потирая шею и безрадостно глядя на куски гнилой плоти. Они воняли ещё сильнее, чем несколько часов назад. Казалось, что воздух внутри холла состоит только из этой вони. И на этот запах прилетели мухи, не побоявшиеся холодного утра. Они деловито ползали по разорванным трупам и радостно жужжали.
— Особенно противно, когда знаешь, что в носу человека расположены миллионы нервных волокон. На них-то из воздуха и попадают незаметные частички, раздражающие волокна. И это раздражение передаётся в мозг, где формируется ощущение запаха, гар-р-р.
— Лучше бы я этого не знал, — промычал я, встал с кресла-качалки, хрустнул спиной и двинулся вверх по скрипучей лестнице, покрытой грязью и сажей.
Фамильяр полетел следом за мной. И мы вместе добрались до моей спальни. Я покосился на мокрые жёлтые пятна на потолке, а потом переоделся в последнюю свою чистую смену одежды, натянул новые ботинки, взял зелье усиления и отправился на поиски Волкова.
Он обнаружился в гостевой комнате. Причем спал парень не на кровати. Его ноги и поясница лежали на полу, а вот верхняя часть скрючилась в шкафу. Нарнию, что ли, искал? Руки парня зябко обхватили плечи, а изо рта стекала нитка слюны.
— Проснись и пей! — пнул я его по ботинкам.
— У-у-у, — выдохнул парень, распахнув глаза, заполненные абсолютным непониманием того, где он находится.
— На, — протянул я ему зелье усиления.
— Ага, — взял он бутылку, принял сидячее положение и тряхнул головой. — Тяжко чего-то… В башке туман какой-то. Смутно помню, как поднимался по лестнице. А уж как в шкафу оказался совсем не помню. Да-а-а, ну и ночка выдалась.
— Можем повторить, — усмехнулся я, направившись к открытой двери.
— Нет уж спасибо.
— А у тебя всё равно выбора нет. Пей зелье, приводи себя в порядок, а потом поедем к Старым Пням рвать жопы демонам.
— О-о-о, — горестно выдохнул студент, отвинтив крышку. — А жопы демонов не могут подождать до обеда? У меня будто жуткое похмелье.
— Не могут. Князь бьёт копытом и воинственно хрипит, желая прямо с утра пустить демонам кровь.
— Ясно, — кивнул студент и присосался к бутылке. Только острый кадык заходил вверх-вниз под кожей, украшенной грязевыми разводами.
Я вышел из комнаты и вместе с Акимом отправился искать охотников. Они нашлись в гостиной, где их сморил сон, да и не только сон. На столе стеклянно поблёскивали две бутылки из-под крепкого портвейна.
Рябой спал на кушетке, а Бульдог храпел на кресле, свесив голову на грудь и выводя носом затейливые хрюкающие рулады, будто пытался усладить слух какой-то свинки.
— Рота подъём! — гаркнул я во всё горло.
Рябой вскочил на ноги, даже раньше, чем проснулся. Уже стоя на ногах, он распахнул глаза и дико уставился на меня.
Бульдог же особо громко хрюкнул, вскинул голову и выпалил:
— Это не я разбил!
— Кого разбил, гар-р-р? — полюбопытствовал Аким, сидя на напольных старинных часах с кукушкой.
— Эм-м-м… никого, просто приснилось кое-чего, — смутился охотник, отводя взгляд.
— Приводите себя в порядок, а потом выкопайте могилу под старой яблоней. Надо похоронить Пчхина, — проговорил я.
— Дык, там же грязь сейчас, — возразил Рябой, чьё желание стать управляющим поместьем, кажется, сильно пошатнулось, вот он и перестал во всём со мной соглашаться. — Могилу не так-то просто будет вырыть. Да и по-людски ли хоронить человека в грязи? Может, лучше пока отправим труп Пчхина в погреб? Там прохладно.
— Нет, в погреб нельзя, — подал голос Бульдог, почёсывая прыщ на плече. — Там крысы. Они мигом Пчхину отгрызут нос и уши. Лучше замотать труп в тряпки и отнести в холл, а вечером уж похоронить, когда чуть посуше станет. Холм этот хорошо ветерком продувается, так что часть влаги должна испариться.
— Хорошая идея, — похвалил я охотника. — Значит, сегодня у вас обоих будет дополнительная мотивация выжить. Мы возвращаемся к Старым Пням.
— Одни? — сглотнул Рябой.
— К сожалению, нет. К нам прибились ещё кое-какие людишки: князь, маги, студенты…
— Фух-х, — облегчённо выдохнул Рябой и даже заулыбался.
— Ладно, мойте рожи, готовьте завтрак из того, что осталось, а потом выдвигаемся, — приказал я и вышел из комнаты.
Аким за мной не полетел. Он остался с охотниками. А я вернулся в свою воняющую сыростью и побелкой спальню, быстренько расчистил пол и принялся выводить гексаграммы, чтобы восстановить прочность магоструктур, пострадавших в бою с Ищейкой. Дело это было не очень хлопотным, посему я довольно быстро подлатал магоструктуры, потратив несколько душ.
А вот потом настал черёд действительно серьёзного магического рисунка: звезды с пятнадцатью, мать её, лучами! Да-а-а. Здесь мне пришлось потрудиться, ползая на коленях, стирая пот со лба и игнорируя боль в шее. Но всё же я безукоризненно начертил звезду, заполнил её магоформами и зарядил всеми имеющимися у меня душами. Итогом же стала всего лишь безобидно выглядящая капля, похожая на жвачку, приклеенную к парте.
Однако эту каплю даже я побаивался, хоть и был её автором. Рецепт этой магоструктуры А-ранга мы с Акимом добыли в такой выгребной яме, что и от одних лишь воспоминаний о ней у меня плечи сами собой передёрнулись, а перед глазами встали потоки крови, вспоротые животы, сизые кишки и вырванные с «мясом» зубы. Да-а-а, нам пришлось пройти через настоящий ад, но я заполучил эту магоструктуру, носящую имя «паразит».
Я впитал её в ауру и с чувством хорошо проделанной работы покинул спальню. Как раз вовремя покинул… Охотники уже успели отмыться и приготовить кое-какой завтрак. Мы все вчетвером его с аппетитом умяли. А быстрее всех ел Волков, сверкая глазами и притоптывая ногой, словно вот-вот собирался пойти в пляс. Зелье усиления снова вдохнуло в него кучу сил и жажду действия. Поэтому он первым заскочил в броневик, когда мы покинули полуразрушенный особняк.
— Сперва съездим на базар! — крикнул я Бульдогу, усевшемуся за руль. — Время позволяет.
— Будет сделано, сударь! — отозвался тот и погнал броневик в город по погрязшей в грязи дороге, укрытой влажным серым туманом, будто бы желающим поглотить окрестности.
— Давненько мы не ездили на дело без сударынь, — подал голос Рябой, попутно придирчиво разглядывая свою смазанную маслом кольчугу и стальной нагрудник.