Даже Смерть знает мое имя 2 (СИ)

Работа была кропотливой и сложной. Каждое движение парня могло нарушить рисунок, но надо отдать ему должное — он лежал и не двигался. Лишь стискивал зубы, да порой очень осторожно прикладывался к бутылке. А после шестого глотка он даже перестал запивать. Правда, по его вискам потёк вонючий, кислый пот, на лбу выступила испарина, а глаза затянулись поволокой опьянения.
— Ну всё, — удовлетворённо сказал я, закончив рисунок. — Теперь осталось напитать его маной.
— Я готов… — промычал Волков и покосился на окровавленную грудь, которую я быстро протёр полотенцем.
— На, зажми, — протянул я ему деревянную ручку, скрученную с одной из кухонных поварёшек.
— Не надо… я не боюсь боли. Всё стерплю.
— На, иначе язык себе откусишь! — выдохнул я и кое-как заставил парня сжать зубами ручку.
После этого я зарядил рисунок маной, и парня тотчас же скрутил приступ сильнейшей боли. Волков протяжно замычал, выпучил зенки и грохнулся на пол, где нажал изображать человека, коснувшегося высоковольтного провода.
— Бульдог, смотри, чтобы он ручку не выплюнул, — проговорил я, вернув на полку окровавленный нож.
— Это что же получается… — ошеломлённо прошептал охотник, глядя круглыми глазами на выгибающегося парня. — Это каждый раз так магов корёжит, как чёрта от ладана, когда они принимают новые магоформы?
— Не, ты чего? Только если сразу много магоформ передать. Но даже ежели бы я сейчас дал ему лишь одну, а потом ещё одну утром, то эффект всё равно был бы таким же красочным, как сейчас. Магическая наука утверждает, что надо вплетать всего по одной магоформе в неделю. Но у нас ускоренный режим обучения.
— О, кажется, сударя отпускает боль, — заметил Бульдог, присев на корточки около Волкова, переставшего дёргаться, как рыба, выброшенная на берег.
— На, выпей, должно полегчать, — протянул я зелье усиления парню, чьё прерывистое, частое дыхание оглашало гостиную.
Волков цапнул бутыль дрожащей рукой и присосался к ней, шумно глотая зелья. Однако он резко отлип от бутылки, когда в комнату влетел Аким и заполошно прокаркал:
— Нападение! Нас атакуют! Она здесь!
  
Глава 11
 
Бульдог вытаращенными глазами уставился на фамильяра и прохрипел:
— Говорящая птица… Я брежу, что ли?
— Кажется, у вас все слуги тёмные и необразованные, — просипел Волков, встав на четвереньки. Он помотал головой и бросил охотнику: — Дубина, это фамильяр!
— Я что-то такое слышал о фамильярах, — покрутил толстыми, волосатыми пальцами Бульдог. — Просто сразу не сообразил.
— Где она? — без всякой паники спросил я у Акима.
— За воротами. С ней кто-то есть. Кажется, другие маги. Ищейка пытается перетянуть призрака на свою сторону, но у неё ничего не получается, вроде бы, — отрапортовал фамильяр, покосившись на Волкова.
Тот энергично вскочил на ноги, залпом допил зелье усиления и оскалился, как наркоман, получивший дозу.
Да, зелье усиления несло с собой заряд бодрости и энергии. Если подряд выпить несколько таких зелий, то мага может разорвать как хомячка, тяпнувшего каплю нитроглицерина.
— Что я должен делать⁈ — вместе с фонтаном слюней выпалил студент, сверкая глазами, точно фарами. Его аж потряхивало от избытка энергии.
— Уж я найду тебе применение. В этом доме все чем-то заняты. Даже крысы. Они чуму разносят, — усмехнулся я и пошёл к двери. — Все за мной. Бульдог, найди Пчхина с Рябым и скажи им, пусть вооружаются и идут в холл. Военный совет держать будем.
— Есть! — послушно выдохнул охотник, обогнал меня и первым выскочил из комнаты. И буквально тут же позади нас люстра мигнула и погасла.
— Так, особняк лишили электричества, — произнёс я, двинувшись по коридору. — Думаю, телефонный провод тоже перерезали.
— Кто на вас напал? — раздался за моей спиной голос ученика.
— В холле узнаешь.
Волков недовольно всхрапнул, но перечить не стал. Промолчал и ускорил шаг. Он обогнал меня и первым добрался до холла, а там уже прилипли к окнам Рябой, Бульдог и Пчхин. Они глядели в чернильно-чёрные сумерки, пытаясь высмотреть супостатов. Но в таком мраке хрен кого увидишь. Нынешний вечер оказался особо тёмным, словно он решил помочь нападающим. Правда, всё было не так плохо, как казалось, ведь на чистом небе холодно сияли звёзды и желтела луна, давая кое-какой свет, заглядывающий в особняк.
 
— Все слушаем меня! — громко произнёс я, привлекая к себе внимание. — Я, как уважающий себя человек, имею заклятого врага. Её прозвище — Ищейка. Она очень сильный маг смерти, архимаг. И у неё тоже есть фамильяр, который прямо сейчас пытается переманить на их сторону моего призрака, занявшего тело козла. Да, именно поэтому козёл выглядит так странно. И ещё… видите грача, сидящего на кресле-качалке? Прошу любить и жаловать. Мой фамильяр Аким.
— Вечер в хату, гар-р-р, — насмешливо прокаркал фамильяр.
— У вас, оказывается, столько секретов… кха… — проскрежетал старик Пчхин, сжимая высохшими руками винтовку. — А я их в упор не замечал.
— Немудрено в таком-то возрасте. Вам на кладбище уже прогулы ставят, — расплылся в кривой улыбке студент, возбуждённо сверкающий глазами. Зелье усиления заметно ослабило клетку, в которой жил его разум, потому-то Волков сейчас и говорил то, что раньше не осмелился бы сказать.
— Будешь так острить, отправишься на кладбище быстрее Пчхина, — мрачно предупредил я ученика, заметив судорогу, пробежавшуюся по лицу ученика. — А теперь слушаем мои мудрые команды. Рябой, ты идёшь в левое крыло особняка и наблюдаешь за обстановкой. Если кто-то полезет с той стороны, то ты не стесняйся, ори посильнее, чтобы я услышал. Такое же задание Бульдогу и Волкову. Только на вас правое крыло и задворки. Время от времени вас будет проверять Аким. Все поняли?
— Да, — хором ответили охотники.
Студент же ограничился лишь кивком и взглядом исподлобья.
— Секундочку подождите, — проговорил я и выдал шесть магоформ разных рангов, чтобы не ждать откат: три на защиту от магии и столько же на защиту от физических атак. Моя магия слабо светящимися серыми коконами окутала людей, после чего те разбежались по дому. А я, Пчхин и Аким остались в холле.
— Как там наш призрак? Не сдаёт позиции? — спросил я у фамильяра, глядя за окно. Мне были видны ближайшие хозяйственные постройки, а ворота и ограда уже утопали во мраке.
— Нет, — ответил Аким, помедлив пару секунд.
— Кхем, простите, сударь, за мой вопрос… А что мы будем делать, ежели ваш призрак окажется предателем? — проскрипел старик Пчхин, облизав сморщенные губы.
— Побежим так, что пятки засверкают, — невесело улыбнулся я, чувствуя лёгкий запах плесени, идущий от вспучившихся обоев. — Мне точно не справиться с Ищейкой и кучей духов, которых призовёт призрак. И ей, в общем-то, тоже не справиться со мной и кучей духов, потому-то её фамильяр и обрабатывает призрака.
— Ох! — выдохнул дедок, резко уставившийся за окно. — Кажись, началось.
Во тьме около ограды что-то завозилось, а потом донёсся далёкий скрежет сорванных с петель ворот и нечто двинулось в сторону особняка. Что-то тёмное и шевелящееся, словно волна насекомых.
— Кто-то разрушил забор! — ворвался в мои уши приглушённый расстоянием голос Рябого.
— У меня тоже! — вторил ему Бульдог.
— И у меня! — подал голос студент.
— Может, мне слетать на разведку, гар-р-р? — выдал Аким, нетерпеливо прыгающий по растрескавшемуся подоконнику, покрытому вздувшейся краской.
— Нет, тебе нельзя рисковать, — безапелляционно громыхнул я, до рези в глазах вглядываясь во тьму.
Вдруг из мрака показались сотни мертвецов. Они шли в сторону особняка, скаля жёлтые зубы, роняя прогнившую плоть и взирая на мир пустыми глазницами.
— С Ищейкой как минимум пара сильных некромантов. Возможно, даже один архимаг. Но вряд ли это барон Стоцкий, — проговорил я, хмуря брови. — Аким, где духи? Им бы пора появиться.
И только мой рот покинули эти слова, как на мертвяков рассерженным роем накинулись полупрозрачные туманные силуэты, отдалённо напоминающие очертания людей. Они прилетели со стороны кладбища и атаковали зомбарей. А те даже не могли защититься. Они же не обладают магией, а физические атаки для духов вообще не представляют угрозы. Конечности мертвецов просто проходили сквозь тела духов, а те кромсали зомбарей отросшими когтями. На землю падали куски плоти, летела чёрная, густая кровь и громыхали кости. В воздухе сразу же появился насыщенный запах падали, ковром растёкшийся по поместью.