Трофей дракона (СИ)

— Сюда, Люция! — выпалил Светолег, схватив девушку за руку и увлекая за собой в небольшие заросли елей, росшие поблизости. Он втолкнул ее под дерево и следом за ней вполз на четвереньках, притиснувшись к широкому стволу, так же сев на землю. Нижние раскидистые ветви вековой ели, растущие в русте от земли, скрыли их. — Здесь не увидит.
Понятливо кивнув, Люция обхватила руками свои колени, прижав их к груди. Она втиснула подбородок в свои ладони, опершись спиной о ствол. Чуть повернувшись, Светолег внимательно смотрел на склоненную голову девушки и думал о том, что за эти два дня она почти не говорила с ним. Он сидел рядом с ней, чуть согнувшись, ибо его голова упиралась в зеленую ветвь. Отметив, что Люция вновь замерла и уставилась в одну точку, словно ушла в себя, как часто делала после побега из лагеря драконовых, он нахмурился, решив немного отвлечь ее от тягостных дум.
— Испугалась? — спросил участливо он.
— Немного, — кивнула Люция, отбрасывая за спину рыжую прядь густых волос, и посмотрела на него. — Когда мы уже выйдем из леса?
— Скорее всего, завтра. В лесу все же безопаснее. На равнине драконы могут увидеть нас. Похоже, они ищут именно нас, раз уже третий раз за сегодня мы видим этого монстра в небе.
— Они ищут меня, — выдала она. — Бесятся от того, что я загрызла этого урода.
Она вновь уткнулась в свои колени подбородком и закрыла глаза.
— Ты права. Но не переживай, по равнине будем передвигаться только по ночам. А далее много селений, там легче укрыться. Купим тебе платок, повяжешь на шею, никто не поймет, что ты северах.
Светолег намекал на приметное отличие всех северахов — длинную полосу сзади, от шеи и по позвоночнику у них росла короткая шерсть, по которой и можно было их узнать.
— Одежду новую купим тебе, какую носят селянки, заплетешь косы. Кожа у тебя белая, вполне можешь походить на русину.
Северахи отличались смуглой кожей и широкой костью в человеческом обличье, в основном имели рыжие или черные волосы.
— Моя матушка была русина, отец северах.
— Понятно, отчего ты так стройна и бела, — улыбнулся он.
Она вновь подняла на него лицо и, прищурившись, спросила:
— Зачем ты помогаешь мне?
— Ну как же, я должен помочь тебе, — пролепетал он, смутившись от ее горящего взора.
Люция прошлась мрачным взглядом по его взъерошенным смольным вихрам, смуглому молодому лицу и добрым темно-зеленым глазам.
— Жалеешь? — процедила она и тут же выпалила гневно: — Мне не нужна твоя жалость, вайнег! Понял? Я обесчещена, я была под мерзким драконом много раз! Я грязная, словно гнилая вода теперь! Разве тебе от этого не противно?
В ответ он поджал губы, как-то пронзительно смотря на нее. Как он мог сказать ей, что испытывает к ней не жалость, а сострадание? И нет, он не считал, что она «грязная», и не испытывал отвращения к ней. Наоборот, он хотел защитить ее от всего, уберечь от этих злых демонов, которые изувечили ее тело и душу.
— Оставь меня здесь, Светолег, и возвращайся в лагерь к драконовым, пока они не хватились тебя, так будет лучше для всех.
— Нет, я отведу тебя в свой град, к матушке, как и обещал.
— Зачем? — выпалила Люция, тряхнув распущенными волосами. — Сам же презирать меня будешь, разве можно отмыть ту грязь, которая теперь навсегда со мной?
Он опять молчал и лишь в упор смотрел на нее. Она инстинктивно чувствовала, что нравится ему, и оттого ей было только хуже. Люция понимала, что он заслуживает чистой девушки, а не такой, как она, опозоренной и гонимой драконами.
— Пошел прочь! Далее я сама! Не надобна мне твоя помощь!
Вдруг ринувшись из укрытия, она попыталась выползти из-под ели, но молодой человек тут же схватил ее за бедра и резко потянул назад, не давая ей вылезти.
— Боги! Какая же ты еще несмышленая! — выпалил Светолег, прижимая ее к себе и не давая даже двинуться с места.
— Пусти, — промямлила она, пытаясь бороться с ним, и из ее глаз брызнули слезы.
— Не пущу. Сиди здесь. Как станет безопасно, тогда и выйдем, — заявил властно он, целуя ее темно-рыжую макушку.
 
Чуть зарычав, Люция уже решила превратиться в медведицу и показать этому упертому ратнику, где раки зимуют, ведь она точно была сильнее его в зверином обличье. Но в последний миг передумала, ощутив его губы на своих волосах. Что-то надорвалось в ней, и она, наоборот, прижалась к нему и обхватила его натруженный торс тонкими руками. Она очень хотела верить ему и в то, что он действительно говорил правду и мог помочь ей.
Срединное царство, Асгард Белый,
Резиденция императора, тронный зал
— Ты хочешь сказать, русин, что с северахами покончено? — спросил грозно Сумрачный дракон.
— Да, церин*. По всем пяти царствам в лесах осталось не более нескольких тысяч. Девять отрядов мизгирей прочесывают сейчас лесную полосу еще раз и добивают последних, — ответил Ратмир, поморщившись, было видно, что ему неприятно говорить об этом.
— Каро, ты подтверждаешь его слова? — задал вопрос Аргон, обратив взор на Обсидианового дракона, стоявшего рядом с русином.
— Я собственными глазами видел их многочисленные трупы по лесным чащам. Эти твари гибли тысячами.
— Мне доложили про твоего брата, Каро… большая утрата, — сказал, поморщившись, император.
— Я найду эту мерзкую девку и уничтожу весь ее род за это! — процедил Карон Обсидиановый. — Она не уйдет от моей мести.
— Не сомневаюсь, — кивнул Аргон. — Ты должен отомстить, чтобы эти твари впредь боялись поднимать руку на драконов.
— Мы безжалостно гнали их по всем пяти царствам, где они жили, — добавил Лаброн, приближенный дракон в подчинении у Карона.
— И сколько, по вашим подсчетам, погибло? Каро? — спросил Сумрачный.
— Мои драконы насчитали более двухсот тысяч трупов. Но наверняка мы пропустили кого.
— Замечательное число, — оскалился гадко Сумрачный. — Вели своим людям, Каро, прочесывать все леса каждую неделю и добивать оставшихся. Чтобы ни одна эта мохнатая тварь не выжила.
— Слушаюсь, повелитель, — кивнул Обсидиановый дракон.
— Хвалю, ты выполнил мой приказ, русин, — оскалился император. — Хотя я до последнего не верил, что ты его исполнишь. Думал, врешь прямо мне в лицо. Казалось, что только дойдут твои ратники до северахов, тут же к ним примкнете и против нас попрете.
— Отчего вы так думали, церин? — удивился Ратмир.
— Взор твой странный мне не нравился, но это, видать, мои домыслы были. Потому Карона с другими драконами-когортами послал присматривать за вами. Приказ им дал — при малейшем подозрении вас уничтожить. Но ты справился, русин, доказал свою преданность мне, как и ты, Каро.
— Готов и далее служить тебе, император! — отчеканил Обсидиановый.
— Даю тебе ровно месяц, Каро, чтобы добить оставшихся северахов. Бери мизгирей, змеевичей сколько надо, летающие машины и оружие, но за месяц очистить все леса до конца от этих мохнатых тварей.
— Слушаюсь, повелитель!
— Как вернешься, обещаю, что награжу тебя и отдых дам.
Когда Карон Обсидиановый вышел, Сумрачный обратил свой темный взгляд на Ратмира и сказал:
— Доказали вы преданность, значит, не дураки. Верное решение. Отныне вы в моем войске, и твои люди свободны. Но за вами будут следить, и, если только намек будет на то, что вы готовите какую заварушку, ну, ты понял меня…
Он угрожающе посмотрел на русина, и тот понял, что дракон говорит о восстании. Ратмир медленно кивнул.
— Так вот, если только я заподозрю, что… вы все немедленно будете казнены, понял? И своим людям это объясни.
— Не будет этого, церин, — ответил Ратмир.
— Для тебя я повелитель или император! — возмутился дракон. — Ты понял, русин?
— Да, император, — выдавил глухо Ратмир, еле выговаривая ненавистное слово, которым он признавал власть Сумрачного над собой.
Но Ратмир понимал, что сейчас надо смириться и затаиться, чтобы потом выиграть решающую битву.
— То-то! Напомни, как твое имя?