Нежное создание (СИ)

— В сейф, — поправила Ника, пройдя в кухню.
— Что? — повернулась к ней Хенни, отставляя в сторону миску с вытертыми насухо варёными яйцами. Отодвинула блюдо с остывшей тушкой зажаренного цыплёнка, смахнула со стола крошки.
Ника сняла с полки заварочный чайник и поставила на стол:
— Деньги в банке складывают в мешочки по сто штук и запирают в большущем сейфе, в самом деле, похожем на шкаф.
— Я и говорю в шкаП. А вы откуда знаете? — следила Хенни за руками госпожи.
— Мимо проходила, видела. Что-то мне зябко, — Ника поёжилась, потирая плечи. — Чаю что ли попить? Ромашкового, с мёдом. В придачу вон с той вкусняшкой, — указала она на тонкий круглый фруктовый пирог, украшенный сверху решёточкой из теста.
— Повечерять желаете? — спросила Хенни. — И правда, чего ждать. Сейчас на стол накрою.
— И обязательно чай сделай, с ромашкой, — напомнила Ника. — Для успокоения нервов и лучшего сна.
За стенами дома неумолимо сгущались сумерки. Стало прохладнее. По ногам лёгким дуновением прокатился сквозняк.
Хенни принесла в гостиную трёхрожковый подсвечник с двумя зажжёнными свечами.
Нике показалось, что в комнате всё же темновато, но просить зажечь третью свечу не стала. Вероятно, госпожа Ма стала экономить на свечах. Услышала её негромкий голос:
— Руз, тебе не пора идти к Ван дер Мееру?
Отозвалась:
— Пусть как следует стемнеет. Соседи могут увидеть.
— И то верно. Адриан вряд ли ляжет спать так рано. И не пойдёт никуда с такой-то ногой, — заметила она расчётливо.
— Все пришли к нему, — усмехнулась Ника. — Он устроил вечеринку в честь своего возвращения и позвал в гости соседей и друзей. Кроме нас. Что мне тогда делать?
Наблюдала, как госпожа Маргрит заёрзала на сиденье кресла. Такой вариант развития событий не приходил ей в голову.
Унылым голосом Ника развивала мысль дальше:
— Вот приду я к соседу, постучу в дверь, а у него полон дом гостей. До утра гулять будут, — подлила масла в огонь. — А потом он быстро соберётся и уедет в Арнем к жене.
Женщина молчала, и Ника отрицательно закачала головой:
— Не-ет, увольте, утром на глазах у всех я в сторону дома Ван дер Меера и шагу не сделаю.
Мама посмотрела за спину дочери и коротко кивнула. Известно кому.
Хлопнула входная дверь.
Госпожа Маргрит тяжело вздохнула:
— Мы сегодня не пошли на воскресную проповедь. Поедим, а потом ты почитаешь мне библию.
— Почитаю, — отозвалась Ника.
Разговор не клеился. Госпоже Ма явно было не до беседы. Коварный замысел её сына мог потерпеть крах. Она перекрестилась и часто взволнованно задышала. С видимым беспокойством поглядывала в сторону коридора.
Долго ждать не пришлось.
Хлопнула входная дверь; в гостиную вбежала Хенни.
— Нет никого. Тихо. В кухне горят свечи. Три. Плохая примета, к смерти, — отчиталась она хозяйке.
Госпожа Маргрит с облегчением кивнула:
— Подавай вечерю.
Ника не могла смириться с невезением. Её начало лихорадить. Руки заметно подрагивали, в горле пересохло.
Не могла молчать. Разговор отвлекал, снимал нарастающее напряжение.
— У Ван дер Меера в гостях новая возлюбленная, — выдала она свежую версию развития событий. — Готовит ему вкусный воскресный ужин. А потом они до утра… — наткнулась на тяжёлый, осуждающий взгляд госпожи Ма и беспечно закончила: — будут читать библию.
— У него есть жена, — вздохнула мама печально. Ей тоже было не по себе. — Ни один мужчина из семейства Ван дер Мееров никогда не был уличён в прелюбодеянии, — вздохнула она вновь. — Все блюли верность своим жёнам. Ван дер Меер-старший так и не взял вторую жену после смерти Майкен. Любил её очень, — перекрестилась.
— Если ходить налево с умом и выбирать неглупых глухонемых любовниц, то никто… ничего… никогда… не узнает, — сказала Ника с расстановкой, сервируя стол.
Госпожа Маргрит озадаченно потёрла щёку:
— Ты это называешь… эмм… ходить налево? Как же это?
— Ну… — задумалась Ника. — Направо — это вести праведный образ жизни, не изменять жене. Налево — наоборот, изменять законной жене, — со стуком положила нож у тарелки мамы.
  
Госпожа Маргрит вздрогнула и поморщилась:
— А как же седьмая заповедь «Не прелюбы сотвори»? Придётся держать ответ за незаконную, нечистую блудную связь. Мужу и жене Бог запрещает нарушать взаимную верность и любовь.
— Пф-ф, — Ника подняла глаза к потолку. — Бог запрещает и убийство — шестая заповедь «Не убий», верно? Но не все её соблюдают, — и договорила тихо: — Впрочем, как и девять других заповедей. Далеко и ходить не нужно. Криминальная семейка, все как один. Копни поглубже, найдёшь погуще.
Госпожа Маргрит суетливо заворочалась в кресле, забегала глазами по полу, будто в поисках оброненной вещи:
— Руз, где ты всего этого набралась?— остановила на ней недовольный недоумевающий взор. — Никуда не ходишь, с Аделхейт не виделась с тех пор, как ту выдали замуж и увезли во Францию — и слава богу. От кого идут столь крамольные мысли?
— Поумнела после удара головой, — хмыкнула Ника. Аделхейт она не помнила.
— Что-то поясницу ломит, — сказала госпожа Маргрит слезливо, болезненно скривив губы. — Надо сказать Хенни, чтобы натёрла мне спину на ночь. Как доехать до Амстердама и не растрястись? — она перекрестилась и позвала: — Хенни, ты скоро?
В ответ в кухне громыхнуло. Будто со стены сорвалась сидячая ванна-соусник, в которой сегодня купали Неженку.
— Безрукая, — с раздражением бросила госпожа Ма. Собираясь встать, закряхтела.
— Сидите, — остановила её Ника. — Я посмотрю, с кем там воюет Хенни.
Она вошла в кухню.
Прислуга двигала в кладовой бочки, приговаривая:
— Вот куда она запропастилась? Помню, что ставила куда-то сюда. Воняет же.
Нике понадобилось десять секунд, чтобы достать злосчастный коричневый флакончик и влить снотворное в заварочный чайник. Была уверена, что и Хенни не откажется подлечить расшатавшиеся нервы успокоительным напитком.
— Наконец-то попалась! — радостно сообщила служанка, выскочив из кладовой. — Вот! — двумя пальцами держала в вытянутой руке проволочную мышеловку с останками серого грызуна.
— Фу! — отвернулась Ника, морщась. — Нашла время демонстрировать свою находку.
— Я совсем забыла про неё. Если бы не вонь…
— Руки вымой как следует. Проверю.
Ника вернулась в гостиную с тарелкой с нарезанной ветчиной и сыром.
Следом вошла Хенни с продолговатым блюдом. От аппетитной горки тушёной капусты, обложенной копчёными колбасками, поднимался ароматный пар. Запахло жареным луком с морковью и пряными приправами.
Надо отдать Хенни должное — готовила она вкусно.
— Куриный бульон нести? — спросила служанка у хозяйки.
Госпожа Ма пододвинулась к столу:
— Неси.
Ели молча, глядя перед собой и думая о своём.
Чай вышел необычайно душистым и на удивление быстро проявил успокоительный эффект.
Хенни тоже вышла послушать, как молодая госпожа читает библию. Она села на стул у буфета, привалилась плечом к его стенке и сложила руки на коленях. Широко зевнула.
Госпожа Маргрит монотонно кивала в такт произносимым дочерью словам. Ни озабоченной, ни взволнованной больше не казалась.
Ника всматривалась в её лицо и гадала, знает она обо всех преступлениях сына или намеренно предпочитает пребывать в блаженном неведении, не обременяя свою совесть лишними терзаниями, расчётливо оберегая нервы и сердце от потрясений? Её не волнует, что Якубус в очередной раз станет убийцей?
Ника не вникала в суть прочитанного. Слово Божье не находило отклика в её душе.
Через полчаса госпожа Ма сладко зевнула. Её голова наклонилась к плечу, подбородок упёрся в грудь.
Хенни так и заснула, сидя у буфета. Руки съехали с колен, рот приоткрылся.
Ника подавила зевок и встала. Укрыла маму и служанку пледами. Если женщины озябнут, то могут проснуться.
Она забрала подсвечник, зажгла третью свечу и поднялась на чердак в комнату прислуги. Достала из шкафа первое попавшееся простое чёрное платье, отыскала такой же платок.