Как бы замужем не пропасть (СИ)
Подошел мой домовой, принес мне плед и горячий чай.
— Что с тобой, матушка? Поговори со мной, не держи в себе. Крепишься, не плачешь, а сердце-то слезами умывается… Так что с тобой, хозяюшка?
— Плохая тебе хозяйка досталась. Беда на пороге, а что делать, не знаю. Рассказать? Ну слушай. Жил-был одинокий мальчик сирота и звали его Том Реддл…
Я говорила долго, домовой внимательно слушал. Наконец я выдохлась.
— Ишь, как оно. Все они, да? И Антон твой беспутный, и дружок его пергидрольный, и сынок его тоже, и наш малыш Севушка?
— Нет, Люциус выживет. Потеряет деньги, конечно, но выживет. Семью свою сохранит, жену Нарциссу и сына Драко. А остальные - все, да. И Северус. И еще куча народу.
— Хозяюшка, а ты сказки в детстве читала?
— Ну конечно, читала. А при чем тут…
— Раз читала, вспомни: "Смерть его в яйце, яйцо — в зайце, заяц — в утке…"
— Мерлиновы яйца, у Кощея Бессмертного были крестражи!!!
— Да, хозяюшка - Яга, да.
Глава 20
Прошло два месяца, но в моей жизни так и не появилось хотя бы подобие порядка. Я работала, Северус учил грамоту и счет с Хлое, параллельно постигая тонкую науку зельеварения. Зельями с ним занималась тетушка, из лаборатории они не выбирались часами. Борич научил меня красиво приземляться на лужайку. К нам зачастил Люциус. Несмотря на разницу в возрасте, они хорошо общались с моим сыном. Люциус и Северус часто беседовали через камин, а по выходным постоянно носились по нашему дому. Люциус научил Северуса летать на метле, я орала и плевалась, но на сторону мальчишек встала вся семья. Пришлось мне с замиранием сердца вглядываться в небо, следя взглядом за двумя маленькими фигурками. На мое счастье, на дворе была осень. Я была единственной, кто искренне радовался наступлению промозглой дождливой погоды. Тони исправно появлялся, известие о моей работе он принял настороженно, но честно пытался понять, чем я занимаюсь. Я рассказывала осторожно, чтобы не задеть тонкую психику человека, далекого от рекламного бизнеса. Он, в свою очередь, много и красочно рассказывал об учебе в Хогвартсе, о своей семье, из которых уже никого не было в живых, о доме во Франции, много говорил о путешествии на Тибет после окончания школы. У меня создалось впечатление, что путешествовал он вместе с Томом, но это только мои догадки. Он вообще не упоминал о рыцарях Вальпурги, о Лорде, какой-либо организации и грандиозных планах. Долохов дважды сопровождал меня на прием к целителю и требовал полного отчета от Сметвика. Наконец мне было сказано, что моя магия все еще слаба и потребуется несколько лет, чтобы магический резерв восстановился до прежнего уровня. Тони очень переживал и расстраивался, а мне было все равно. Моей магии хватало, чтобы пользоваться каминами и порт-ключами, а палочку я в руки не брала.
На работе все складывалось удачно, проект набирал обороты, были выбраны модели и назначена дата презентации. Мне дали в помощь трех молодых людей, творческих и амбициозных, которые заглядывали мне в рот и активно выполняли поручения. Производство духов шло полным ходом, этикетки печатались, Сиггинс дал несколько аккуратных намеков в прессе и на радио. Юридическая фирма «Винтроп Нолдомар и сыновья» согласилась нас представлять и два невысоких полугоблина дневали и ночевали в магазине. Мы оформляли патенты пачками, Сиггинс хватался за сердце, видя счета, а Бейтс был счастлив и растерян одновременно. Ему хотелось рисовать эскизы и с геометрическими узорами, и с хищными принтами, и стилем сафари и образом «Лолиты», но Сиггинс рявкнул, и Бейтс тут же создал целую коллекцию балахонов из плиссированной ткани и активно занялся экспериментами с фактурами. Шефы меня очень ценили и жалели, потому что считали меня сбежавшей из мрачной закрытой секты. Еще больше укрепило их мнение то, что к нам в магазин зачастили странно одетые девушки, не имеющие понятия о современной моде. В этом была виновата Ирма, которая насмотрелась на мои новые платья и решилась сменить гардероб. Она пришла к нам, озираясь, и очень стеснялась. Я попросила ее снять отводящие чары, чтобы модельер смог что-то подобрать. Бейтс тут же попытался уговорить Ирму на «мини», но потерпел неудачу. Я тактично попросила попробовать что-то более консервативное. Сиггинс вспомнил, что у них есть нераспроданные платья в стиле «нью лук» и Ирма стала счастливой обладательницей целого гардероба. Сиггинс галантно назвал Ирму эталоном красоты — он долго сыпал комплиментами — какая у нее тонкая талия, пышная грудь, королевская осанка и покатые плечи. Я тихо радовалась, потому что мне эта ситуация была выгодна с обеих сторон — контора получала от меня клиентов, что хорошо, а уж мода конца пятидесятых была громадным прорывом по сравнению с серой безликостью традиционного гардероба волшебниц. Пышные богато отделанные платья очень понравились юным ведьмам, работающим в Министерстве, и Ирма привела ко мне двух наиболее надежных подруг. Те скупили полмагазина и привели еще несколько, и еще, и еще… Сиггинс потихоньку скупил все старые нераспроданные коллекции, даже съездил для этого в Париж. Он подошел к делу основательно и отгородил закуток для «Эйлиных покупательниц». Ведьмочки исправно платили галлеонами по ежедневно обновляемому курсу банка Грингготс. Как-то Бейтс заметил, что девушки платят странными монетами, внимательно понаблюдал пару дней и наконец сказал, чтобы я налепила на ценники понятные клиенткам обозначения. Поскольку «маггловская» мода в магическом мире не поощрялась, а платья девушкам очень нравились, то они запустили слух, что молодая талантливая чистокровная ведьма Эйлин Принц разработала одежду специально для юных ведьм. Меня начали осаждать с разных сторон, стараясь попасть в ряды моей клиентуры. Я имела глупость помочь с подходящим под новый стиль макияжем и прической одной-двум клиенткам и меня буквально рвали на части. В итоге пришлось дать интервью и пообещать большую фотосессию для «Ведьмополитена» в ближайшем выпуске. Предприимчивая Ирма ушла из Министерства, сняла помещение в «Косом переулке» и открыла модный салон «Принц и Крауч». Мы наняли двух магглорожденных выпускниц 1964 года и оплатили их стажировку у мастеров макияжа, предложенных Сиггинсом. Еще двое выпускников отправились на обучение к мастеру парикмахерского искусства. Платья из закутка переместились в новый салон, Бейтс вытащил старые лекала и засадил трех швей за изготовление особо полюбившихся новым клиенткам моделей, гоблины составили хитрый договор.
Ко мне подкатил любопытный Абрахас с просьбой о показе коллекции для мужчин. Я совершенно сбивалась с ног и сделала глупость: договорилась с Бейтсом о приватной консультации. Малфой не был бы Малфоем, если бы все прошло тихо.
Во-первых, он притащил с собой Тони. Во-вторых, Абрахасу было интересно, он был очарователен, блистал красноречием и рассыпал улыбки. В итоге Бейтс сделал на него стойку, был не менее очарователен и завалил комплиментами. Малфой и так любил дорого и красиво одеваться, а уж в дизайнерских джинсах с низкой посадкой и мягкой тунике и вовсе выглядел порочным ангелом. Сиггинс жутко разобиделся на партнера и в пику ему сделал из Долохова рокового красавца. Шляпа с мягкими фетровыми полями, строгий костюм и белоснежная рубашка придали Тони шарм гангстера тридцатых годов. Я была занята с моделями и не видела этого безобразия. Оглядев себя, два мага разбойника признали свой вид годным и отправились прямиком в модный маггловский ресторан вместе с моими работодателями. Сиггинс ревновал Бейтса и потому обольщал Тони, Бейтс был полностью очарован Абрахасом и ничего вокруг себя не замечал, Малфой и Долохов наслаждались собственным внешним видом и сочли настойчивость своих собеседников обычной маггловской манерой общаться. Когда количество выпитого перевалило разумные границы, Тони что-то заподозрил и решил прямым вопросом развеять свои сомнения. Результатом расспросов стала эмоциональная речь Долохова, где приличными были только междометья и несколько разбитых стульев. В запале прозвучала русская речь и мое имя. Сквозь обиду и пьяный угар Сиггинс сообразил, что эти двое ребят не пытались их обидеть, а были несчастными сектантами вроде меня. Он постарался разъяснить недоразумение Бейтсу, тот понял и засмущался. Все вместе они продолжили веселье в другом ресторане и были вынуждены терпеть возлияния Антонина на мой счет. Итогом вечеринки стала клятва о вечной дружбе и обещание уволить меня ради семьи. Все это я выслушала позже в четырех вариантах с незначительными отличиями.