Детонация (ЛП)

— Красные. В тон моему лифчику.
Когда я провожу большим пальцем по ее нижней губе, она стонет от моего прикосновения.
— Такая чертовски отзывчивая.
Переключив свое внимание на обнаженную кожу сбоку на ее шее, я прикусываю ее. Когда я провожу рукой по ее груди, она начинает тереться об меня своей обнаженной киской.
Легкий стон срывается с ее губ. Предварительные ласки никогда не были моим коньком. Ну, и поцелуи тоже. С Мэдди все совсем по-другому. Я хочу растянуть это, наблюдать, как ее тело извивается, борясь с оргазмом.
Пожирать ее киску стало моим новым любимым занятием.
— Ты готова прокатиться верхом по моему лицу, солнышко?
— Чертовски верно, – мурлычет она.
— Сначала я хочу эти губы, – говорю я, хватая ее за затылок и притягивая ее лицо к своему, захватывая ее губы.
— Каждый сантиметр твоего тела восхитителен.
Приподнимая ее за талию, я сажаю ее обратно на диван рядом со мной и опускаюсь на колени на пол. Она смотрит на меня сверху вниз, широко расставив ноги, ее глаза мерцают. Я устраиваюсь между ее ног, хватаюсь за ее бедра, притягивая ее киску к своему лицу. Я задираю ее юбку, чтобы она была полностью выставлена напоказ, блестящая и готовая для меня.
Ее пальцы запускаются в мои волосы, и она притягивает меня к себе. Моя жадная девочка. Она обхватывает своими гладкими ногами мои плечи, и мои губы накрывают ее пульсирующий жар. Ее сладость разливается по всему моему языку. Ее спина выгибается, когда я облизываю ее клитор, прикусывая его и одновременно надавливая на живот.
— О боже мой!
Жужжание прерывает наш момент. Я пытаюсь не обращать на это внимания, пока обнимаю ее, ее бедра двигаются в такт моему ритму. Она приподнимает бедра с дивана, и я обхватываю ладонями ее задницу, покусывая и посасывая, как изголодавшийся мужчина.
Эта чертовски раздражающая вибрация начинается снова. Она, кажется, не замечает, поэтому я продолжаю. Нет ничего сексуальнее, чем чувствовать, как она вот так оседлала мое лицо и душит меня.
Как только телефон снова звонит, я рычу:
— Ради всего святого.
Ее тело обвисает, когда я отступаю назад, а затем наклоняюсь, чтобы взять телефон.
«Мама» появляется на экране. Мэдди подозрительно смотрит на меня, ее щеки вспыхнули ярким румянцем. Я протягиваю ей телефон.
— Черт возьми, ответь, пока я не разбил его вдребезги.
Дрожащими руками она подносит телефон к уху, ее дыхание прерывистое. Все это время она не сводит с меня своих голодных глаз.
— Привет, мам.
Я опускаюсь на пятки. Она пытается поджать ноги, но я хватаю ее за колени, разводя их как можно дальше друг от друга. Ее глаза расширяются от ужаса.
— Со мной все в порядке, я просто пробежала по лестнице в свою квартиру.
Я ухмыляюсь ей, прежде чем переместить свое лицо между ее ног и так медленно облизываю всю ее щель.
Она крепко зажмуривает глаза, закусывая губу.
— Я не могу, я занята в субботу вечером.
Я вознаграждаю ее, просовывая в нее два пальца и одновременно посасывая ее клитор.
— Нет, это не свидание.
Я стону напротив ее киски, напоминая ей, что это чертовски важно.
— Нет, ничего особенного, и я не приведу его на воскресный обед.
Ее слова останавливают меня. Оказывается, это единственный способ, которым она могла меня отключить. Я поднимаю на нее глаза, и она одаривает меня извиняющейся улыбкой.
Что за черт.
Почему это похоже на удар поддых?
Я не ее маленький грязный секрет. Мне надоело прятаться от мира. Я даже не слышу конца ее разговора, потому что у меня в голове все перемешалось.
Она все еще что-то бормочет. Я убираю пальцы и отползаю от нее, затем встаю.
Я был бы чертовски горд привести ее домой к своим родителям, если бы у нас с ними были такие отношения. Черт возьми, я не видел своих родителей семь лет. Мы иногда разговариваем по телефону. После того, как я уехал из Чикаго, я оставил и их. Они оба на пенсии и проводят время, путешествуя по миру. Я всегда был для них помехой, вот почему они отправили меня в армию при первых признаках неприятностей. Я даже подумывал о том, чтобы связаться с ними и узнать, скоро ли они вернутся домой, чтобы познакомиться с ней.
 
Как же я был чертовски неправ.
ГЛАВА 20
МЭДДИ
Боль в глазах Грейсона, когда он отступал от меня, вводит меня в панику.
Я даже не знаю, о чем сейчас болтает моя мама. Мне просто нужно добраться до Грейсона и все исправить.
Черт, зачем я это сказала!
Я не хочу подвергать Грейсона допросу со стороны моей мамы. Пока нет. Не думаю, что кто-то из нас готов к этому. Слова сорвались прежде, чем я успела их остановить. Сейчас она делает это почти инстинктивно. Меня так беспокоит ее мнение. Мне явно все равно, кому я причиню боль в процессе. Это токсично.
— Послушай, мам, – оборвала я ее, – мне нужно идти. Увидимся в воскресенье.
Я не даю ей возможности ответить и прерываю звонок.
Дверь спальни захлопывается, заставляя меня подпрыгнуть.
О, он в ярости.
Я подхожу к спальне и зависаю у двери, пока он захлопывает ее. Сделав глубокий вдох, я поворачиваю ручку и открываю дверь.
— Грейсон, мне так жаль из-за этого.
Он даже не поворачивается, чтобы посмотреть на меня; он просто роется в своих футболках.
— Грейсон?
— Все в порядке. Просто иди одевайся, я отвезу тебя домой. Я думаю, нам не помешает отдохнуть и дать друг другу пространства.
Я вздыхаю и прислоняюсь к дверному косяку, наблюдая, как он натягивает черный свитер через голову. Я сглатываю комок, образовавшийся в горле.
— Хорошо.
Неохотно я возвращаюсь в гостиную, подбирая свою черную рубашку, брошенную на пол. Пока я застегиваю последнюю пуговицу, Грейсон проносится мимо дивана и направляется к лифту, нажимая на кнопку.
Вау, он действительно хочет, чтобы я ушла.
— Я могу вызвать такси, не волнуйся.
— То, что я злюсь, не значит, что я не доставлю тебя домой в целости и сохранности. Хорошо?
Я киваю, хватаю телефон с дивана и сумку с пола. Лифт звякает, и двери открываются. Я следую за ним, и мы стоим в тишине, уставившись на раздвижные двери.
Я почти слышу, как тикает его мозг с другой стороны лифта. Я выдыхаю, когда двери снова открываются на парковку. Холодный воздух заставляет меня дрожать. Я иду за ним к его Ауди, опустив глаза в землю.
Я сажусь на пассажирское сиденье, а он уже завел двигатель, вцепившись руками в руль.
Это плохо.
Когда мы проезжаем мимо барьеров безопасности, я поворачиваюсь к нему. Его острые челюсти сжаты. Я кладу руку ему на бедро, и он вздрагивает.
— Мне очень жаль–я убираю руку с его бедра. Он ловит мою руку и переплетает свои пальцы с моими, сжимая их.
— Если ты не готова к этому, ничего страшного. Я могу подождать. Я не самый терпеливый человек, но ради тебя я постараюсь. Но я не думаю, что когда-нибудь стану мужчиной, которого ты захочешь привести домой к своим родителям, Мэдди.
До того, как я встретила его, ну, до того, как я поцеловала его, он был бы прав. Я бы никогда даже не подумала об отношениях с ним по этой причине.
Но сейчас я не хочу упускать это из виду из-за того, что думает моя осуждающая мама. Сегодняшний вечер доказывает это. Я не могу видеть, как ему снова причиняют такую боль из-за меня. Возможно, он могущественный сильный мужчина. Но под этим скрывается глубокая рана. Мне нужно заслужить его доверие. Мне нужно доказать ему, что любовь все еще существует.
— Я готова. Когда дело касается моей мамы, это сложно. В ее глазах никто не был бы достаточно хорош. Ты мне действительно нравишься, Грейсон. Я не хочу, чтобы она все испортила еще до того, как мы начали. У нее есть эта странная манера вселять сомнения во все, что я делаю.
— Ты позволяешь ей контролировать себя.
От этого у меня встают дыбом волосы.
— Это неправда, – огрызаюсь я в ответ.
— О, правда, Мэдди? Продолжай, почему ты провела последние хрен знает сколько лет, неустанно встречаясь, в попытках найти своего принца, который увезет тебя на закат? Думаешь, ты живешь в какой-то сказке?