Пришествие Зверя. Том 3
Реох, наверное, знал.
Церберин пронзил Железного Воина взглядом. Оба молчали.
— Мой господин! — с облегчением выдохнул один из служителей либрариуса, скатываясь по ступенькам в освещенный солнцем двор. Он низко поклонился эпистолярию и, тяжело дыша, повернулся к Церберину с докладом. — Сообщение от Евклидиса, господин.
— Магистр ордена Испивающих Души, — сказал Гонориус, подняв бровь, и еще чуть расширил черную линзу. — Наши отсутствовавшие братья вступают в войну. Возможно, еще не все потеряно.
— Что там говорится? — спросил Церберин.
— Зов о помощи. Их осаждают, господин, — орки в большом количестве.
— Далеко отсюда?
— Соседняя система. По направлению к центру Галактики.
— Достижимо, — сказал Гонориус.
— Едва, — поправил Церберин. Барбан смотрел на них обоих безо всякого выражения, словно оценивая их решение. — Никому об этом не говори, — сказал он смертному служителю. — И игнорируй все попытки связаться с нами, исходящие оттуда.
— Но, господин... — начал Гонориус, потом осекся.
На каком-то глубинном, сугубо человеческом уровне Церберина обеспокоило, что один его взгляд заставил умолкнуть столь древнего и могучего воина.
— Мы еще не готовы, брат, — сказал он, прислушиваясь к звукам работы, которая продолжалась глубоко внизу. — Когда мы снова будем сильны, тогда и дадим о себе знать.
ГЛАВА 12
Мир — это перерыв в боях на войне, которая идет вечно.
Летописец Фукидид, до МО
Пустота
Зал для совещаний на борту «Альказара достопамятного» выглядел предельно просто и строго, как и ожидал Курланд. Он имел овальную форму, со стенами из голого металла, а почти все пространство внутри занимали крепкий металлический стол и стулья, которых хватило на пятьдесят воинов Адептус Астартес. На равном расстоянии друг от друга в неполированную поверхность были вмонтированы гололитические кристаллы, отражавшие тусклое сияние люмен-точек на потолке, словно осколки стекла. Именно в этом отсеке, как узнал Курланд (командир Вейлон Кейл удивительно хорошо разбирался в истории), состоялся спор о том, как лучше усмирить главный мир недочеловеческого анклава Кивор — орбитальной бомбардировкой или десантированием. В тот раз Ориакс Данталион и Сигизмунд дошли до рукоприкладства. Утверждали, что сам Мортарион, Повелитель Смерти и командир той операции по приведению к Согласию, сказал, разнимая их: «Я знал, что в этих каменных людях есть искорка жизни».
Если так и случилось, то подобное событие могло служить им всем обвинительным приговором, но это уже совсем другая история.
Два десятка сержантов Караула Смерти собрались здесь и сели на свободные стулья либо встали рядом. Курланд узнал Тириса из Гвардии Ворона, который так великолепно проявил себя на Инкусе Максимале, — тот негромко переговаривался с воином Медных Лап, который, надо полагать, прибыл на «Ненависти», поскольку лорд-командующий не знал его имени. Рыжий фенрисиец Кьярвик перекрывал тихую беседу хохотом — Асгер рассказывал какую-то историю. Сам караульный командующий, по известным лишь ему причинам, водрузил ногу в сабатоне на скромный стол Данталиона и махал руками, изображая какой-то маневр.
Иссахар и Тейн ходили среди них и говорили мало, чтобы ненароком не воспроизвести известную ссору Сигизмунда и Ориакса.
Полевой легат Отхо Дорр из ветеранов Улланора, Астра Милитарум, стоял у стены и потягивал прозрачное вино из бокала. Этот продукт растительной ферментации создали, чтобы дополнять питательную кашу, составлявшую основу рациона Кулаков Образцовых. Вопреки всему, что Дорр пережил на Улланоре и до того, близкое столкновение с таким количеством исполинских Адептус Астартес явно пугало его. Если он надеялся с помощью выпивки успокоить нервы, то его ждало очередное разочарование. Опьянение входило в длинный список того, что Кулаки Образцовые не одобряли.
Исповедник-милитант Раукет при таких обстоятельствах, возможно, стал бы наиболее подходящим собеседником, но командир недавно набранных сил Экклезиархии в одиночестве стоял у иллюминатора, зачарованный бортовыми огнями и вспышками двигателей объединенного флота.
Фаэтон Лаврентий пытался вести светскую беседу с Вейлоном Кейлом и доминусом Гергом Жокувым, но, похоже, напрасно тратил свое синтетическое дыхание. Мозг древнего доминуса задумчиво булькал в бронированном сосуде. Кейл тем временем вежливо слушал, но с трудом удерживался от того, чтобы не начать каждые несколько секунд проверять вокс-булавку в воротнике или оглядываться на огни кораблей в иллюминаторе. Координаты, которыми их снабдил Курланд, находились в сердце растущей империи орков. Старый командир испытывал некую фантомную чесотку — воображал появление призрачных откликов на сенсорах всякий раз, когда поворачивался к иллюминаторам спиной.
Через два стула от начала стола сидела Каваланера Брассанас, с прямой спиной и напряженными руками, прижатыми ладонями к столешнице. Она смотрела в пустое пространство, отделяющее ее от борта корабля, и на флот, разворачивающийся за иллюминатором. Виенанд положила руку на плечо Рыцаря Забвения и что-то шептала ей на ухо, сидя рядом. Помощники инквизитора переговаривались, передавали друг другу планшеты и сравнивали записи. Ассасин Круль опустился на стул ровно напротив. Мускулы его были напряжены, челюсти сжаты. Он словно вздумал поиграть в «гляделки» с Сестрой, взирающей в никуда, и снискал высокое мнение Курланда о себе уже тем, что достаточно верил в себя для такой попытки.
Все это прекратилось, едва вошел лорд-командующий. Немногими звуками остались шипение закрывающихся дверей и гудение вновь запускающегося изоляционного поля. За единственным исключением те, кто еще не уселся, прекратили разговоры и заняли свои места.
Мышцы Курланда инстинктивно напряглись, как перед битвой, когда Боэмунд прошел к нему и крепко сжал предплечье, а пальцы правой латной перчатки сомкнул на его правой руке, притягивая Курланда ближе. Лицо верховного маршала, опаленное колдовским огнем, искажала гримаса неумолимого гнева, но объятия его оставались братскими.
— Я устал ждать, — сказал он.
— Я отчасти сомневался, что ты вообще станешь ждать, — отозвался Курланд, сжимая наплечник старого воина. — Мы расстались не на самой дружеской ноте.
— Время, проведенное наедине с бездной, — это время, проведенное наедине с мыслями. Вот почему подобного следует избегать. — Его аутентический глаз моргнул, глядя на Курланда. — Но я пришел поставить под сомнение тот путь, которым ты можешь повести нас всех, если меня не окажется рядом. Я буду твоим капелланом, брат, твоим евангелистом, особенно если ты скажешь, что не нуждаешься во мне.
Лорд-командующий натянуто улыбнулся и указал Боэмунду на его кресло.
— Я вовсе не против, брат.
И лишь тогда, выдвинув свой стул во главе стола, Курланд почувствовал в полной мере, что за общим спокойствием кроется напряженное ожидание. Все глаза и уши были обращены к нему: первому после Императора, от слова которого зависело все. Руководство Сенаторумом толком не подготовило его, потому что этих людей он уважал.
— Где Евклидис? — спросил Тирис, когда Курланд сел. — Антарес и Йарос из моего отделения сопровождали третьего орочьего псайкера по координатам встречи с Испивающими Душу. Йароса ждала должность сержанта в новой истребительной команде «Ультима».
— Мы можем только предполагать, что по какой-то причине Испивающие Души так и не получили наше сообщение. Или же их поход против Зеленого Рева оказался дольше и труднее нашего.
Со всей серьезностью обозначилось отсутствие третьей части объединенного флота. Худшие опасения не нуждались в том, чтобы Курланд их озвучивал. Он придирчиво выбрал для Черных Храмовников и Испивающих Души самые стратегически маловажные и малонаселенные сектора, но орки уже почти захватили сегментум Солар. Возможность того, что Евклидиса убили или же он сам уничтожил банк данных с фрагментами последовательности координат, чтобы предотвратить их захват, нельзя было сбрасывать со счетов.