Аномалия (СИ)

– Ну давай хоть на камень, ножницы, бумага?
– Давай, – неожиданно соглашается он.
Мы можем очень долго так играть и всякий раз будет ничья. Не знаю, как у нас это получается, но результат налицо.
– У меня мама гинеколог. На дух не переношу все, что с этим связано. Я всегда обходил стороной все эти влагалищные истории. И я не хочу это нарушать.
– Поняла. Давайте так, Сергей Александрович, если признаете, что боитесь, что после этой влагалищной истории ваш якорь не сможет подняться, так уж и быть, рулить буду я, – молчит, прожигая меня взглядом. – Ну раз не признаете. Будем вместе познавать сие таинство.
Наверное, если бы не эта ситуация, я бы жуть как паниковала. Но именно страх Потапова меня забавляет. Приятно знать, что что-то может вывести его из равновесия.
Мы кое-как укладываем мечущуюся женщину на пеленки, так чтобы она оперлась спиной о спинку лифта, но положение, мягко говоря, неудобное.
– У тебя телефон тоже не ловит?
– Неа. Знаешь в чем проблема?
– Догадываюсь, – наклонившись к женщине, с явным огорчением произносит Потапов. Кладет руку на ее живот и поднимает на меня взгляд. – У нее схватки. Надо засекать.
– Проблема в том, что у нее могут быть стремительные роды. Если память мне не изменяет, они до двух часов. А учитывая, что это у нее четвертые роды…
– А учитывая, что я снова с тобой в замкнутом пространстве, благо не в шкафу, это непременно закончится так же, как и поход за яйцами.
– Не каркай.
Собираюсь с духом и обрабатываю перчатки водкой. Усаживаюсь и развожу колени женщине. Капец как страшно. Бедные храбрые гинекологи.
– Ну что там?
– Что, что. Писька.
– Дай мне.
– Нет уж. Перчатки у меня.
Капец. Ну она точно родит здесь. Ладно роды, а что делать с пуповиной? По моим глазам Потапов понимает все без слов.
– У меня появилась связь! – слышу его радостный голос. – Мама, привет. Не перебивай меня, пожалуйста. У меня ЧП, – слушать его встревоженный голос одно удовольствие. Вот только один минус. Я тоже хочу знать, что говорит по ту сторону трубки гинеколог.
– Включи на громкую. Я тоже хочу слышать.
Я была уверена, что он пошлет меня, но в лифте неожиданно зазвучал голос его мамы.
– А вообще не дрейфь. Главное – изображай вид бурной деятельности. Положи руку ей на пульс и сделай умное лицо. Ну и на живот тоже иногда клади. Она подумает, что ты профи. Лицо умное не забудь сделать. Никакой паники. И если все-таки дойдет до того, что она родит при тебе – тупо подставляй руки, он сам выйдет из нее. Тем более у нее четвертые роды естественным путем. Главное, не травмируй головку. Не тяни ни за что. И постарайся придерживать промежность рукой, чтобы избежать разрывов. Забудь чему вас учили в университете.
– Было бы что забывать.
– И если уж начнет выходить ребенок, не кривись при виде раскрытой вагины. А то роженица тебя неправильно поймет. Я знаю действенный способ, чтобы потом забыть эту картинку. Не переживай, все будет в нужный момент стоять как надо, – только не ржать. Максимально серьезное лицо, Эля. Но нет, не получается. – Ты не один в лифте? Кто-то еще рядом из врачей?
– Нет. Рядом больная из Гондураса с признаками шизоидной психопатии.
– Простите, пожалуйста. А подскажите, чем нам перевязать, а потом перерезать пуповину? – тут же встреваю я, но к нашему огорчению связь пропадает. – А что она до этого говорила?
– Молиться.
– Блин, ну и чем мы будем ее перевязывать? Ну допустим, перевяжем твоими волосами пуповину, – чего-чего?! – А отрезать ее как?
– Ты говорил, что хотел есть.
– И?
– Значит, ты перегрызешь пуповину. Там и вещества полезные и что-то вроде холодца. Ну мне так представляется. Холодец любишь?
– Гондураска, ты вроде еще не пила.
– Не вам ли говорить, товарищ пиздюн.
Ситуация накаляется до предела. Я начинаю конкретно нервничать, когда осознаю, что время между схваток учащается, а лифт стоит на месте! Что делать с пуповиной?! Колени затекают от такой позы, и я уже готова выть. Что уж говорить про женщину. Вдруг ловлю на себе внимательный взгляд Потапова.
 
– Что ты на меня так смотришь?
– Вдруг осознал кое-что.
– Что?
– Что моя мама мне кое-кого напоминает. Или наоборот. Сколько помню, папа ей всегда грозит отрезать секатором язык, – ух ты. Я должна радоваться или огорчаться, что похожа на его маму?
– Видимо, угрозы в вашей семье, Сергей Александрович, не эффективны. И кто же вам напомнил вашу матушку? – вместо ответа, Потапов подносит, найденные в сумке у женщины, кусачки для ногтей к моему рту.
– Чик-чик. И ты без языка.
– Я так понимаю, ты этим собрался перерезать пуповину.
– Ну, за неимением чего-то другого, я предпочту это.
– Сначала ее надо перевязать на двенадцать-пятнать сантиметров от пупка. Потом вроде пару сантиметров отступить и еще раз перевязать. И только потом перерезать. Чем мы ее перевяжем?
– Я уже нашел чем. Это на крайний случай. Я надеюсь, к этому времени нас отсюда вызволят.
Ни черта. Хочется громко материться, когда я понимаю, что все! Вот они стремительные роды, которые всегда опасны последствиями. И вот мы вдвоем на удивление слаженно делимся всплывающими в сознании знаниями про послед и прочее. Правда, когда я понимаю, что у нас скоро на руках будет ребенок, у меня возникает истерический смех при виде Потапова. Петь я начинаю совершенно неосознанно:
Мальчишки и девчонки,
А также их родители,
Влагалищные истории
Увидеть, не хотите ли?
Влагалищные истории
Экран покажет наш,
Истории в журнале "Вагинаш"
Пара -пара -пам-пам
Пара -пара -пам-пам
Пара -пара -пам-пам
В журнале «Вагинаш»
Пара -пара -пам-пам. Все!
– А язык я тебе все-таки когда-нибудь подрежу, – и ведь впервые за рабочий день говорит это не зло, а даже по-доброму, что ли. – Подвинься. Я буду принимать.
И вот ведь гад. У самого были перчатки. И только сейчас он принимается поливать их водкой.
Пожалуй, такого я не испытывала никогда. Ребенок не мой. Женщина совершенно мне незнакомая, которая наверняка добавила мне несколько седых волос, но как только появляется весьма тяжелый комок, который я неуклюже оборачиваю пеленкой, мне почему-то хочется плакать от переизбытка эмоций.
Наверное, я бы продолжала нести всякую чушь от стресса, но все же удача повернулась к нам передом перед тем, как мы собирались расправиться с пуповиной. И нет, чтобы нас освободили на десять минут раньше. Хотя, что-то в этом есть.
– А ты хочешь детей? – не знаю, как из меня вырывается этот странный вопрос.
– Когда-нибудь, лет в сорок.
– Почему так поздно?
– Потому что хочу воплотить свои амбиции в жизнь. А ребенок предполагает женщину. И то, и другое – слабость и зависимость, – почему это так… грустно слышать? Ах да, потому что я в него влюбилась и сейчас он совершенно точно не врет.
– Забыла вас поздравить. С лишением вас влагалищной девственности, Сергей Александрович.
– Герхер, закрой рот.
– Гергердт.
– Один хер. И не вздумай напиваться на корпоративе. Я за тебя больше впрягаться не буду.
Будешь, будешь. И не только это будешь.
  
Глава 26
 
Глава 26 
Настюха, Настюха, оторвать бы тебе ухо. Нет, два уха. И глаза выколоть. Боже, о чем я только думаю? И когда стала такой противной? Не настолько уж эта Настя мерзкая баба, чтобы выкалывать ей глаза. И тем не менее дать ей хорошенько под задницу, чтобы вылетела из этого ресторана прямиком к себе домой – очень хочется. А еще очень хочется не испытывать идиотскую и банальную ревность. Это никуда не годится, черт возьми!
Если бы здесь не было этой крысы, я бы сейчас не стояла и не напивалась вином. С Потаповым и алкоголичкой можно стать. Кто-нибудь скажите этой тетке, что нельзя так липнуть к мужику. Оботрись об него еще, гадина. А этот то ли от влагалищной истории заливает в себя алкоголь, то ли от того, что ему не нравятся обтирания безвкусной. Хотя, последнее маловероятно. Он ее вполне себе мило обнимал в сестринской.