Аномалия (СИ)

– И тебе писю не застудить. Пойдем, – кивает в мою сторону. 
Мы молча доходим до дороги и как только скрываемся с поля зрения его друзей, он выхватывает у меня бутылку. 
– Эй. 
– Рот закрой и иди вперед. 
– Там вообще-то нет домов. 
– А ты думала, что я иду снимать на телефон хуету, которую тебе наказала Вика, целью которой тебя не только раздеть, но и чтобы ты вляпалась в какое-нибудь дерьмо? 
– Тебя все-таки папа подослал? 
– Ты совсем идиотка? Я не знаю твоего папашу и никогда не узнаю. 
– Тогда какая тебе разница куда я иду?! – выхватываю бутылку. – Нечего сказать? Ну вот и не лезь. 
– Ты же не дура на самом деле. Что творишь? 
– Не дура, но иногда можно и почудить. Никто не верит в твоей компании, что я смогу это сделать. А я сделаю. Вы мне все надоели. У меня что на лбу написано «никчемность»? Папа не верил, что я сама поступлю в универ и всячески вставлял мне палки в колеса, чтобы я поступила туда, куда хочет он. А я поступила сама на бюджет. Ясно тебе? Сама! И без лишней скромности скажу, что одна из лучших. И отнюдь не из-за оценок в красном дипломе, на который я, между прочим, иду. Мама не верила, что я смогу жить сама, а я живу! Да, хреново, но не хуже некоторых. Они были уверены, что я не смогу себе яичницу поджарить, потому что это всегда делали другие. А тоже мне умники, как я должна была научиться готовить, когда это делает повар?! А я научилась, пусть всего несколько блюд. Но я даже этот дебильный плов освоила, чтобы порадовать твою бабушку, любящую экзотику. И гнезда эти придурочные тоже. Так что отвали от меня. Сказала залезу в дом и украду яйца, значит, сделаю. Не хочешь снимать – сама всё сделаю. 
Разворачиваюсь и решительно направляюсь в сторону домов. Несмотря на гуляющий в крови алкоголь, иду я даже не спотыкаясь. 
Я была уверена, что Потапова не увижу, ибо он тот еще принципиальный засранец. Но он в очередной раз удивил, поравнявшись со мной. 
– А как же ваша непокобелимость, Сергей Александрович? Ой, непокобелиность. Кобелиность. Колебимость. Ай, хрен с ней, ты понял. 
– Замолкни уже и топай куда задумала. 
Идем мы по ощущения долго. Потапов уже конкретно нервничает. 
– Ты решила дойти до другого города? 
– Нет. Я выбираю стремный старинный дом, в котором, как в кино, будет ключ под ковриком. Или в котором есть деревянное окошко, в которое я заберусь. И чтобы не было машины. Значит, хозяев дома нет. 
– Вау, ты еще что-то соображаешь? 
– Сам же сказал, что я не дура. 
– Иногда я ошибаюсь. 
– Итак, вот этот, – тычу пальцем в очень старенький, еле дышащий домик, но, судя по следам машины, все же жилой. Давай снимай меня на камеру. 
Радостно потираю руки перед преступлением года. Калитку открыть удается без каких-либо сложностей. А вот ключа под ковриком не оказывается. И как залезть в окно – ума не приложу. Порча имущества точно не для меня. Еще все осложняется тем, что возможно дом все же не жилой и нет там никаких яиц, и все будет зря. 
– Подними горшок и посмотри под ним.
Уж никак не ожидала, что Потапов будет мне помогать. Еще больше я удивлена тому факту, что ключ действительно оказывается под горшком. Кладу ключ обратно и аккуратно открываю дверь. Прохожу внутрь, подсвечивая телефоном. 
– Блин, у меня зарядка заканчивается.
– У меня тоже. Давай живее и потише. 
– Думаешь, кто-то есть в доме? 
– Надеюсь, нет. Включи фонарик. 
Здесь определенно живут люди. В холодильнике оказывается несколько палок смачной колбасы и куча мясных вкусностей. О мой Бог. А вот яиц нет. 
– Яичек нет. 
– Здесь есть другой холодильник. 
– О, точно. Снимай меня на камеру. 
Открываю второй холодильник, который почему-то совсем не охлаждает. А тут прям кладезь упаковок с куриными яйцами. Наверное, какие-то фермеры. Достаю две упаковки и демонстрирую Потапову на камеру. Выкуси, Викуся. Потапов тут же убирает телефон в карман джинсов. 
 
– Пойдем. 
– Нет. У меня есть еще одно дело. Я кушать жуть как хочу. 
– Еще раз произнесешь при мне «кушать», я за себя не ручаюсь. 
– А что не так? Прекрасное слово. 
– Я тебя предупредил. 
Достаю из сумочки блокнот, отрываю лист и принимаюсь писать записку. Справившись с сей тяжелой ношей, достаю из сумочки последнюю имеющуюся купюру и кладу на записку. Подхожу к холодильнику и не мешкая достаю тонкую палочку вареной колбасы и отрываю упаковку. Потапов же берет мою записку и читает вслух. 
«Добрый вечер. Извините, пожалуйста, за вторжение. Нам очень хотелось кушать, поэтому мы взяли у вас два десятка яиц и колбаску. Денюжку оставили на столе. Спасибо». 
– Нет, ну я, конечно, знал, что ты с припиздинкой, но не до такой же степени. 
– Глубоко в душе я очень нежная и добрая девочка. Меня будет грызть совесть, если я не заплачу за то, что позаимствовала. Так что только так. Зато смотри, какой правильный дом я выбрала для задания. Ну признай, что у меня глаз алмаз. 
– Разбежался. 
– А вот и зря. У меня глаз алмаз.
– Кстати, ты первый человек на моей памяти, который носит с собой наличку. 
– Ой, да я раньше и в руках их не держала. Но когда съехала от родителей и стала сдавать украшения в ломбард, узнала, как выглядят денюжки. Вот недавно новые сдала и снова получила пачку. И специально не кладу на карту, чтобы все не потратить. А так наличка есть, а больше нет. И не потратишь, – что я вообще несу?! И кому. Позорище. – Я пошутила. Я ничего не сдаю в ломбард. 
Откусываю колбасу под цепким взглядом аномального. 
– Я колбасу сто лет не ела. Все равно я уже нагрешила сегодня, можно и колбаски покушать. От одного раза же не умру, да? Как думаете, Сергей Александрович?
– От колбасы точно не умрешь. А от дурости – да. Я первый и последний раз нанимаюсь тебе в няньки. 
– А, кстати, зачем ты поперся за город, если этого не хотел? 
– Тебя решил непутевую проконтролировать. 
– А что так? Уже поплыл? – точь-в-точь повторяю произнесенную им фразу. 
– С четырех лет, – парирует в ответ. 
Какая-то странная ситуация. Стоим в полутемноте, я с колбасой, он с виски и какого-то лешего улыбаемся друг другу. Наверное, так бы и стояли, если бы не звук подъехавшего автомобиля. 
– Это что? – тихо интересуюсь я. 
– Это жопа. 
– Блин! 
Заворачиваю колбасу в пакет и запихиваю в сумочку. Совершенно не соображаю, что делать. Глаза мечутся, и я интуитивно захожу в какую-то комнату.
– Ты куда?
– В шкаф. 
– Совсем долбанулась? С яйцами? 
– А что еще делать?
– Что угодно, но не в шкаф. И оставь яйца. 
– Да прям щас. Я без них к озеру не вернусь. К тому же, я за них заплатила. 
Оба замираем, когда осознаем, что хозяева подходят к входной двери. Резко открываю старинный шкаф и залезаю внутрь. 
– Чего стоишь? 
– Только идиоты прячутся в шкаф, – шепчет Потапов, залезая ко мне. – Ты кино не смотрела? Это всегда заканчивается плохо. 
– Не всегда. У нас будет все хорошо. Вот тебе крест даю. Да и я чувствую, что это дом хороших людей. Сейчас они лягут спать, и мы уйдем. У меня же глаз алмаз.
– Тихо. 
Мы оба замолкаем, и я передаю Потапову упаковки с яйцами. Сама же тянусь за колбасой. А потом за каким-то фигом аномальный подсвечивает меня телефоном, аккурат, когда я откусываю кусок. И смотрит на меня так, словно я за нее не заплатила.
– Ну что? Я кушать хочу.