Аномалия (СИ)

– Не все, что угодно, ваша одежда не соответствует нормам отделения, – ну не тебе уж говорить, с расстёгнутым халатом и грудью навыкат. – Больше не приходите в такой одежде. Вас не было больше недели. По какой причине?
– Я болела. У меня была пневмония.
– И как вы это можете доказать?
– Сергей Александрович в курсе. Он может подтвердить, – переводит на меня взгляд. А хрен тебе.
– Я? С какой стати? Только с твоих слов, Эля, – ну не все же тебе лыбиться и борзеть.
– Значит, официальной справки у вас нет. Я правильно понимаю? То есть я уже могу доложить о ваших прогулах в деканат?
– Не было никаких прогулов, – нахмурив брови, отчаянно произносит Эля. И, воспользовавшись тем, что Насте звонят, она тут же тянется к сумке и надевает халат.
– Вы же можете подтвердить, что я действительно болела, – зло шепчет Эля.
– Зачем? Люблю бои.
– Какие бои?
– Сучьи, – медленно наклоняюсь к ней. Только сейчас понимаю, что от нее пахнет приятно. И вовсе не духами. Чем-то сладковатым, но не приторным. Как будто пропахла ванилином. Ну давай еще лизни ее, полудурок. – Когда одна сучка топит другую. Что может быть прекраснее женских боев? – шепчу ей на ухо. – Предсказываю: будет один-ноль не в твою пользу.
– Я принесу справку, – уверенно произносит Эля, как только Настя кладет трубку.
– Жду ее уже завтра. Помимо несоблюдения дресс-кода, вы нарушаете санитарно-эпидемиологические правила. Медработникам запрещается иметь такой маникюр.
Ах, как приятно видеть на лице конопатой возмущение. Прелесть как хороша в гневе.
– У меня коротко постриженные ногти, не выступающие за подушечки пальцев и светло-розовый лак. Я не в хирургическом отделении. А у вас, кстати, наращенные ногти, что точно противоречит нормам.
Поддайте жару, девки. А лучше сразу вызовите ментов. Кто первый даст меж глаз? Однозначно Эля. Ох, придется принцессе к папе обращаться.
– Сергей Александрович, вы не против, если сегодня ваша студентка пройдет практику у меня? – ух ты, без драки на виду у всех. Жаль.
– Я только за, Анастасия Игоревна. Вперед, Эля, практиковаться у более опытных коллег.
Готов поклясться, что впервые вижу на ее лице панику и мольбы о помощи. А вот хрен. Тебе, деточка, будет полезно подправить корону на голове.
  
Глава 13
 
Скидываю перчатки в мусорный бак и выхожу из клизменной. Казалось бы, я должна ненавидеть белобрысую суку, унизившую меня ни за что при кучке ее пациентов. И тем более обязана воспылать к ней жаждой мести за то, что после всего она отправила меня делать клизму трем больным. Но думаю я, после всего этого, исключительно о том, как не расквасить морду и не выцарапать глаза Потапову.
Не припомню, когда мне было так обидно. Ведь он мог подтвердить, что я болела, а не прогуливала. Тварь! Ненавижу!
Перевожу взгляд на часы: половина третьего. Славненько. За столько времени я даже на стену не облокотилась, не говоря уже о том, чтобы присесть. Ладно, переживу один день с этой сукой. Но проблема в том, что дальше может быть только хуже.
То, что белобрысая имеет виды на мудака – факт. Как и то, что последний глазел на меня на меня в ординаторской не как куратор на студентку, оценивая ее знания. И стерва не могла этого не заметить. И вот тут большая проблема. Как бы показать, что он мне на фиг не сдался? Попросить перевести меня к Руслану? Идея неплохая. Еще бы справку где-нибудь достать.
Нехотя подхожу к сестринскому посту, возле которого расположилась белобрысая, о чем-то разговаривающая с процедурной медсестрой. Швабра. Ни вкуса, ни чувства такта. И как же от нее разит бабкинскими духами. Мерзость. Ладно, дерзай, Эля. Произнеси имя этой гадины вслух.
– Анастасия Игоревна, я все сделала.
– Молодец. Очень неожиданно. Медсестры похвалили мне твою работу. Не думала, что ты такая способная, – отходит немного в сторону от поста и вручает мне в руки историю болезни. – Тебе бы в медсестры идти, а не во врачи. Не думала остановиться на этом уровне? Тогда и прогуливать бы практику не пришлось.
 
Спокойно, эта сука меня провоцирует. Потерпи, Эля. Я, конечно, в два счета могу ее вышвырнуть из отделения, всего лишь одним звонком папе. Но это будет слишком легко. Он ведь только и ждет, когда я облажаюсь. Хотя, этого ждут все. Выкусите вы у меня. Не дождетесь.
– Я не прогуливала, а болела. И нет, пока не думаю останавливаться.
Боги, сегодня вечером я напьюсь от гордости за себя. Если бы утром мне сказали, что я смогу вполне спокойно ответить на действия и слова этой суки, я бы померла от смеха. Расту на глазах. Еле подавляю в себе непрошенный смех.
– Время покажет. Смотри, – тычет пальцем в бумажку, наклеенную на историю болезни. – Приведи мальчика в порядок. Смени подгузник, помой, чтобы его приняли на перевязку. А потом отвези в хирургию. Пятый этаж, четвертый корпус. Там ему обработают ногу, и вернешься сюда. Вместе с ним, разумеется.
Мальчик? Мужику лет шестьдесят и весит он килограмм сто двадцать. Более того, по виду он вообще не транспортабельный. Я физически не смогу ни перевернуть его, ни самостоятельно везти его через улицу. Ну и сука. По глазам вижу, ждет, что я взбрыкну.
– Я правильно понимаю, что мне надо отвезти его на каталке в другой корпус? Через улицу? Одной.
– Да, правильно. Вперед за работу.
– Анастасия Игоревна, думаю, юному дарованию будет куда интереснее и полезнее принять больную с волчанкой, – еще никогда голос Потапова мне не казался таким мерзким. Уничтожу, как букашку, когда появится возможность. – Когда еще увидишь такого пациента? Тем более наша санитарка уже свободна. Иди, Ариэль Константиновна. Седьмая палата, – забирает у меня историю болезни «мальчика» и вкладывает мне в руку новую.
И вроде бы надо радоваться, что не придется тащить сто с лишним килограмм, но радости совсем нет. Потому что принимать хоть какую-то помощь от этого козла еще хуже, чем плясать под дудку белобрысой. А ведь еще вчера я думала, что он вовсе не такой плохой, каким хочет показаться. Идиотка.
– Думаю, юному дарованию надо переквалифицироваться в медсестры и выполнять поручения врачей. Делать клизмы у нее неплохо получается, в отличие от осмотра и опроса больных, – вот же сука. – А диагнозы ставить – это точно не ее конек.
– Научится. Иди, – подталкивает меня, касаясь рукой моей талии. Вообще смертник, что ли, трогать меня? Еще и при белобрысой?
Каким-то чудом не произношу этого вслух.
***
Я была уверена, что никакой больной с СКВ не существует и эта свинья решил плюнуть в меня оставшимся благородством. Но нет, как только я начинаю изучать историю болезни, понимаю, что он не соврал. И пусть поступила девушка с осложнениями сахарного диабета, это не отменяет того, что у нее и вправду есть волчанка.
Не припомню, когда в последний раз чувствовала себя такой окрылённой. Да это уникум какой-то. Мечта всех студентов – поймать такую патологию. Чего не скажешь о девушке, имеющей все, что только возможно. Пытаюсь скрыть свое внезапно приподнятое настроение, чтобы не подумала чего дурного. Больному человеку не объяснить, что я радуюсь не ее болезни. Еще никогда я не проводила столько времени с пациентом.
– Думаю, Светлане уже пора отдохнуть, – дергаюсь, когда слышу позади себя знакомый голос.
– Да ладно вам, Сергей Александрович. Я впервые вижу у вас на практике заинтересованное лицо. Пускай порадуется девочка такой пациентке, как я. Да и она мне досуг скрашивает. Она, кстати, все правильно сделала?
– Скоро узнаем.
– Ну вы же смотрели, – замечательно. Он еще и наблюдал за мной. А эта тоже хороша. Хоть бы какой-нибудь знак подала.
– Все проаускультировали, Ариэль Константиновна? – жаль. Как же жаль, что рядом нет кипятка. Но объективности ради, он, в отличие от белобрысой, пока не унижает меня ни за что перед пациентами.
– Все, что надо я услышала, – на удивление спокойно произношу я, не поднимая на него взгляд.