Скажи, что ты видишь (СИ)

Гермиона вздрагивает от осознания, поднимая взгляд.
— Невилл, — снова утерев слезы, берет она себя в руки и оборачивается, — вы пытались вытащить их из этого сна?
— Разумеется, — кивает он, — каждый божий день пытаемся что-то придумать. Сюда приезжали, как мне кажется, все уважающие себя зельевары магического мира, — указывает он себе за спину, — чего только не смешивали, но все без толку.
И Гермиона Джин Грейнджер все понимает.
— Я вытащу тебя, — заявляет она и прикасается губами ко лбу Северуса, оставляя долгий, тихий поцелуй, — я тебе клянусь. Невилл, помоги встать.
Лонгботтом в замешательстве смотрит на девушку, но вопросов не задает. Что во сне, что в реальности — лучшее качество Невилла. Он помогает ей встать.
— Где варят зелья? Веди меня туда, не задавай вопросов.
Невилл снова слушается, ведет девушку вперед, через двери в соседнюю комнату, сплошь заставленную склянками. В воздухе витает запах не свершившегося волшебства. Гермиона начинает сразу искать все необходимые ей ингредиенты.
— Зажги огонь, — требует она, — поставь котел.
— Хорошо.
Невилл ретируется к котлу, выполняет ее просьбу и встает по стойке смирно, словно ожидая указаний. Гермиона чувствует бешеный прилив сил. Она слишком долго спала, наконец у нее появился стимул, чтобы проснуться.
— Все это неси к котлу, давай, — просит она, выставляя те ингредиенты, которые уже нашла.
Ей все еще тяжело стоять, поэтому она опирается одной рукой на стол, продолжая поиски. Невилл послушно делает все, что она говорит. Выставив возле себя все необходимое, Гермиона останавливается у котла и на мгновение закрывает глаза.
— Можешь остаться здесь, если не будешь задавать вопросов и будешь вести себя тихо, мне надо сосредоточиться.
— Как скажешь, — у стены останавливается Невилл, сцепив за спиной руки в замок.
Он понятия не имеет, что она делает, но знает, что у Гермионы ничего никогда просто так не происходит. Невилл всегда доверял ей, доверяет и сейчас.
Грейнджер глубоко вдыхает, возрождая воспоминания. Она почти чувствует, как возвращается в подземелье, как Северус останавливается за ней, как его тепло окутывает ее тело, как его дыхание путается у нее в волосах.
Руки начинают все делать сами. Механическая память работает самостоятельно.
Грейнджер почти чувствует поцелуи Северуса, его прикосновения, теплые ладони. Ингредиенты попадают в котел один за другим. Двадцать один предмет друг за другом попадает в кипящую жидкость, выдерживая время с установленной температурой кипения.
Гермиона делает это зелье не одна. Северус с ней. Он всегда с ней.
Поэтому вскоре перед ней в котле кипит зелье приятного молочного цвета. И в комнате пахнет луговыми цветами, дождем и солнцем.
Гермиона наливает пробирку и не без помощи заклинания охлаждает ее, после чего сжимает в ладони. Она не дает Невиллу вставить и слова и уже без его помощи, на окрепших ногах и подгоняемая надеждой идет обратно, сразу направляясь в его палату.
— Я уже здесь, — улыбается она, присаживаясь на постель, — я здесь, Северус…
Гермиона даже не обращает внимания, что следом за ней в палату входит Невилл и мадам Помфри. Ей до этого нет никакого дела.
— Давай, я помогу, — ласково шепчет она, приподнимая его голову и начиная вливать ему зелье.
Мадам Помфри уже делает шаг вперед и открывает рот, но Невилл выставляет руку вперед, останавливая ее и вынуждая замолчать. Женщина повинуется.
Северус выпивает зелье, Гермиона помогает ему сглотнуть и, убрав склянку в сторону, обхватывает его лицо руками.
— Ну же, — лихорадочно бегает она взглядом по его лицу. — Северус, ну же, не оставляй меня одну. Не смей оставлять меня одну, — шипит она, чувствуя, как глаза снова наполняются слезами.
Она гладит его по лицу, но ничего не происходит, и надежда начинает постепенно гаснуть в ней.
— Пожалуйста, — умоляет она, опустив голову на его грудь, — Мерлин, пожалуйста, верни его мне…
И Гермиона чувствует, как его сердцебиение ускоряется. Она поднимает голову, с надеждой вглядываясь в каждую черту его лица, а затем видит, как веки его трепещут, и в следующее мгновение видит родные глаза.
  
— Северус, — она широко, искренне улыбается и нервно смеется, ощущая, как грудную клетку почти разрывает от грядущих рыданий.
Северус смотрит на нее, но глаза его совсем не похожи на те, что Гермиона видела изо дня в день своей жизни с ним. Девушка порывается обхватить его лицо ладонью, но Северус тактично уворачивается от прикосновения и смотрит на девушку с прежней холодностью преподавателя по зельеварению.
— Мисс Грейнджер, — хрипло произносит он, — не терплю, когда в мое личное пространство кто-то врывается без моего позволения.
Гермиона отдергивает руку, как от огня, и встает с места, делая два шага назад. Мадам Помфри вскидывает руки и тут же мчится к профессору, начиная задавать ему сотни вопросов.
Грейнджер стоит в стороне, не в силах оторвать от него глаз, и у нее не хватает сил спросить у него, что он видит, потому что взгляда Северуса она не узнает. Гермиона осознает, что происходит.
Северус ничего не помнит.
========== 7. ==========
Гермиона так и стоит на одном месте, словно пустив корни в землю, и не может пошевелиться. Северус смотрит на нее какое-то время, но все же отводит взгляд, и это причиняет почти физическую боль.
Мадам Помфри, оказывается, вовсе не бежит к нему с расспросами, она взмахивает палочкой, что-то произносит, и голубой шар исчезает из комнаты, вырвавшись в окно.
Гермиона сразу понимает, что сделала женщина. Она отправила патронус в Министерство, а это значит, что всего через пару мгновений всё резко изменится. Только эта опасная мысль и помогает ей сдвинуться с места, подойти на негнущихся ногах к его постели и обессиленно присесть рядом, не беспокоясь о сторонних взглядах.
— Профессор, — заставляет она себя говорить, — скажите, что вы видите?
Северус смотрит на нее с выдержанной холодностью, в глазах зельевара горечь, непривычная тьма и закрытость. Он вышел из сна, в котором пробыл четыре месяца, и Гермиона это понимает. Понимает его растерянность и, возможно, злость от непонимания.
Не может только принять той мысли, что он оставил ей их воспоминания, и теперь ей придется жить с ними, зная, что они принадлежат теперь только ей. Северус лишил себя возможности быть их частью.
— Довольно глупый вопрос, мисс Грейнджер, особенно с вашей стороны, — хрипло произносит он.
Его губы сухие, дыхание тяжелое, а взгляд совсем чужой. Гермиона чувствует, как от несправедливости сжимается все ее существо, заставляя неприятный ком подняться к горлу.
— Мисс Грейнджер…
Всего на мгновение Гермионе кажется, что сейчас все будет хорошо, как в самых глупых, романтических маггловских фильмах. Что он внезапно придет в себя, прижмет ее к себе и под красивую музыку утянет в поцелуй.
— Могу я как-то вам помочь?
Но это не маггловский фильм, это жизнь, ее реальная жизнь. Потому что она сидит на холодном полу возле его постели, кругом белые стены противного сердцу Святого Мунго, а человек, который стал ей дороже собственной жизни, вот-вот лишится свободы, потому что никто не знает правды.
Никто не знает, что Северус спас магический мир дважды. Что он всю жизнь всех спасает. Что он спас ее, а сейчас она сгорает от невозможности помочь ему, потому что не знает, как этого сделать.
И ей хочется сказать, что Северус уже помог, что теперь все в ее руках, что теперь она должна понять, как ему помочь. Что она любит его. Что она костьми ляжет, если придется, но вслух лишь:
— Нет, не можете, — горло сдавливают слезы.
Белоснежная шторка дергается от трансгрессии, и в палату входят два мракоборца в черных мантиях. Гермиона даже не может заставить себя пошевелиться, чувствует только, как Невилл оттаскивает ее, поднимает на ноги, уводит из его палаты.
— Оставьте, — срывается у нее голос, — не трогайте его!