Солнце Моей Жизни (СИ)

С жадностью погружаю в неё ещё один палец и исследую её горячее лоно. Она пытается вырваться, но я сжимаю её щёки свободной рукой и вглядываюсь в распахнутые глаза.
— Я уже чувствую твою влажную благодарность, девочка. Будь посговорчивей.
Она напрягается всем телом, когда я в очередной раз резко вставляю ей. Утыкаюсь носом в её волосы и вдыхаю свежий аромат её духов. После нескольких отчаянных толчков я ощущаю, как её стеночки начинают крепче сжимать мои пальцы. Они пульсируют. Она думает кончить вот так просто? После всего, что сегодня устроила? Нет, детка, сегодня мы тут не ради твоего удовольствия!
Я вынимаю пальцы, беру её за плечи и поворачиваю к себе спиной. Надавливая рукой на спину, я стаскиваю с неё трусики и кладу их себе в карман. Потом поднимаю подол её платья и шлёпаю по мягкой и упругой коже. От шлепка остаются красные следы. Кира вскрикивает и дёргается от неожиданности. Её задница уже давно напрашивается на наказание. Что же, теперь я себя сдерживать не собираюсь.
Завожу её руки за спину и не даю пошевелиться. Тру указательным пальцем между её ног, собирая влагу. Она сама не замечает, как подаётся вперёд навстречу моей руке. Да ей просто не терпится! Я убираю руку.
— Стой спокойно. У тебя вообще не осталось самоуважения? — Жестокие слова слетают с моих губ, и она затихает. Затем я раздвигаю её сзади и нащупываю плотную звёздочку попки.
— Ты что делаешь? — слышу испуг в её голосе. — Пожалуйста, не надо!
— Расслабься. — командую я и начинаю аккуратно вводить мокрый от её соков палец.
Она пораженно охает и делает отчаянную попытку вырваться. За что снова получает увесистый шлепок. Я отпускаю её руки и прижимаю к стене всем телом. Свободной рукой проникаю спереди и начинаю поглаживать. Она такая влажная и вкусная, что я с трудом борюсь с желанием взять её жёстко безо всякой подготовки.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я снова утыкаюсь пальцем сзади. Она очень узкая, и при каждом моём движении я чувствую, как она вздрагивает. Продолжаю двигаться спереди и сзади, аккуратно проникая всё глубже и глубже. Девочка издаёт громкие стоны вперемешку со всхлипами. Скоро мой палец перестаёт ощущать тугое сопротивление, и начинает более свободно проникать в неё. Её передние губки так набухли и увлажнились, что я решаю перейти к следующей фазе нашей сумасшедшей игры.
Расстёгиваю ширинку брюк и высвобождаю себя. Я уже давно готов. Мой член твёрд как камень. До рези хочу её. Девочка пытается дёрнуться, но я несколько раз с силой обрушиваю свою ладонь на её нежную плоть. Шлепок. Шлепок. Шлепок. Она вскрикивает и замирает.
— Просто бери, что хочешь и уходи. — я чувствую обречённость в её голосе. Она обмякает и больше не сопротивляется.
Ну уж нет, детка! Тебе меня не одурачить. Ты кончишь, как и всегда. И будешь ненавидеть себя за это.
— Не пытайся меня обмануть. — говорю я, пристраиваясь между её ног. — Я же знаю, как тебе это нравится. Ты только прикидываешься невинной овечкой, а на самом деле отчаянно жаждешь меня. Ведь знаешь, что мы идеально подходим друг другу. Ты самая грязная из всех моих женщин. В отличие от остальных, ты по-настоящему получаешь удовольствие от всего, что я с тобой делаю.
Провожу членом по её горячей промежности. Из неё сочится море удовольствия. Неглубоко погружаюсь в него и слышу её взволнованный стон. Я двигаюсь медленно, перебирая пальцем её складочки. Она тихо всхлипывает от моих проникновений. Но это далеко не всё, что я могу ей предложить сегодня.
— Твою мать, ты такая мокрая, — с презрением бросаю я. — Ты даже притвориться не можешь, что тебе не нравится, правда?
Она вздрагивает от моих слов, будто от пощёчины. Я усмехаюсь и выхожу из неё. Теперь я покрыт её тягучей смазкой и готов открывать новые берега. Я раздвигаю её половинки и пристраиваюсь сзади. Надавливая на упругое колечко, я медленно проникаю внутрь. Девочка хватает ртом воздух. Я останавливаюсь, даю ей привыкнуть и продолжаю ласкать пальцем её клитор.
— О, чёрт… — стонет она, когда я начинаю плавно покачиваться вперёд-назад.
— Неплохо да? — интересуюсь я и начинаю ускорять движения.
Внутри неё так туго, что я с трудом погружаюсь головкой. Во время моих толчков она уже не стонет, а громко кричит. Я знаю, что ей немного больно, но не могу отказать себе в этом плотно облегающем меня удовольствии. Я уже давно приучил её тело к удовольствию со щепоткой боли. Пусть в этот раз боли будет чуть больше.
— О, нееет…! — вскрикивает она, когда я вторгаюсь глубже. Я оказываюсь в ней уже наполовину. Её бутончик уже не такой тесный, и я резко подаюсь вперёд, заполняя её полностью. Чертовски приятно.
— Ты хочешь, чтобы я остановился? — хрипло рычу ей в ухо, продолжая медленно двигаться в ней.
— Я хочу… — она сбивается и дышит очень часто. — я хочу, чтобы ты уже наконец заткнулся к чёртовой матери! — с ненавистью стонет она и подаётся задницей мне навстречу.
От этого её движения у меня будто срывает башню. Я прикусываю нежную кожу на затылке и больше не осторожничаю. Хватаю её за бёдра и дёргаю на себя. Детка потрясённо охает. Я делаю её шире, распираю её узкую задницу своим мощным стояком.
— Да, вот так, Кира, мать твою! — рычу я ей в волосы и начинаю бешено вколачиваться в неё. Всё сильнее, резче и жёстче.
Она громко вскрикивает и выгибается. Я не могу насытиться её сладкой и тугой дырочкой, которую ещё никто до меня не успел распробовать. Каждое моё резкое проникновение отзывается дрожью в её теле. Я смотрю на нас в зеркало. Она кажется такой маленькой и беззащитной по сравнению со мной. Её глаза закрыты, а светлые пряди волос, выбившиеся из причёски колеблются от каждого моего удара. Её светлый образ ярко контрастирует с моими тёмными волосами и костюмом. Мы как ангел и демон сошедшие с полотен итальянских художников эпохи Ренессанса.
Мы продолжаем наш бешеный ритм, пока я не чувствую, как она начинает обхватывать меня сильнее, ритмично сжимаясь вокруг члена. Я помогаю ей спереди, массируя припухший клитор, и скоро она выгибается, охваченная экстазом. Детка кончает так бурно, что не замечает, как ручка двери позади тихо поворачивается. В зеркало я вижу, как открывается дверь.
Я закрываю глаза и продолжаю свои движения. Обхваченный её тугим колечком, я не заставляю её долго ждать и, твердея ещё сильнее, изливаюсь в неё. Заполняю всю её собой. Да, блядь, это прекрасно!
Мы пытаемся отдышаться. Наши сердца бьются так громко, что мне кажется эти отчаянные удары слышны не только нам, но и тем, кто нарушил наше уединение.
Я выхожу из моей девочки и на секунду задерживаю взгляд на её спокойном и безмятежном лице. Почти жалею о том, что я сделал. Но та часть моего сознания, которая повиновалась ей так долго и слепо теперь должна умереть. Я приговорил её ещё полчаса назад.
Вытираюсь о подол её платья и вижу, как Кира нехотя открывает глаза. Из нас двоих я первый возвращаюсь в реальность. Отстраняюсь от неё. Больше не находя во мне опоры, Кира пошатывается. Она медленно поворачивает голову и смотрит в зеркало. От расслабленного и немного сонного выражения на лице не остаётся и следа. Её глаза округляются, когда она видит отражение людей в зеркале. Страх и шок читаются в её поднятых бровях и приоткрытом рте. Без доли смущения я застёгиваю ширинку и оборачиваюсь.
— Анна, ты, всё же пришла! — развязно бросаю я в лицо женщине, застывшей в дверях.
Она не менее шокирована, чем Кира. Её лицо побледнело. Кажется, будто её сейчас стошнит.
— О, да ты не одна, я смотрю. Потеряли свою маленькую Мисс Феминистку? — обращаюсь я к застывшим позади Анны Лие и Джейку.
У Джейка и Анны на лицах застыли похожие выражения отвращения. Интересно, как общие мысли могут объединить двух столь непохожих друг на друга людей.
— А я тут даю частный урок своей племяннице. У нас с ней не самые здоровые отношения, как вы уже, наверное, поняли. — я развожу руками. — Но что я могу поделать. Лолита Набокова и рядом не стояла с этой девочкой. Она с детства соблазняла меня. Сначала я противился, но потом, всё же, поддался искушению. Каюсь, грешен. — я выливаю этот безумный поток вранья по-английски, чтобы даже этот дебил Джейк меня понял.