Солнце Моей Жизни (СИ)
Я складываю все самые необходимые вещи в небольшую дорожную сумку и выхожу из квартиры Лии. По дороге обратно в хостел телефон вибрирует. Конечно же, это снова он.
Кирилл: «О сладостное раненое имя! Лежи отныне на моей груди, пока твои не исцелятся раны».
Хм… Шекспир? Это что-то новенькое. Интересно, что он имеет ввиду? Это цитата из ранней пьесы «Два веронца». Может быть, он намекает на безответную любовь Протея к Сильвии?
Я: «Если ты хочешь дальше процитировать «Прямых речей от женщины не жди: в её “уйди", звучит “не уходи”», то не старайся, это не наш случай.»
Кирилл: «Нет, не угадала. Подумай ещё.»
Кирилл: «А почему не наш случай? У нас с тобой вполне шекспировские страсти. Я не единственный писатель, кому доставляет удовольствие испытывать главных героинь на прочность. Хотя бы посмотри, что Уилл сделал с Сильвией? Думаешь, после похищения разбойниками, она осталась всё той же невинной маленькой принцессой? Не думаю.»
Я: «Ты явно не знаток кратких жанров в литературе. В смс не принято писать несколько абзацев»
Я: «Сильвия не принцесса. Она — дочь герцога. Двоечник.:-)»
Кирилл: «Да, краткость не моё. Ты же помнишь, какой я занудный болтун?»
Я: «Ты вовсе не занудный.»
Кирилл: «Я скучал по нашим литературным дебатам.»
Я: «Ты всё равно никогда не прислушивался к моему мнению.»
Кирилл: «Ты — единственная, к чьему мнению прислушиваюсь.»
Я: «Так зачем ты заговорил о Шекспире?»
Кирилл: «Это будет твоим домашним заданием.»
Я: «Вот по ним я точно не скучала!»
Хотя, я, конечно, вру. Я скучала по ним. И по нашим разговорам о книгах, о различных интерпретациях произведений искусства. Наверное, я изначально и влюбилась в Кирилла именно из-за того, с каким жаром он рассуждал о важности творчества в жизни человека. Я не знаю никого более неравнодушного к литературе, чем он.
Я еду в метро и глупо улыбаюсь. Почему мы с Кириллом не можем всегда вот так общаться на равных, без споров и ссор? Я захожу в интернет и провожу небольшое исследование по поводу пьесы Шекспира. В одной статье говориться, что цитата из неё использовалась в качестве эпиграфа к роману Томаса Харди «Тесс из рода Д'Эрбервиллей».
Я вспоминаю непростую историю Тесс. Конечно, она — пример сильной героини, однако участь, её постигшая, всегда злила меня. Будто считая недостаточным количество несчастий, выпавших на её долю, автор, будучи, видимо единственным другом Тесс, решает её в конце убить. Сексизм того времени просто не знал пределов!
Я: «Ты серьёзно? Тесс?»
Кирилл: «Прости мне мой сентиментализм.»
Я: «Намекаешь, что нас постигнет участь Алека и Тесс?»
Кирилл: «Почему мы считаешь меня Алеком?»
Я: «Это же очевидно.»
Кирилл: «Для меня нет.»
Я: «Моё имя также поругано тобой, как и имя Тесс после её связи с Алеком.»
Кирилл: «А я думал, что твоя героиня в моём романе — «чистая женщина, правдиво изображённая».
Я: «А я думала, что для тебя нет разницы между правдой и вымыслом».
Кирилл: «Эта разница часто бывает преувеличена. Наша жизнь — это история, которую пишем мы сами.»
Я: «Да, только мою историю пишешь ты, а не я.»
Поезд останавливается, и я выхожу из вагона. Этот невинный разговор о литературе подвёл нас к корню всех наших проблем. Книги. Его странный, извращённый взгляд на творчество и является главной причиной моего недоверия. Я не хочу становиться очередной героиней его романа, не хочу, чтобы все наши сокровенные разговоры прочитали тысячи других людей. Я знаю, что внимание общественности приковано к нему. Если ему нравится выставлять напоказ свою порочную жизнь, то меня такое внимание пугает. Кирилл никогда не откажется от писательства ради меня. Это и есть смысл его жизни, а не я. Я никогда не смогу подняться выше номера два в списке его приоритетов.
Я выхожу из метро. Звонит телефон, и я вижу номер Кирилла. Сбрасываю. Через некоторое время от него приходит сообщение:
Кирилл: «Почему ты не хочешь со мной разговаривать?»
Я: «Почему ты хочешь про меня писать?»
Кирилл: «Ты меня вдохновляешь.»
Я: «Мне страшно представить, на что я тебя вдохновляю.»
Кирилл: «Мой новый роман совсем другой. Это совершенно необычный для меня опыт.»
Я: «В чём необычный?»
Кирилл: «У меня впервые в жизни нет чёткого плана. И нет названия.»
Я: «Ты пишешь про меня?»
С замиранием сердца жду ответ.
Кирилл: «Про нас».
Через пять минут приходит ещё одно сообщение:
Кирилл: «Но в этот раз автор не всезнающ. Он такой же персонаж, как и все остальные.»
Кирилл: «Тебя это беспокоит? Ты поэтому не хочешь со мной общаться?»
Набираю в грудь побольше воздуха. Я уже пришла обратно в свою малюсенькую комнатку и бросила вещи на кровать. Ложусь рядом с ними и набираю сообщение.
Я: «Да, это беспокоит меня больше всего.»
Кирилл: «Если я скажу, что не буду публиковать роман без твоего одобрения, это поможет нашим отношениям?»
Мои глаза округляются. Не может быть, что он на это пойдёт! Я резко сажусь и неверящими глазами смотрю на экран смартфона.
Я: «Я тебе не верю. Ты слишком часто заставлял меня думать о тебе лучше, чем ты есть на самом деле»
Кирилл: «Я не прошу поверить мне на слово. При следующей нашей встрече я дам тебе почитать свой роман. Если тебе что-то не понравится, то просто вычеркнем. Или изменим твоё имя, если тебе так будет спокойнее. Я могу называть тебя просто К. Так будет лучше?»
Я: «И никаких постельных сцен?»
Кирилл: «О, Боже! Какая ты настырная! Прочитай сперва, может, не захочешь их убирать.»
Я невольно улыбаюсь его писательскому самодовольству.
Я: «И ты пойдёшь на это ради меня?»
Кирилл: «Конечно».
Не может быть! Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Неужели я смогу довериться ему теперь? После всего?
Кирилл: «Я больше не Алек д’Эрбервилль, девочка. Теперь я — Энджел Клэр, готовый поехать за тобой хоть на край Земли, скитаться по лесам и покрывать от полиции. Вот кем ты меня сделала. Долбанным сентиментальным романтиком.»
Я: «Кирилл, мне очень сложно в это поверить.»
Кирилл: «Я знаю. Я лишь прошу у тебя ещё один шанс.»
Я не знаю, что ответить. Он так часто обманывал меня и делал больно, что моя израненная душа просто не выдержит ещё одного предательства. Но только рядом с ним я чувствую себя по-настоящему живой. Каждый раз появляясь в моей жизни, он освещает её. Своими жаркими лучами проникает под кожу, заставляя моё сердце трепетать, и тогда душа моя расцветает. Когда он прячется за тучи, всё вокруг утрачивает краски, теряет яркость. Мне нужно просто немного уверенности и стойкости, чтобы он не спалил меня. Чтобы нежные бутоны надежды, вновь распустившиеся в моей душе от его слов, не сгорели от его палящих лучей.
Я: «Хорошо. Только знай, что это действительно последний шанс.»
Пожалуйста, не убей меня снова. Мысленно молюсь я.
ГЛАВА 15. НЕОЖИДАННОЕ ОТКРЫТИЕ
КИРА
Всю неделю до субботней презентации Кирилл посылал мне милые и трогательные сообщения, и во мне крепла уверенность в возможности нового старта для нас.
Кирилл был до странного сдержан, и даже когда я осмелилась написать ему о том, что в пятницу иду в кино с другом, он не стал выяснять, какого пола мой друг. Этот новый Кирилл даже немного пугал меня своим постоянством. Я никогда не знала его таким: добродушным и внимательным, сдержанным и надёжным. Когда я продолжала отказывать ему во встрече, мне казалось, что он уже держится из последних сил. Когда я думала, что он скоро не выдержит, и разразится буря, ничего плохого так и не происходило. В ответ на моё «нет» он лишь печально вздыхал в трубку.