Дочь итальянца

Она еще ни разу не целовалась с мужчиной. Но сейчас, когда встретила Маурицио, ей ужасно хотелось попробовать, каково это. Единственный вопрос, который мучил Абби: как скоро это произойдет? Мысль о любом препятствии была ей невыносима…
Девушка взбежала по тропинке — и столкнулась с Маурицио. И поняла, что он тоже всю ночь не сомкнул глаз.
— Тебе не стоило сюда приходить, — с легким укором заметил юноша. — Ты же знаешь, что опасно расхаживать по окрестностям, пока не приедет твоя мать.
— А почему ты не пришел за мной?
— Потому что синьорина не приказала мне этого, — сказал Маурицио гордо.
— Я не отдаю приказы друзьям.
Она всматривалась в его лицо, изучая каждую линию, каждую черточку. Маурицио нежно улыбнулся, и сердце девушки забилось чаще…
Весь день Абби пробыла у него. Он сделал лазанью, как его научила мать, и это блюдо показалось девушке самой вкусной едой в мире. Но больше всего ей хотелось поцеловать Маурицио. И она верила, что рано или поздно найдет дорогу к его сердцу.
На следующий день все повторилось, и в остальные дни — тоже. Абби хотелось узнать о любимом как можно больше, но пока она поняла лишь то, что Маурицио очень вспыльчив и легко выходит из себя. Впрочем, он довольно быстро успокаивался.
В первый же день их знакомства он сказал «будь по-твоему» и с тех пор отвечал так на каждую ее просьбу. И Абби ощутила свою власть над юношей.
Но тем не менее ей никак не удавалось соблазнить его. Она снова и снова предоставляла ему возможности поцеловать ее, но Маурицио не воспользовался ни одной из них.
На третий день, когда совсем уже стемнело, он стал выпроваживать девушку:
— Тебе уже давно пора быть дома и лежать в кроватке. — Затем добавил по-английски: — Ты знаешь это лучше меня.
В ответ Абби разозлилась и швырнула в него полотенце, лежавшее на столе. Он молча увернулся.
— Я ведь отлично знаю, что нравлюсь тебе! — закричала она.
— Да, это так, Абби. Но ты не можешь рассуждать здраво о подобных вещах. Ты еще ребенок, именно поэтому тебе лучше идти сейчас домой… и не возвращаться сюда.
— Я рассуждаю здраво, а вот ты ведешь себя глупо! — не сдавалась она.
— Думаю, мы прекрасно понимаем друг друга, — последовал спокойный ответ.
— Нет! — Абби не хотела соглашаться с тем, что было ей не по душе. — Мне шестнадцать. Я уже не ребенок!
— А рассуждаешь, как маленькая девочка, которая привыкла получать все, что захочет. Сейчас ты хочешь меня, но я человек, а не игрушка, которую можно выбросить, когда надоест.
— Я не играю!
— Ты еще не знаешь, какими жестокими могут быть жизнь и люди. Боже упаси, если что-то произойдет между нами! — произнес Маурицио.
— Но ты хочешь меня. Почему мы не можем…
Он прервал ее:
— Абби, мой дед работал у твоей бабушки. Я тоже неплохой плотник и каменотес. Иногда зарабатываю немного денег, ремонтируя старые машины. Я простой человек.
— Кого это теперь интересует? — раздраженно воскликнула Абби.
— Спроси свою мать, ее интересует.
— Какая разница, что думает моя мать? Решаем только ты и я.
Внезапно Маурицио разозлился:
— Не будь дурой!
— Не называй меня так.
— А кто же ты, раз пришла сюда, зная, насколько сильно я хочу тебя? Ведь здесь даже некому прийти тебе на помощь. Никто не услышит! — привел он последний оставшийся у него довод.
— Зачем мне звать кого-то на помощь? Я доверяю тебе.
— Ты не знаешь меня, — сердито буркнул Маурицио. — Я не сплю всю ночь, ворочаясь на кровати, и думаю о тебе, такой беззащитной передо мной. Я знаю, что не имею права мечтать о тебе, но не могу сдержаться. А утром ты приходишь, улыбаешься и говоришь: «Маурицио, я хочу тебя», — и я начинаю сходить с ума. Как долго, по-твоему, может вынести это нормальный мужчина?
Абби поняла, что нужно переходить от слов к действиям.
— Ты хочешь меня?
— Да, — коротко ответил он и отвернулся к окну. — Теперь уходи!
Но Абби уже приняла решение и отступать не собиралась. Она приблизилась к нему и начала нежно гладить его руки и спину. Она знала, что Маурицио сейчас полностью в ее власти. Затем медленно сняла с себя майку и коснулась его груди.
 
Он попытался остановить ее:
— Абби, послушай, мы не должны…
Но конец фразы заглушил ее поцелуй, а потом стало слишком поздно. Они уже не могли остановиться.
На Маурицио была полурасстегнутая рубашка, и потребовалась секунда, чтобы стянуть ее с плеч. Неопытная девушка, поглощенная новыми ощущениями, теряла голову в его объятиях. Но она полностью доверилась ему, и он, казалось, понял это. Все действия Маурицио были полны страсти, но и безграничной нежности.
Когда лихорадка возбуждения охватила ее и Абби стала срывать с себя остатки одежды, она услышала его сдавленный смех:
— Не спеши, дорогая.
— Но я так хочу тебя, Маурицио, так хочу!
— Ты понимаешь, чего именно хочешь? — хрипло спросил он. — Я не должен делать этого. Нам нужно остановиться…
— Нет! Иначе я придушу тебе своими руками!
— Ах ты маленькая чертовка, — ласково прошептал Маурицио.
— Ты должен разрешить мне делать все, что я хочу, — поддразнивала она.
После этих слов Абби никакая сила на свете не могла бы остановить Маурицио. Она манила его очарованием своей молодости и непосредственности, откровенной страстностью.
Когда он вошел в нее, Абби вскрикнула. Но этот крик быстро перешел в стон восторга, и она задвигалась в такт с ним, наслаждаясь новыми ощущениями. Но вдруг что-то словно кинуло ее навстречу звездам, а в следующее мгновение она с удивлением обнаружила, что вернулась на землю.
— О, как хорошо, — прошептала Абби. — Как хорошо…
Минуту спустя она опять приникла к нему, игнорируя шутливые протесты, и обхватила его ногами, снова требуя неземных ощущений. На сей раз Маурицио любил ее медленно, так медленно, как она этого хотела…
Устав, они лежали, сплетясь в объятиях.
— Почему ты прогонял меня сначала? — еле слышно спросила она. — Ведь все было так чудесно.
— Я рад, что наша любовь показалась тебе красивой и восхитительной.
— Это потрясающе, и ты потрясающий, и весь мир потрясающий, потому что ты любишь меня!
— Я не говорил, что люблю тебя, — проворчал Маурицио.
— Но ты любишь, разве не так?
— Так. — Он сжал ее стройное обнаженное тело в объятиях. — Да, я люблю тебя. Люблю всем сердцем и душой!
— Знаю! — Абби засмеялась, пробегая пальцам по его груди.
— Не дразни меня, — застонал он. — Я теряю контроль над собой.
— Мне именно это и нужно.
— Я не всегда понимаю тебя, — сказал Маурицио с досадой в голосе.
Но он не мог долго сердиться на нее. Абби хотела, чтобы они снова занялись любовью, а юноша не желал ей отказывать ни в чем…
В день возвращения матери Абби поехала в аэропорт, чтобы встретить ее, на автомобиле, подаренном ей на день рождения.
— Ты балуешь меня, мама, — сказала девушка, увидев новенькую машину.
— Для этого и нужны дочери, — весело ответила ей Карлотта.
Сейчас, по пути домой, она с увлечением рассказывала о поездке.
— Все получилось лучше, чем я ожидала. Рабочая сила там стоит намного дешевле.
Абби слышала подобные разговоры не раз, но после встречи с англичанами восприняла слова матери по-другому.
— Но то, что выгодно тебе, для другого может обернуться крахом, не так ли? — спросила она.
— Конечно. Кто-то всегда терпит неудачу, — как нечто само собой разумеющееся признала Карлотта.
— И в некоторых случаях ты имеешь к этому непосредственное отношение!
— Абби, что с тобой? — удивилась мать. — Раньше ты никогда ничего подобного не говорила.
И Абби решила сказать, что думает:
— Ты закрыла фабрику в Англии, и двое рабочих, уволенных тобой, приехали сюда. Они искали тебя, потому что их семьи остались без средств к существованию.
— Дьявол! И что дальше? — встревожилась Карлотта.