Дочь итальянца
Но внезапно Арабелла осознала и то, что какую бы неприглядную правду ни узнала о Маурицио, она все равно не перестанет желать его. Любой ценой она будет стремиться доставить ему удовольствие, понимая, что собственное тело уже не принадлежит ей…
А Маурицио тем временем ласкал стонущую от наслаждения женщину — женщину, не похожую для него ни на какую другую, которая никогда не перестанет волновать его. Какой бы чудесной могла быть их жизнь, сложись все по-иному!..
Устав от любовных утех, Маурицио лежал, опершись на локоть, и откровенно любовался Арабеллой. И ей хотелось, чтобы это умиленное выражение всегда читалось в его глазах. Но сейчас ее снова обеспокоила мысль о том, как легко Маурицио преодолел ее слабые попытки к сопротивлению. Он возымел слишком большую власть над ней. Хотя молодая женщина понимала, что изменить что-либо уже не в силах.
— Как я люблю тебя такой, — произнес Маурицио, провода кончиками пальцев по ее обнаженной груди.
— Нет, — она поймала его руку, — нам надо поговорить.
— Разве это не может подождать?
— Я и так ждала. Хотела поговорить, как только пришла, но…
— Но мы слишком сильно хотели друг друга, чтобы терять время на что-то еще, — закончил за нее Маурицио и спросил: — Что-то случилось?
— Да, думаю, случилось. И мы должны это обсудить.
— Хорошо, — кивнул он. — Я тебя слушаю.
— Несколько дней назад на приеме в отеле я встретила Рона. — Арабелла увидела, как во взгляде Маурицио промелькнула тревога, и ее сердце упало. — То, что он сказал мне, — правда? Ты действительно приказал ему держаться от меня подальше?
— Да, — последовал короткий ответ.
Арабелла молча встала и начала собирать свои вещи. Внезапно ей показалось неприличным, что он видит ее обнаженной. Вопреки всему, она ожидала совсем другого ответа и теперь поняла, что жестоко просчиталась.
Маурицио тоже стал одеваться, хмуро глядя на нее.
Одевшись, Арабелла смерила его убийственным взглядом.
— Как ты смеешь распоряжаться судьбами людей?
— Я хочу быть единственным для тебя и просто устранил соперника. Не воспринимай случившееся столь трагично. Все мужчины поступают так, — ответил он, пожав плечами.
— Но Рон сказал, что ты угрожал ему прошлым. Ты собрал на него досье, а это требует времени. То есть ты все разузнал о нем прежде, чем приехал сюда, не так ли? А может, не только о нем? — спросила Арабелла.
Маурицио не ответил. Он молча наблюдал за ней, пытаясь предугадать, как будет развиваться ситуация.
— Что ж, все ясно и без твоих слов. И подтверждением тому вечер, когда мы встретились, — сказала молодая женщина. — Но я тогда не придала этому значения.
— Чему не придала значения? — заинтересованно спросил Маурицио.
— Ты назвал меня «миссис Стоун», прежде чем мою фамилию произнес мистер Бриджес. Конечно, кто-то мог сказать тебе это. Но подозреваю, что это не так, да?
Он снова не ответил.
— Скажи мне, Маурицио, ты действительно был удивлен нашей встречей?
— Нет, — признался он.
— Ты знал, кем я стала, знал о моем замужестве еще до того, как прилетел в Лондон…
— Да.
— Иными словами, ты собирал информацию и обо мне…
Маурицио пожал плечами.
— Какое это имеет значение?
— Большое! Все это время я полагала, что мы встретились друг с другом случайно, и ты позволял мне думать так. А сам все спланировал, рассчитал. Ты обманул меня! — Возмущению Арабеллы не было предела.
— Я никогда не обманывал тебя! — воскликнул Маурицио.
— А других?
— Сейчас разговор идет о нас с тобой, — ответил он. — Я хотел найти тебя и нашел.
— Но как? Ты меня выследил словно добычу! Маурицио Скальди — человек, который добивается своего любым путем!
— Если нужно отыскать кого-либо, то лучше доверить это профессионалам, — пояснил он. — Что в этом плохого?
— Ничего, если бы ты сказал мне об этом. А так я думала, что наша встреча — подарок судьбы.
— Жизнь редко делает подарки. Человеку приходится многого добиваться самому… Твоя мать сказала бы то же самое, — добавил Маурицио. И это было ошибкой.
— Замолчи! Я не желаю о ней слышать! — закричала Арабелла.
— Тогда чего ты хочешь? — спросил он.
— Забыть о том, что только что узнала! — в отчаянии воскликнула она. — Ты не был таким прежде!
— Неправда! — резко ответил Маурицио. — Я всегда был таким. Ты просто не замечала этого!
— Тогда я рада, что не замечала! — снова воскликнула Арабелла. — Я бы никогда не полюбила безжалостного интригана, который использует людей в своих целях. Так имела обыкновение поступать моя мать. Если ты такой же, какой была она, то я потеряла наше прошлое, которым очень дорожила!
— Наше прошлое давно разрушено! — бросил он в ответ. — Сейчас нам надо сберечь наше настоящее! А ты все испортишь, если будешь думать о вещах, которые не имеют значения.
— Не имеют значения? — эхом отозвалась Арабелла. — Ты не понимаешь, что может иметь значение, а что нет. Какой смысл в нашем настоящем, если оно основано на лжи?
— Я должен был найти тебя, Абби, — упрямо повторил Маурицио. — И я не мог позволить никому стоять на моем пути.
— А как же деловая репутация, принятые в обществе нормы поведения, чувства других людей, наконец? Неужели они ничего для тебя не значат? — спросила молодая женщина.
— Я должен был найти тебя, — снова повторил он. — Для меня это было важнее всего на свете.
— Итак, что ты знал обо мне, когда мы встретились на приеме в доме Натана Бриджеса? — Арабелла требовательно смотрела на него, ожидая правдивого ответа.
— Все, — признался он неохотно и добавил: — И пошел бы на это снова, лишь бы мы опять были вместе.
Молодая женщина нервно рассмеялась.
— Но мы не вместе, разве ты не понимаешь? Мы так же далеки друг от друга, как и до того злосчастного приема… А ведь раньше ты не обманывал меня, — со вздохом закончила она.
Маурицио вздрогнул, и Арабелла поняла, что задела его.
— Я сказал бы тебе правду в конечном итоге, — возразил он. — Как только представилась бы такая возможность. Пойми, я все эти годы любил только тебя!
— А как же твоя жена? — напомнила Арабелла.
— Мы не были счастливы.
— Наверняка были, хотя бы первое время.
— Пять лет — и никакой надежды завести ребенка! У нее не было детей от меня, но есть от этого проклятого садовника! — Лицо Маурицио исказилось от ярости.
Арабелла в ошеломлении уставилась на него. Значит, то, что сказал ей Стив Пейворт, — правда? И вдруг ужасное подозрение посетило ее. Нет, было невозможно! Она явно сходит с ума! Но последующие слова Маурицио подтвердили ее худшие опасения:
— У меня был ребенок, девочка. Она умерла, так не должно было случиться. Моей дочке исполнилось бы сейчас пятнадцать. Подумай об этом!
— Я не забывала об этом ни на миг! — закричала несчастная мать. — И ни на миг не переставала скорбеть! Но мы не можем вернуть ее к жизни!
— Но можем создать новую жизнь. Ты и я!
— Маурицио, о чем ты?
Он заглянул ей в глаза.
— Я хочу ребенка, Абби. Твоего ребенка.
— И поэтому ты искал меня? — медленно и неожиданно очень спокойно спросила она.
Введенный в заблуждение ее тоном, он ответил не лукавя:
— Да.
— Теперь, я понимаю, почему ты ничего не сказал мне, — все так же спокойно продолжила она. — Нелегко произнести: «Добрый вечер, Арабелла. Рад видеть тебя спустя пятнадцать лет. Ты будешь моей племенной кобылой?»
— Все совсем не так! — воскликнул Маурицио, испугавшись того, какой оборот принял их разговор.
— Нет, все так, — возразила Арабелла. — Ты хладнокровный и бесчувственный, и я никогда не прощу тебя. И если не понимаешь почему, то ты глупее любого другого мужчины, которого я когда-либо знала.
— Ладно-ладно, я все исправлю, но…
— Послушай себя! — перебила его Арабелла. — «Я все исправлю!» По-твоему, сломанную жизнь можно исправить? Но как? Заставить людей действовать так, как тебе выгодно? Ты настолько самоуверен, что полагаешь, будто то, что хорошо для тебя, хорошо и для других. Иначе просто быть не может, да?