Мой личный Армагедон (СИ)

Стискиваю зубы от боли. 
— Если тебе, повелитель, недостаточно доказательств, что она нам подходит, есть ещё аргумент, — правитель молча даёт знак продолжать. — Она необычна, как единственная в своём роде праведница. Увёл её прямо от ворот монастыря, перед постригом. 
— А последнее он приврал, — подаю голос, понимая, что если не подойду хоть под один из пунктов, меня отпустят. Надеюсь, с миром, а не в мир иной. Хотя, судя по обстановочке, я уже прибыла по адресу. — Он действительно забрал меня от ворот монастыря, но монахиней становиться я не собиралась. Из меня такая же праведница, как из него Папа Римский. 
— Она врёт, — на удивление мягко, без протеста в голосе, опровергает брюнет, стоящий рядом. Но именно от этого тона по телу распространяется могильный озноб. Даже кончики пальцев мгновенно заледенели. 
— Не вру, мне врать религия не позволяет, — отрезаю, возмущённо вскидывая взгляд на этого лгуна, и тут же пячусь... Теперь уже в сторону плазменного Нечто… 
Ещё бы! Брюнет перестал казаться безобидным. И, если я считала, что за последний год инстинкт самосохранения во мне попросту иссяк, уступив место апатии, то сейчас он довольно резво выскочил из неведомых глубин с криком: «Заначка!». 
Вокруг брюнета клубится тьма, точно такая же, как позади него и он определённо знает, как ей управлять. 
Неосознанно делаю ещё пару шагов назад и заставляю себя остановиться, почувствовав усилившийся жар. Благо в этот раз спиной я ни в кого не врезаюсь. При всём моим безразличии к собственной судьбе, не хотелось бы наткнуться на горячую лаву в форме человека. 
Наверное, всё своё везение я исчерпала в первые восемнадцать лет своей жизни. Иначе не объяснить: как я могла умудриться оказаться в аккурат посередине, между огнём и тьмой! 
— Не советую открывать рот, — предупреждает меня брюнет тем же тоном, вызывающим озноб, даже в присутствии такой мощной печки. 
— Вы что, все здесь со спецэффектами? — спрашиваю я, развернувшись к красному и сжимаю зубы в ожидании следующего приступа боли. 
— В остальном он сказал правду? — спрашивает меня Нечто. 
— А-щ-щ-щ… — этот зубодробительный голос. — Да, в остальном правду. — Делаю усилие, чтобы собрать мозги в кучу. — Может, уже отправите меня назад, откуда взяли? Не место мне здесь. К тому же, от вашего голоса мозги сейчас взорвутся. Вообще, ни к чему не пригодная стану и к вашей женитьбе, в частности. 
— Тогда, ты действительно подходишь, — «обрадовал» меня Нечто. — Я могу отказаться от всего, только не от своих слов и долга. 
Ну кто его просит такие длинные речи толкать?! Приседаю, ухватившись за голову. 
Нечто щёлкнул пальцами и боль в голове исчезла. 
Я поднялась и недоумённо посмотрела на его руки, подробнее остановив взгляд на пальцах. Как он мог щёлкнуть, если там кожи нет, за счёт которой достигается подобный звук? Огнём? 
— Теперь твои мозги не превратятся в желе, — обращается ко мне Нечто, а голова и правда никак не реагирует. — Завтра ритуал. Желаешь подготовиться сама у себя дома, или останешься здесь и воспользуешься положением? 
— Каким ещё положением? Я вообще замуж никогда собиралась! — впервые за долгое время кому-то удалось меня возмутить и вообще вызвать такие сильные эмоции. 
— А я, жениться. Мне тебя пожалеть? — вдруг почти по-человечески отвечает он мне. Или сарказм на землю отсюда пришёл? 
— Не стоит. — отвечаю, понимая, что этот, кто бы он ни был, из-под земли достанет и не по доброй воле, так другим способом заставит. Судя по тому, как просто меня забрали из-под стен монастыря, куда-то сбегать и прятаться бесполезно. — Я дома подготовлюсь. 
— Одно условие. Никакого белого. Только красный. 
— Да хоть чёрный… Не суть. Будут ещё пожелания? — уточняю. 
— Ещё? — кажется, я сумела удивить его своим вопросом. — Сговорчивая и не истеричка. Это хорошо. Свадьбы не избежать, но за добровольное согласие, я исполню любое желание. 
— Без ограничений? — вырывается из меня удивлённое. 
— Без. Подумай, как следует: чего ты действительно хочешь? Во время ритуала ты будешь должна озвучить желание. 
 
Перед глазами мир подёргивается рябью, и, даже не успев ничего ответить и спросить угрожает ли ритуал моей жизни, я оказываюсь дома, в своей комнате. 
Даже так? 
Я не слабачка, но ноги подкосились. 
Стать женой этого Нечто? Кажется, тот брюнет его повелителем назвал? 
Кхм... А повелителем чего? Явно не райского уголочка. У меня лишь одни ассоциации с местом, где я только что побывала, и они не самые обнадёживающее. А если будущему мужу за ручки подержаться приспичит? 
Ещё год назад мне было восемнадцать. Тогда я была самой счастливой на земле: живые родители, любящий жених и мир, крутящийся вокруг меня. 
Но родителей не стало в один день, вместе с домом, где мы жили. А жених на поверку оказался альфонсом, который бросил меня сразу после того, как все родительские деньги я отдала нуждающимся: выходцам из детских домов и бездомным. 
Хотя отдала, — не совсем верно. В память о родителях я выкупила долгострой: три почти завершённых многоэтажных дома, в которые и заселили нуждающихся, разумеется, после сдачи домов в эксплуатацию. Не помню кто подкинул мне мысль совершить благое дело в честь родителей и почему я так за неё зацепилась, но тогда мне это казалось жизненно важным шагом, который зачтётся им там. Я совершила его, не советуясь с Марком и была совершенно не готова к его реакции. Всегда невероятно чуткий и понимающий, он превратился в озлобленного монстра. Вместо того чтобы поддержать меня в горе, он добил меня окончательно. 
Оказывается, он уже раскатал губу на управление компанией отца. Бизнес небольшой, но прибыльный и я прекрасно знала, что он требует полной отдачи и определённых знаний, которых у меня не было. Я училась в медицинском и была слишком далека от бизнеса. Юрист отца посоветовал продать бизнес пока он ещё на плаву и стоит своих денег и стоило этим деньгам оказаться у меня на руках, я попросила юриста помочь и с этим. Он предлагал положить деньги в банк и жить на проценты, но я была решительно настроена на то, чтобы эти деньги принесли людям счастье. Я даже не подумала оставить что-то себе. Может быть, отчасти ещё и потому, что была потеряна и не понимала почему они там, а я всё ещё здесь.
В одной из квартир поселилась и я. 
Окончательно подкошенная непониманием Марка, успокоение и поддержку я нашла сначала в церкви, порог которой впервые перешагнула, чтобы поставить свечи, а затем, познакомившись с двумя женщинами попала в стены монастыря и даже начала задумываться о таком пути для себя. 
Мир поблёк, всё казалось неважным, и, если чего-то и хотелось, так это уйти от мирской суеты. 
Я была уверена, что больше никогда не доверюсь мужчине и уж точно не выйду замуж, но завтра, похоже, это случится независимо от моего желания. Да и желаний, если честно, в этой жизни у меня никаких не осталось. Хотя не буду себе врать, сегодняшний день меня взбодрил, даже встряхнул как следует! По крайней мере, таких ярких эмоций, за исключением тоски по близким, я не испытывала больше года. 
Я знаю, что должна испытывать страх и сегодня я пару раз даже умудрилась испугаться, но сейчас я испытываю лишь интерес и, нездоровое в моей ситуации, предвкушение. 
А всё, потому что, как ни странно, именно сегодня, в самом жутком месте, которое только может представить себе человек, меня впервые за долгое время спросили: чего хочу я! И впервые мне захотелось об этом задуматься. Особенно после того, как меня уведомили, что у меня есть желание, и оно даже не предсмертное, а вполне себе предсвадебное. Надеюсь, не два в одном. 
Слова этого странного повелителя, что-то зацепили во мне. В том странном месте у меня вновь появились эмоции! Нестоящие, не притуплённые... И даже сейчас, вместо того чтобы как обычно лечь и безразлично уставиться в потолок, я решила вспомнить себя, — ту самую, кем я была чуть больше года назад. Какие у меня были желания, мечты?