Ольга Ружникова (СИ)
— Алана, — любезно подсказала Ирия. — А его самого зовут Риккардо. Вы бы запоминали имена получше. Своих-то кавалеров у вас нет.
— А у вас меняются слишком быстро. Кто станет следующим — словеонец?
— Возможно. Если я так захочу, — ослепительно улыбнулась Ирия. — Не сомневаюсь, вы это заметите первой. А когда станете сморщенной старой девой, сможете вспомнить хоть их всех. Перечисляйте каждую ночь. Перед… сном.
Ирия, ты сошла с ума? Объявляешь себя шлюхой? Ты не в компании Ральфа Тенмара.
— Или вы решили сменить его на слугу? — О, Лорелея опомнилась. — Того, что приходил тогда, Пьера.
У этой с памятью на имена — порядок. В отличие от фамилий.
— Что поделать, ему пришлось зайти. Я же, в отличие от вас, предпочитаю общаться с кучером на людях, а не в собственной спальне.
Долгожданный смех окрестных девиц. Долгожданный — ими. Наконец разобрались, кто здесь жертва, а кого — клевать. Молодцы.
— Что вы себе позволяете⁈ — негодующий вопль взлетел к потолку. К птичкам и агнцам Творца.
Вот так, Ирэн. Смейся громче. Хлещи презрением. Ральф Тенмар умер, но его племянница не опускает головы. Несмотря на все вольно гуляющие сплетни.
— Ирэн. — Баронесса Стефани Тайлер, кажется, и впрямь хочет как лучше. И уже не впервые. — Вы бы поосторожнее с Лорелеей. Вы ведь знаете, чья она дочь.
Мерзавца и негодяя. Скотины и подлеца. И лучшего друга Ревинтера.
— Да, графа Герингэ. Министра юстиции и одного из Регентов.
— Я понимаю, на кого вы хотите походить. Такие дамы всегда будоражат воображение. Особенно в нашем возрасте. Но вы — не Кармэн Ларнуа. У вас нет дяди — королевского родственника.
Как назло — последняя фраза донеслась до Лорелеи. И девица подлетела сломя голову.
— Зато ее дядя — любовник бывшей королевы, матери Шлюхи Кармэн.
Вот зарвалась.
— Вы говорите о сестре Его Величества, — ледяной тон графини окажет честь самому Всеславу.
— Лорелея! — одернула и Стефани.
А подружка Лоры слегка заволновалась. Или не слегка. У нее-то нет папочки-Регента. И друга семьи — дяди Бертольда.
— Я ничего не знаю об этой истории, — пожала плечами Ирия. — Мой дядя был верным мужем, а Ее Величество — преданной женой. Но если про него так говорят — значит, сочли достойным любви королевы. Как вас, Лорелея, достойной любви кучера.
— Ирэн!
Бедняжка Стефани.
А про кучера теперь зашепчутся все. Уже начинают. Вот так и уничтожаются репутации, Лорелея.
Пожать плечами. Презрительно. Отойти, едва шевеля веером.
— Зачем вы так, Ирэн? — укорила Стефани. — У Лорелеи теперь может сорваться помолвка.
— Купят нового мужа, — безжалостно дернула плечом Ирия. — Вы же помните, чья она дочь.
— А Камилла — некрасива и небогата. Ее действительно, скорее всего, ждет монастырь, если Лора не поможет. А она не поможет, если ей самой начнут покупать мужей. Не обижайтесь, Ирэн, но вы слишком похожи на вашего дядю. А мужчинам прощают больше, чем женщинам.
Еще бы. Братца Лорелеи уж точно не опозорила бы связь с кухаркой или горничной. Из чьих постелей он, кстати, не вылезает.
— Я не обижаюсь — слишком уважаю дядю, — усмехнулась Ирия.
«Зачем вы так?» И никто уже не помнит, кто изначально планировался в жертвы. Двумя невинными овечками.
— Стефани, Ирэн. — Жаклин Тирано — одна из самых приятных в этом цветнике ядовитых хищниц. И у нее самое ужасное платье. Розовое, с белым пояском — при полной фигуре. Кошмар. — Я прямо не знаю, как быть…
— Что стряслось, дорогая? — Стефани и впрямь — всеобщий друг. Ни с кем не ссорится. И никого не травит.
— В Лютену прибыл мой троюродный кузен, — «по секрету» зашептала Жаклин. Будто кузен — агент Мидантийской разведки. — С супругой. Он недавно женился. Я хочу с ней подружиться, да и с кузеном давно не виделась. Но не знаю, как сказать об этом принцессе. Я ей сейчас так нужна. Я не могу ее бросить в такое ужасное время…
Она едва замечает твое присутствие.
— Скажи как есть, — подбодрила Ирия. — Что хочешь увидеть кузена и его жену. Что очень соскучилась. Что им нужна твоя помощь. И просишь отпуск на несколько дней.
— Ирэн, я так не могу…
— Хочешь, я попрошу?
— Хочу! — почти провизжала Жаклин.
— Значит, считай, что уже познакомилась с женой кузена.
— Я быстро вернусь. И ты права — бедной девочке тоже нужна моя помощь, — уже приободрилась Жаклин. — Она еще так молода… У нас в семье не любят ранние браки…
Охотно верится. Двадцатилетняя Жаклин — всё еще девица.
— … но тут такая жуткая история, — совсем понизила голос она. Испуганно оглядываясь на Лору с подружкой. Те аж уши навострили. — Отец погиб, сестра — тоже, другая сестра пропала без вести, брат — подонок, мачеха — стерва…
— А как ее зовут? — Спокойствие сохранилось с трудом. Хотя бы в голосе. Наверное, из-за куриц невдалеке.
— Мачеху? Надо спросить…
— Девушку. Жену кузена.
— Иден. Девичья фамилия… что-то старое… древнее… Таррент! — Жаклин выпрямила на удивление почти плоскую грудь. Изготовилась защищать выбор кузена.
— А вашего родственника?
— Стивен Алакл, барон Ривен.
Леон Таррент, тебе конец.
— К тому же, она ждет ребенка…
— Что⁈ — прорычала воспитанница Ральфа Тенмара.
Ирия, возьми себя в руки, живо! Стефани права. Ты — племянница Дракона, а не он сам.
— У нее будет маленький, — удивленно воззрилась Жаклин. — Сын или дочка. А что…
— Ирэн абсолютно права, — поправила Стефани. — Рождение детей — не тема для беседы незамужних дев. Особенно при дворе.
— Да, конечно… — пухлые плечики Жаклин поникли.
Иден ждет ребенка. Маленькая, хрупкая сестренка! От Стивена Алакла. Мерзость какая!
Стивен Алакл, барон Ривен. Дряблое, жирное тело, плешь на затылке, россыпь прыщей на лбу и подбородке…
Прекрати об этом думать. Даже Стефани не поймет, если тебя сейчас вырвет.
4
Алиса выслушала просьбу Жаклин милостиво. И, конечно же, отпустила, не медля. Попросить бы еще так же для себя…
Иден! Иден в Лютене. Близко, а увидеть нельзя. Зато можно выспросить всё у Жаклин. Взволнованной и благодарной. И к счастью — болтливой.
— Я провожу вас в сад, — сама вызвалась Ирия.
Танцуют клыкастые змеедевы с хвостами. Метко целится дискобол. Шумят деревья, приятно благоухают цветы. А вон та самая яблоня. Давно вырастила новые цветочные грозди. Только их больше некому рвать. Риккардо Гарсия капризы «баронессы» выполнять не станет. Даже если вообще вернется.
Да и яблок уже наросло и созрело куда больше, чем новых цветов.
— Жаклин, я знаю, что вам пора… но здесь нет сплетниц, вроде Лорелеи, и я хотела…
— Да, она — невыносима. Представляете, что она сказала о моем платье?
Очень даже.
— Очевидно, очередную гадость. А Стефани — прелесть, но при ней не поговоришь о детях, а я так завидую женщинам, у которых будет ребенок… — Ирия застенчиво опустила глаза. — Особенно когда они даже младше меня…
— Я вас так понимаю, Ирэн… — расчувствовалась Жаклин. — Что может быть важнее материнства?
— Я бы так хотела…
А ну-ка улыбнись помечтательнее! Ты просто сгораешь от нетерпения обзавестись собственным вопящим Чарли. А особая мечта твоей жизни — пока ты с трудом ползаешь круглая как шар, пусть твой не менее толстобрюхий супруг изменяет тебе с целым стадом «крестьянок кровь с молоком».
Улыбайся! Представь себе живую-здоровую Эйду. И Ревинтеров на плахе, а Полину — в солдатском борделе.
— О! — Жаклин потащила Ирию к первой же скамейке у ближайшего фонтана. Сколько раз мимо него пройдено с Аланом. — Тетя сказала, Иден очень идет беременность. Так-то она — бледненькая, хоть тетя и пытается откормить.
Иден и в детстве еле ела — больше ковырялась. А теперь в нее чуть не насильно пихают яства. Приготовленные заботливой «тетей».
— Они ведь любят друг друга? Раз так рано поженились?
Жаклин чуть смешалась.