Паруса желаний

— Гренок… Пирату!
На этот раз в крике птицы прозвучала явная угроза. Попугай разогнул длинные лапы и зло вонзил когти в плечо Юджина.
— Идем, Пират, — с сожалением сдался Юджин, которому явно не хотелось прекращать разговор с девушкой. — Надо покормить его. — И шутливо добавил — Иначе я истеку кровью.
Юджин сошел с борта «Колибри», не оглянувшись. Не добравшись до стапеля, он уловил легкие шаги за собой. И понял, что девушка последовала за ним. Он бросил осторожный взгляд через плечо. Эдна оставила полотенце на палубе и надела огромную, свободно болтающуюся рубашку, точную копию вчерашнего мешковатого платья, только другого цвета. Рубашка, вероятно, должна была скрывать скромный, но, с ее точки зрения, слишком откровенный купальник, из-за которого бедняжка так смущалась.
Юджин не знал, радоваться, огорчаться или смеяться по поводу ее предосторожностей.
И только когда они уже почти подошли к его яхте, он вдруг осознал, как странно вел себя. За исключением Джона и Бена, он мало с кем общался в последние три года и никогда не испытывал желания вести долгие беседы. Все логично, убеждал он себя. Она — родственная душа Бена, а мы с Беном — тоже родственные души, выходит, разговор с ней — все равно что разговор с самим Беном…
Он почти достиг середины стапеля, а Эдна все еще стояла в доке и, не отрываясь, смотрела на его яхту.
— Как же красива она, ваша яхта!
Он кивнул, изумляясь про себя, с чего это у нее так широко распахнулись глаза.
— Она великолепна! — повторила Эдна, снова с восхищением разглядывая превосходный парусник. — Я ее заметила еще вчера и все думала, кому она может принадлежать? — Ее губы тронула грустная улыбка: — Я должна была сразу догадаться.
В словах девушки прозвучала странная печаль. Или тоска? У него защемило сердце, и стало тревожно на душе. Внезапно возникли опасения, что он в ее фантазиях предстает кем-то другим, каким он никогда не был, — разудалым пиратом или морским бродягой. На самом деле он был одним из сотен обычных путешественников, которые бороздят море от порта к порту, не задерживаясь в каждом дольше, чем того требовала заправка горючим и провизией на очередной рейс.
Он поднялся по трапу, отвязал тросы, чтобы девушке не пришлось перебираться через них, и спрыгнул на палубу.
Пират высвободил его плечо и с воплем: «Гренок!» упорхнул вниз, в каюту.
Следовало бы привести тут все в порядок, подумал Юджин, окидывая беглым взглядом капитанскую каюту и заметив беспорядочно разбросанные навигационные карты, как попало сваленные книги и валявшуюся повсюду одежду.
Он торопливо сгреб вещи в кучу, обнаружив мимоходом, что у него остались последние чистые джинсы, и в уме записав поход в ближайшую автоматическую прачечную под номером первым. Потом швырнул в подсобку всю эту кучу одежды и с облегчением захлопнул дверцу.
Остальное может подождать, решил он. Впрочем, выбора не было. Он услышал, как Эдна поднимается на борт яхты. Ну, вообще нельзя сказать, что у него грязно. Джон приучил его часто драить палубу и все такое прочее. И все же он начал извиняться за беспорядок, как только она появилась в каюте.
Эдна лишь пожала плечами.
— Когда живешь на корабле, вещи сами собой накапливаются. — Она с любопытством огляделась вокруг.
— Мистер Блейк, у вас так красиво…
— Отставить мистера Блейка! Я уже три года не откликаюсь на «мистера».
Эдна порозовела, ноне отвела глаз. — Ладно…Юджин. У вас все здесь из латуни и как будто из красного дерева.
— Это и есть красное дерево. Из Гондураса.
— Великолепно, — повторила она мечтательно. — И как просторно! Мне нравятся эти старинные иллюминаторы. Благодаря им все выглядит таким светлым и нарядным. Вы поддерживаете парусник в прекрасном состоянии…
— Я долго занимался реставрацией, кое-что переделал, поставил новый дизель и вообще приспособил ее для моих одиночных плаваний. Но главное — многое сохранено в первозданном виде. Правда, навигационное оборудование и радиоузел пришлось заменить. — Неожиданно он ухмыльнулся — И поставить микроволновую печь.
  
Эдна рассмеялась.
— Даже у традиционализма есть пределы. Представляю себе, как вы довольны, когда приходится ею пользоваться.
— Конечно, когда ты один, очень трудно заставить себя готовить. Иногда просто не остается сил и энергии. Бывает, что, когда приходится устранять аварийные неполадки, так измотаешься за целый день… А ветер, а шторм…
— Но с этим приходится мириться, — рассудительно сказала она.
Такого понимания он от нее никак не ожидал. Правда, Бен говорил, что его племянница очень любит «Колибри». Но она никогда не ходила на судне Бена в открытое море, плавала только вдоль берега.
Эдна вопросительно взглянула на него.
— Вы, в самом деле, плаваете в одиночку? В открытом море? — В голосе ее прозвучала страстная тоска по морским просторам.
— Большей частью да, — ответил он. — Я и переоборудовал для этого яхту.
И про себя добавил, что предпочитает исключительно одиночное плавание. Не то чтобы к нему не набивались в попутчики или ему не делали соблазнительных предложений, как одна из его женщин, например. Подумать только, у красотки были такие же мягкие изгибы тела, как у Эдны… Но почему-то полинезийка не произвела тогда на него никакого впечатления… Не потрясла его и островитянка с Гавайев, которая повстречалась ему в первом плавании, хотя была, пожалуй, попышнее Эдны. Забавно, он давно их забыл. О'кей, значит, Эдна не первая из привлекательных и отнюдь не худеньких женщин, встретившихся на его пути с тех времен, когда он бросил старый мир безвозвратно… Но случилось так, что те женщины его не заинтересовали. По крайней мере, не настолько, чтобы взять с собой в длительные плавания, которые всегда были его единственным увлечением…
Вряд ли Эдну волнует, плавал он с кем-то другим или нет, уверял Юджин самого себя. Просто она любит расспрашивать о кораблях, что вполне естественно. Она и сама много знает и отлично понимает, как трудно выходить далеко в море в одиночку на таком паруснике, как его…
— И где же вам доводилось плавать? — спросила девушка.
Явная тоска по странствиям и далеким путешествиям уместилась в одном-единственном вопросе.
— Думаю, я злоупотребляю терпением моего попугая. Надо его покормить, а уж потом я предоставлю тебе возможность изучить судовой журнал с записями о плаваниях Юджина Блейка вокруг земного шара. Вот так-то.
Попугай, взмахнув крыльями, подлетел к стойке в камбузе, затем, подпрыгивая и балансируя, переместился на узкую перегородку между двумя раковинами из нержавеющей стали.
— Ты не боишься, — Эдна неожиданно для себя перешла на «ты», — что попугай может улететь?
— Он лишится гренков, — шутливо ответил Юджин, наколов на вилку хлебец и держа его над пламенем, а потом сказал серьезно — У него подрезаны крылья. Однако, я не думаю, чтобы он захотел улететь, если бы даже мог. Он слишком избалован. Передай-ка мне баночку с джемом, пожалуйста.
И Юджин свободной рукой махнул в сторону полки, висевшей на уровне ее головы. Эдна достала баночку и с любопытством взглянула на наклейку.
— Джем из бузины?! Никогда про такой не слышала…
— Даю гарантию, что тебе в жизни не приходилось сталкиваться с чем-либо подобным, если только ты не посещаешь супермаркеты, — сказал он с кислой усмешкой. — Мне регулярно приходится закупать чертовы продукты из Англии. Это единственное, что моя птичка кушает.
Эдна взглянула на попугая, и огоньки заплясали в ее глазах, а на губах заиграла улыбка.
— До чего же избалован… — протянула она и весело рассмеялась.
Конечно, Юджин ожидал, что племянница Бенджамена, о которой тот столько распространялся, ему понравится. Хотя бы из дружбы к старине Бену. Бен часто сравнивал ее со скромным воробушком. «Неприметная птичка в один прекрасный день превратится в быстроглазую, волшебно прекрасную колибри», — любил повторять он.
Тогда Юджин из вежливости поддакивал другу, не желая его обидеть, а сам размышлял о чудачествах людей, которые часто смотрят на своих близких сквозь призму любви и видят только то, что хотят видеть, как это долго было и с ним самим.