Хранитель сердца моего (СИ)
— Ты нездешняя, — медленно произнесла она, — ты из далекого края. Настолько далекого, что даже до луны ближе, чем до твоей земли.
Она поднесла мою руку к своему носу и шумно вдохнула. Мэнни обнюхивала мою кожу, как собака обнюхивает чьи-то следы. Я зачарованно следила за ней и не могла вымолвить ни слова. Травница провела пальцем по тыльной стороне ладони и пробормотала тихо, будто говорила с самой собой:
— Хм… Интересная кровь…Интересная…– затем, устремив на меня свой взор, твердо произнесла, — твои родители мертвы. Давно мертвы.
Я кивнула. Это правда. Они умерли, когда мне только-только исполнилось шестнадцать.
— У тебя есть враги. Видимый и невидимый. Скрытый и явный, — следующие слова она произнесла шепотом, — одного их них ты сможешь одолеть только когда откроешь глаза. Это причинит тебе боль.
В тот момент я плохо понимала смысл ее слов, но слушала внимательно, стараясь запомнить каждую сказанную фразу наизусть.
«Скрытый и явный, — повторяла я про себя, — открыть глаза».
— И запомни: ты никому не должна рассказывать о том, что я прочитала по твоей ладони и глазам. Это может навредить тебе.
Я ошеломленно кивнула, хотя и не понимала, чем мне может навредить это размытое предсказание, даже если я кому-то расскажу о нем.
— Ты сомневаешься, — прищурившись, произнесла Мэнни, — но я понимаю. Такова молодость. Но послушай-ка совета старой женщины. Молчи. Любое слово, сказанное тобой невзначай, может принести много бед. Поэтому держи язык за зубами, девочка. Особенно о том, что я поведала тебе.
— Хорошо, — прошептала я.
— Вот и славно, — уже веселым тоном произнесла травница, — боюсь, Хранитель там уже заскучал. Не дело это.
Мэнни с тихим стоном поднялась и вышла из комнаты. Я услышала, как скрипнула дверь, а через секунду старуха вернулась с Мораном. Он выглядел немного озадаченным.
Они сели за стол: Моран рядом со мной, старуха — напротив. Мэнни так же, как и мне, протянула Морану чашку с чаем. Я поднялась было, чтобы покинуть комнату, но травница схватила меня за руку и остановила.
— Останься, девочка. Негоже тебе одной бродить по местной дороге, — произнесла травница тихим, но властным тоном.
Я пожала плечами и села на место. На самом деле, не особо-то и хотелось уходить. Очень уж интересно было, что она Морану предскажет.
Мэнни внимательно следила за Хранителем. После того, как он сделал несколько глотков, она начала говорить, обращаясь теперь к нему:
— Ты мудр и силен, Хранитель. Твоя искра высших чиста и ослепительна. О твоей проницательности ходят легенды. Но порой ты не видишь дальше собственного носа. Изменения уже начались…
Она протянула руку, чтобы взять его ладонь, но он опередил ее и схватил ее за руку первым.
— О чем ты говоришь? — резко спросил он, — что ты знаешь?
— Я знаю лишь то, что говорю, — невозмутимо ответила Мэнни, не выпуская руку, — а говорю я то, что вижу. Порой видения мои четкие и ясные, порой — размытые, словно в черном тумане, — от последних слов я вздрогнула.
— Продолжай, — сказал Моран.
— Нити уже переплетены, — шепотом произнесла травница, — плетется новый узор на полотне судьбе. Много нитей и жизней будут повязаны в нем. Это уже началось… Будь осторожен, Хранитель, — голос ее становился громче, — и будь зорким. Порой разума и глаз недостаточно, чтобы увидеть.
Моран внимательно слушал. Он накрыл своей ладонью ладонь старухи и тихо спросил:
— Видишь ли ты другие нити в узоре? Видишь ли ты их лица или имена?
Но Мэнни шумно втянула воздух и произнесла:
— Ты требуешь от меня слишком многого, Хранитель. Я сказала все, что увидела. А теперь выпей-ка еще чаю, — она придвинула ему чашку, — он прогонит дурные мысли и подарит благость. Даже самым прославленным магам порой требуется простые человеческие радости, — с этими словами она подмигнула ему.
Моран изучающе смотрел на нее, а после взял чашку в руки и стал пить чай медленными глотками. С каждым глотком лицо его смягчалось, морщинки на лбу разгладились, а губы растянулись в легкой улыбке.
— Ты тоже допивай свой чай, девочка, — обратилась Мэнни ко мне.
Я сделала большой глоток и блаженно улыбнулась. В тот момент мне казалось, что в мире нет ничего, кроме этой уютной кухоньки, пожилой травницы с ее волшебной стряпней, да Хранителя с ледяными глазами, которые, впрочем, теперь вовсе не были холодными. От них веяло теплом и светом, как и все вокруг. Я смотрела на Морана, на то, как он смакует каждый глоток напитка и непроизвольно улыбалась. Моран поймал мой взгляд и улыбнулся теплой улыбкой.
Мэнни хитро поглядывала на нас и тихо посмеивалась. Так мы и сидели втроем за столом да пили чай. Травница принесла хрустящий пирог с малиной и взбитыми сливками, которые таяли во рту.
Ярко светило солнце, птицы вовсю щебетали за окном. В воздухе пахло тихой радостью и уютом. Больше ничего необычного Мэнни не говорила, и мы непринужденно разговаривали о погоде, о том, что в этом году весна рано пришла, о том, будет ли год урожайным да какими целебными свойствами обладают листья ежевики.
Точнее, разговаривали Мэнни и Моран, я же слушала их с открытым ртом. Было так уютно и светло, словно я попала домой.
Но чай был выпит, а местные новости рассказаны. Настало время уходить. Старая травница проводила нас до дверей.
— Благодарю тебя, травница Мэнни, за теплый прием и хороший завтрак, — произнес Хранитель, — как еще я могу отплатить за твое гостеприимство?
Старуха ухмыльнулась и, указав на меня пальцем, тихо произнесла:
— Не причини ей вреда, — я удивленно посмотрела на нее, — вот еще одно, о чем я прошу тебя.
Ее слова нисколько не удивили Хранителя. По крайней мере, лицо его оставалось абсолютно невозмутимым. Он молча кивнул в ответ. Мэнни, казалось, удовлетворил его кивок. Оба замолчали, не говоря больше ни слова. Но меня это не устраивало.
— Но почему? — не выдержала я, — почему вы говорите так?
Мэнни перевела на меня взгляд и ласково потрепала по щеке.
— Потому что ты такая же, как я. А теперь уходите. Легкой дороги!
Я открыла рот от изумления. Все слова прощания вылетели из головы. Я хотела остаться и еще поговорить с этой женщиной, но Моран уже взял меня за руку и вывел на заросшую тропу. Он шел вперед решительным шагом, я нехотя шла следом, постоянно оглядываясь на Мэнни, которая продолжала стоять на крыльце и смотреть нам вслед. Неожиданно она вскинула руку и прокричала:
— Ты еще придешь ко мне! Я буду ждать тебя, — и она скрылась из виду.
«Ты еще придешь ко мне». Эти слова были обращены мне. Я знала это.
— Моран, — сказала я, — что она имела в виду, когда говорила, что я такая же, как она?
— Возможно, она увидела в тебе дар травницы, — ответил он, замедлив шаг.
— Травницы? — удивилась я, — но я не разбираюсь в травах или в растениях, или в чем-то подобном. Меня никогда не привлекало ничего подобного. Она просто ошиблась.
— Мэнни никогда не ошибается, — с улыбкой ответил Моран, — уверен, что ты любишь деревья и лес. Тебя слушают собаки. А еще тебе понравилось в доме травницы.
— Как? Как ты узнал, что мне там понравилось? — спросила я с удивлением.
— На твоем лице все было написано, — ответил он.
— Да я же была сама серьезность! — воскликнула я и после минутного молчания добавила, — неужели это было так заметно?
Он с улыбкой кивнул. Настроение у него было явно хорошее. Видимо, еще волшебный чай травницы действовал.
— И часто на моем лице читаются мои эмоции? — спросила я.
— К сожалению, не всегда.
Я хмыкнула и некоторое время шла молча, наслаждаясь прохладной свежестью леса и ароматом диких цветов.
— Что тебе сказала травница? — прервал затянувшееся молчание Моран.
— Я не могу сказать тебе. Она запретила мне делать это. Но ничего нового я не узнала. Сплошные загадки, — ответила я.
— Это в духе провидицы, — с едва уловимой улыбкой произнес Моран.
— Так ты знал, кто именно живет в этой хижине? — осенило меня, — знал, кем является Мэнни?