Первая люболь

– Два бигмака, две картошки фри и два ванильных молочных коктейля! Десерты закажем чуть позже, – распорядился парень, нахально подмигнув.
– Но я… – однако мой протест не увенчался успехом.
– Роза, я люблю девушек с хорошим аппетитом, – сказал он, как отрезал, провожая меня к дальнему столику возле окна.
Какое-то время, мы молча наблюдали друг за другом. Вдруг Димины губы растянулись в самодовольной ухмылке.
– Я тебе нравлюсь, – категорично выдал он, накрывая ладонью мою ладонь.
– Что? – От шока и возмущения мне захотелось пнуть его по ноге.
– И тебе приятны мои прикосновения… – добавил он с прежней уверенностью, крепче сжимая мои пальцы.
Мое дыхание перехватило. Дима оказался прав – каждое его касание подводило мое сердце к разрыву. Так бы и хлопала ресницами, если бы в этот момент около нашего столика не остановилась официантка.
– Дим, не стоило… – Я снова запротестовала, глядя, как она опускает поднос с заказом.
– Ты моя девушка, привыкай, – не обращая внимания на постороннего человека, он притянул мой подбородок согнутыми пальцами, без тени сомнения заглядывая в глаза.
Я покачала головой, не в силах ничего возразить. Это казалось невероятным, но в то же время абсолютно правильным. Я Димина девушка! Вы понимаете?
Мы ели молча, лишь изредка переглядываясь. Расправившись с едой, одноклассник поднялся, коротко бросив:
– Погоди!
Через несколько минут он вернулся с полным подносом десертов: пирожки с вишней, два куска чизкейка, маффины и шоколадный мусс.
– Не знал, что ты любишь! – Дима прищурился, усаживаясь на место.
– Ну, это точно лишнее… – Смущенно хихикнув, я потянулась к стаканчику с муссом. – Как Богдан? Когда его выпишут?
– Обещали со дня на день… – Он моментально нахмурился.
Судя по всему, тема здоровья брата доставляла ему дискомфорт, и я не стала продолжать расспросы, перемещаясь на более нейтральную.
– С каких это пор вы являетесь волонтерами приюта «Добрые руки»?
Он усмехнулся.
– Это все Богдан: несколько месяцев назад он притащил домой блохастую собаку. Мать устроила скандал. У нас не было денег на прививки и ветеринаров, ну, а оставлять больное животное в доме… Сама понимаешь. Вот мы и принесли бедолагу в приют. Так и познакомились с тетей Сашей. Она рассказала ужасы – вольеры переполнены, кормить нечем! Решили раз в неделю приходить помогать чем можем. Хотя это лишь капля в море. – Он вздохнул, откусывая кусочек от пирожка.
С этого момента наше общение полилось гораздо непринужденнее, и я опомнилась, только когда стемнело.
– Дим, мне уже пора… – Я хотела подняться, но он в одну секунду пригвоздил меня взглядом к лавке.
Мое сердце затрепетало, а ладони вспотели. Еще ни один парень не смотрел на меня так пронзительно. Его голубые глаза, напоминавшие лед, сейчас смешались с пламенем. Я смущенно теребила край салфетки, ощущая исходящий от Димы запах мыла и одеколона после бритья.
– Теперь ты моя девушка, Роза, – прошептал он в миллиметре от моих губ.
– Вообще-то я еще не дала на это согласие… – Я ощутила дрожь в спине и ногах.
– Мне оно не нужно. – В глазах собеседника заплясали веселые искорки.
Воинов прямо разрывался от уверенности, что я от него без ума. Вот нахал!
– А знаешь, мне уже пора! – Я подскочила, хватая с вешалки свой пуховик. На ходу застегивая его и натягивая шапку с шарфом, вылетела из переполненного кафе.
Но убежать далеко не удалось.
– Роза, постой! Да постой! – Дима дернул меня за запястье, так, что, не удержав равновесие, я практически упала в его объятия.
А потом…
Не успела опомниться, как он накрыл мои губы своими, и все вокруг закружилось. Дима держал мое лицо в ладонях, продолжая целовать меня. Уверенно. Бережно. Нежно. Мой первый взрослый поцелуй уносил в небеса и был вкусом пирожка с вишневой начинкой.
Мои ноги дрожали, и чтобы не упасть от переполняющих эмоций, я вцепилась пальцами в его куртку, интуитивно прижимаясь к своему Воину еще ближе.
– Ты моя, Роза… Слышишь? – Он оторвался только для того, чтобы набрать побольше воздуха, а затем снова поцеловал.
  
И я ответила. Ласково и робко, на его сладкий настойчивый поцелуй, такой горячий, что казалось, снег вот-вот начнет таять и вокруг зацветут сады.
– А ты мой… – пробормотала я шепотом, и легкая улыбка появилась на его лице. – Ты мой, Митя… – добавила дрогнувшим голосом, мечтая, чтобы он никогда больше не выпускал меня из своих объятий в свете уличного фонаря.
– Твой. Конечно, твой, моя девочка… – Он целовал снова и снова, не давая мне шанса опомниться или отдышаться.
* * *
Мы прощались около моего подъезда уже два часа, а казалось, минут пятнадцать.
– Мить, мне пора! Мне правда пора…
– Эй, поцелуй еще раз. Не жалей на меня поцелуев!
– Ну, Воинов…
Он наклонился и нежно прильнул к моим губам, побуждая ответить. Голова кружилась от волнения, колени тряслись. Его теплые мягкие губы сводили меня с ума, и я еле стояла на ногах.
– До завтра, цветочек, – прошептал он около моих губ, придвинув еще ближе к себе.
– До завтра. И, Мить, пожалуйста, не прогуливай… – пробормотала я, глядя в его влюбленные глаза.
– Ты шутишь? Да я теперь буду нестись в школу, как на крыльях! – неожиданно он отпечатал на моих щеках еще парочку сахарных поцелуев. – И запомни: теперь ты моя девушка! Поняла?
– Поняла… – Я чмокнула его в нос.
Мои виски пульсировали, сердце подпрыгивало, а в животе порхали тысяча бабочек.
– Пока…
– Пока!
– ТЫ ТЕПЕРЬ МОЯ ДЕВУШКА, РОЗА! – заорал Дима, стоило мне приоткрыть железную дверь подъезда.
– Безумец! – прыснула я от смеха.
– М-О-Я! – продолжил кричать как ни в чем не бывало, стягивая шапку и размахивая ей, как флагом.
– ВОИНОВ, ШАПКУ-ТО НАДЕНЬ! – Я ощутила болезненный трепет в груди: он только недавно перестал кашлять и снова так пренебрежительно относился к своему здоровью.
– До завтра, цветочек! – произнес уже гораздо тише, все так же не сводя с меня горящих глаз.
– Счастливо… – Я прижала кончики пальцев к губам, отправляя ему самый невесомый ласковый и заключительный поцелуй на сегодня, после чего, наконец, скрылась в подъезде.
Открыв дверь в квартиру, я скинула с себя одежду и понеслась в комнату, стремительно включая свет и раскрывая занавески. Он ждал! Ждал, когда я поднимусь, все так же продолжая стоять в свете уличного фонаря. От улыбки в уголках губ начало покалывать. Я энергично махала рукой, не в состоянии оторваться от силуэта высокого парня в черной куртке-косухе.
Мой.
– Систер, ты дома?
Я вздрогнула от неожиданности, нехотя прикрывая занавеску.
– Дома, ага… – Я развернулась на озабоченный голос Лешки, доносящийся из коридора.
– У нас есть антигистаминное? Что-то весь чешусь, как пришел! – Брат угрюмо развел руками, останавливаясь на пороге моей спальни.
– Должно быть в аптечке. Сейчас посмотрю… – Я сделала пару шагов, но тут же замерла, пораженная неожиданной догадкой.
Увы, его аллергия на собачью шерсть никуда не делась! С грустью вспомнила о несчастном четвероногом друге, которого пришлось оставить в приюте. Я решила завтра же его проведать и накормить.
– Вот, держи! – Я протянула брату лекарство, отыскавшееся в ящике с медикаментами, и вернулась в свою комнату.
Приняв душ, я натянула чистую пижаму и легла в кровать, когда тишину квартиры разорвал настойчивый звонок в дверь.
– Наверное, мама вернулась, – произнесла я еле слышно, вздохнув с облегчением, присаживаясь и натягивая забавные тапки-мышата. Но не успела я выйти в коридор, как брат вновь без стука распахнул дверь.
– Роз, тебе просили передать… – Леша протянул длинный тонкий сверток, закрученный в плотную бумагу, не сводя с меня цепких глаз.
– Спасибо… – внутри меня все перевернулось.
– Это тот парень, с которым вы играли в спектакле, да? Воинов? Ты все-таки решила с ним связаться? – пробурчал он недовольно.