Запределье (ЛП)

Я ненавидела ее за то, что она оставила нас, хотя теперь понимала, что без нее мне было лучше. Но я бы никогда не простила ей развязывание войны.
— Прежде всего, — произнесла Дарби, и голос ее прозвучал надменно, прямо бальзам на душу, — вы значительно переоценили свои навыки ученого и исследователя. Видите ли, леди, я могу называть вас леди? Ваша ошибка в том, что вы думаете, что вы самый умный человек в этой комнате. Это говорит о высокомерии. Пустая эмоция. К науке она не имеет отношения. Умные люди, соблюдающие законы, стараются окружить себя лучшим и ярким. Вот как мы учимся. Вот как мы растем. Я уже успела переработать ваши заметки, и меня не впечатлили ваши схемы и протоколы тестирования. Если в этот раз Сдерживающие решат пойти дальше, я смогу сделать это лучше, чище и с меньшим риском.
Блэквелл изо всех сил старалась выглядеть стоически, но не смогла не скривиться.
— Во-вторых, в случае, если вы не знали, — Дарби наклонилась вперед, — Вы — настоящая сволочь. И я бы не стала работать с вами, даже если бы Сдерживающие предложили мне постоянно работающий кондиционер и пожизненный запас пива «Эбита».
Блэквелл побледнела и покрылась красными пятнами.
— Ты ничего не знаешь, — проговорила она сквозь стиснутые зубы.
— Я знаю многое. Я была здесь во время войны. Я знаю, кто жив, а кто умер. Я знаю, когда необходима сила, а когда доброта — лучшая стратегия. И я узнаю эгоизм, когда вижу его.
Дарби сунула бумагу обратно в свою папку. И когда она посмотрела на Гуннара, ее улыбка была уже теплой.
— Мы здесь закончили.
— Отлично, — произнес он, с отвращением процедив это слово.
Но я еще не закончила.
— Можно мне еще минуту?
Все посмотрели на меня, и никто из них не выглядел довольным тем, чтобы оставить меня с ней наедине. Или наоборот.
— Пять минут, — сказал Гуннар и пошел проверить охранника.
Лиам сжал мою руку.
— Я буду прямо за углом.
Я подождала, пока они уйдут, оставив только меня с охранником. И дала себе время собраться.
Когда я наконец подняла взгляд на мать, то не увидела там ничего, кроме уверенности и вызова. Там не было ни сожаления, ни вины. Не было и раскаяния. Потому что она не могла принять, что любое ее решение было нерациональным. И это единственное, что имело значение.
«Тогда нет смысла впустую сотрясать воздух с моей стороны».
— Хотела бы я подготовить большую речь, — сказала я. — С деталями, историей и высокопарными словами. Но я просто перейду к делу. Надеюсь, мне больше не придется тебя видеть. Ты хоть представляешь, как это печально? Говорить такое своей матери? Хуже не бывает. Но ты токсичный человек. Для тебя все просто. Ты умна, но у тебя нет морали. Нет кодекса чести. У тебя есть план, который не имеет ничего общего с Новым Орлеаном, войной или улучшением жизни. Все зациклено только на тебе. На твоём эго и нарциссизме.
Она начала говорить, и я поднял руку.
— У тебя была большая часть моей жизни, чтобы сказать мне, кто ты, но ты этим не обеспокоилась. Не дала знать о себе ни единого слова. Ты упустила свой шанс и не получишь от меня другого.
С этими словами я развернулась и пошла по коридору.
  
Глава 9
 
Я обнаружила всех на улице. Дарби и Гуннар отошли на несколько метров, предоставив мне и Лиаму возможность остаться наедине.
— Ты в порядке? — спросил он, обняв меня.
Я кивнула, позволила себя прижать, пока не почувствовала, как гнев, вина и горе стали проходить.
— Я больше похожа на отца, — наконец сказала я. — Интересно, проявилось ли во мне что-то от нее после нашей первой встречи.
— Рыжие волосы, прекрасный ум, — произнес Лиам, целуя меня в лоб. — Вот и все.
Я откинулась назад и посмотрела на него.
— Ты так в этом уверен.
— Кто знает тебя лучше меня? — спросил он с улыбкой. — За исключением, возможно, Таджи и Гуннара. Знаешь, чем больше я узнаю о твоей матери, тем больше мне нравится твой отец.
Я в замешательстве моргнула.
— Что?
— Твои отец и мать договорились, что уйдет она, а не наоборот. Но это не самое важное. Он позволил ей уйти. Он знал, что для вас обоих будет лучше, если она уйдет. Даже если будет трудно быть отцом одиночкой. Он позволил ей уйти. И этим мы с ним отличаемся.
 
Он посмотрел на меня сверху вниз, а в его ярких синих глазах сверкало золото.
— Я никогда не позволю тебе уйти.
* * *
Гуннар отвез нас обратно в магазин. Пока мы ехали, я успокаивалась, пытаясь справиться со своими чувствами, чтобы они не мешали нормально функционировать. Потому что уж слишком быстро я достигла той кризисной точки, которую опасалась.
Мне нужно было посидеть и подумать. Запереться на третьем этаже, отбросить все тяжелые мысли по поводу войны, Блэквелл и магии, и посмотреть на них со стороны. Погрузиться в них, задержаться на них, кричать и плакать о них, пока они не станут достаточно прожитыми, чтобы их снова запереть.
Но времени для этого не было. Так что мне предстояло найти другой способ.
Он поджидал меня возле магазина.
— Быстро, — произнес Лиам, глядя на груду фанеры, мешков, песка и лопат. Прямо атрибуты хорошей вечеринки.
— Идет буря, — объяснил Гуннар. — Лучше быть готовыми.
«И не поспоришь».
— Я возвращаюсь в Кабильдо, — сказал он. — Переговорю с Комендантом о путешествии в Запределье. Технически вы могли бы пойти прямо сейчас. И если Комендант не даст согласия, мы не будем спешить останавливать вас, если дела станут еще хуже.
Я подняла руку.
— Я бы хотела пойти, если все станет совсем хреново.
— Я понял, — произнес он. — Вы хотите разрешения Сдерживающих. Так как у них есть ресурсы, авторитет, персонал. Вы точно собираетесь идти?
— Похоже, Ловушка Дьявола — наша лучшая возможность, так что да. И мы не сможем добраться до Цитадели без Малахи, поэтому я предполагаю, что либо мы добираемся с ним этим путем, либо оружия нам не получить.
Гуннар кивнул.
— Я вернусь, когда смогу, но, вероятно, не раньше, чем вечером. Я также позже свяжусь с Дарби, узнаю, на какой она стадии по Каллит, и попрошу поделиться идеями об оружии. — Он указал на кучу материалов. — А пока у вас есть чем себя занять.
Мы попрощались и вылезли из машины. Когда Гуннар уехал в Кабильдо, Гэвин вышел наружу.
— Идеальное время, — сказал Лиам, указывая на завалы. — Давай приступим к работе.
— Телекинез Клэр, — тихо заныл Гэвин. — Разве она не может просто отправить песок в мешки?
Он с надеждой посмотрел на меня.
— Тогда мы не сможем насладиться этой великолепной и мягкой погодой Нового Орлеана.
Он взял две пары сверхпрочных перчаток и одну из них бросил в Гэвина. Они попали ему по лицу и упали на землю.
Выражение лица Гэвина стало безэмоциональным, но он поднял их и надел, все время ворча.
— Я пойду проведаю Таджи, — сказала я и позволила своим пальцам скользнуть по спине Лиама. Контакт и наша связь позволили мне почувствовать себя лучше. Но сейчас мне нужен был другой вид комфорта.
Он оглянулся и присмотрелся к моему лицу.
— Ты в порядке?
— В порядке. Просто нужно немного времени для девичьих дел.
— Хорошо, — произнес он и наклонился, чтобы прикоснуться к моим губам. — Возвращайся скорее.
— Ты говоришь это, потому что хочешь, чтобы я помогала вам махать лопатой.
— Чертовски верно, — сказал он, подмигнув, и натянул перчатки.
* * *
Я обнаружила Таджи за прилавком, она была одета в леггинсы и ярко-желтую футболку «Королевских Рядов», которую она при помощи креатива и ножниц превратила в топ. Под ним была более темная контрастирующая желтая майка, а ее волосы лежали темными волнами вокруг лица.
 
— Итак, грядет настоящий шторм, — сказала она, отрываясь от стопки бумаг, которые стояли возле калькулятора на прилавке. — В дополнение к паранормальной фигне.