Запределье (ЛП)

— Со мной все хорошо, — сказала я. — Или будет, когда я ее сброшу. Я справлюсь с этим.
— Я этого не заметил, — снова произнес он, и в этот раз его слова прозвучали как-то растерянно.
Когда он отошел от меня, мне потребовалось время, чтобы собраться с силами и последовать за ним.
— Эй, — сказала я и побежала, пока не добралась до него, схватив за руку. — В чем дело?
— Это, твою мать, конец света, а я недостаточно компетентен в магии, чтобы увидеть, что тебе больно.
В его голосе были нотки гнева, разочарования и раздражения.
— Я в порядке.
— Малахи знает, что ты не в порядке.
Не думаю, что дело было в ревности или балансе магии, или в чем-то ином, нежели в той битве, которую мы только что наблюдали. Я подошла к нему и обхватила ладонями его щеки.
— Посмотри на меня, — попросила я и стала ждать.
— Я сама отвечаю за свое тело и свою магию, а не ты, не Малахи, не кто-нибудь еще. Это мое бремя, и я с ним справляюсь. Это не то, что ты можешь контролировать. Это и не нужно. И я в порядке.
— Он увидел это.
— Да, и я сказала ему то же самое.
Это так не было похоже на Лиама — ни эта ревность, ни неуверенность. Лиам не менее уверен в себе, чем Малахи. «Так что на самом деле здесь происходит? Что вызвало эту незнакомую мне мрачность в его глазах?»
Я всматривалась в его лицо, как будто могла найти там ответ. Но причина так и не нашлась.
— В чем дело?
— Я должен заботиться о тебе.
Я подняла брови.
— Как ты знаешь, мне не нужна чья-либо забота. Но поскольку ты парень с большим потенциалом альфа самца, я понимаю твое стремление защищать, но напомню, что мы сражались вместе. Так что попробуй еще разок.
— Мы живем в зоне военных действий.
— И это также не новая информация. Попробуйте еще раз.
Он зарычал, закинул руки за голову, демонстрируя соблазнительную полоску жестких мышц между задравшейся рубашкой и джинсами, когда принялся вышагивать, словно тигр в клетке. А когда я посмотрела на него — действительно посмотрела на него — то поняла, что в его глазах был не просто гнев, а беспокойство. Страх.
Магия.
«Глупо», — подумала я. «Глупо, что я до сих пор этого не видела, не осознавала, что он все еще борется со своими собственными демонами. Он вел свою собственную войну с магией и беспокоился — или предполагал — что я тоже».
— Ты хорошо справился.
Он остановился и долго смотрел на меня.
— Разве? — В его глазах была неуверенность, ранимость, которые были настолько ему несвойственны, и от этого у меня сердце обливалось кровью. Лиам человек, у которого всегда есть план, разработанная стратегия и принятые решения. Человек, который пережил войну и перешел на другую сторону. Он не привык быть обузой.
— Она как будто была сплетена из силы и ненависти. Я чувствовал, как все это проходит через меня. Я рад, что тебе не придется с этим сталкиваться.
— Я тоже. И я рада, что магия выбрала именно тебя, потому что знаю, что ты достаточно сильный, чтобы с этим справиться.
Он посмотрел на меня с сомнением в глазах.
— Ты не поддался ей, — сказала я. — Даже когда тебе этого хотелось. Даже когда она манила тебя, касаясь тебя изнутри. Ты сказал «нет» и сражался с ней вместе со мной.
Я уменьшила дистанцию, которую он оставил между нами, обхватила его лицо руками и развернула к себе.
— Магия для нас — бремя. И с этим фактом ничего не поделаешь. Но ты справляешься с этим. Ты над этим работаешь и не сдаешься. А когда ты чувствовал, что она захватывает тебя, ты просил о помощи.
Он положил свои руки поверх моих.
— Ты потрясающая.
— Ага, иногда я такая, — усмехнулась я в ответ. — И если ты еще раз начнешь настаивать на том, что защищать меня — это твоя работа, шлепну тебе по губам. И выкину все пайки, в которых есть тайская лапша.
Он прищурился, его глаза опасно заблестели.
— Ты не посмеешь. Они самые вкусные.
— Тогда тебе лучше подготовиться к такому исходу.
Он скривился, а потом повернул голову, прижавшись губами к моей ладони, отчего у меня пальцы на ногах подвернулись. Но потом нахмурился.
 
— Эй, — произнес он, поворачивая мою руку. — У тебя кровь идет.
Я вытянула голову, чтобы разглядеть рану, и нашла ее прямо под локтем — ярко-красную косую полоску.
— Видимо, да. Но все в порядке.
— Я помогу, — сказал он и вытащил платок из кармана. Это был льняной платок с вышитыми на нем райскими птицами и причудливой буквой «Э» в углу.
— Твоей бабушки? — спросила я, пока он складывал его в треугольник, а затем свернул жгутом, которым попытался обернуть мой локоть.
— Да. Я нашел пару вещей, которые она оставила после себя.
Я вздрогнула, когда он прижал повязку.
— Есть что-нибудь, от чего хотелось бы избавиться?
Он посмотрел на меня сверху вниз и улыбнулся.
— Никогда не упустишь возможности хорошей сделки?
— Стараюсь.
Это заставило его опять улыбнутся, чего я и добивалась.
Лиам закончил с самодельной повязкой и напоследок поцеловал меня в лоб. Он задержался на несколько секунд, видимо, убеждаясь, что я все еще здесь и со мной все в порядке.
— На первое время это должно помочь. И спасибо, что помогла мне собраться.
— Пожалуйста. Спасибо, что перевязал меня. Теперь давай посмотрим, чем мы можем быть полезны.
* * *
Прошло много времени с тех пор, как я прогуливалась по улицам Нового Орлеана и просто останавливалась, чтобы поговорить с людьми, с которыми встречалась.
Мариньи был оживленным районом, известным джазовыми клубами на улице Французов, которые когда-то были переполнены туристами и местными жителями. На востоке располагались красочные креольские дома, дачи и особняки, характеризовавшие архитектуру Нового Орлеана. Здесь также было несколько складов и промышленных зданий.
Теперь этот район выглядел значительно тусклее. В результате войны были разрушены десятки домов и зданий, которые еще не были восстановлены, да и Сдерживающие уничтожили еще часть, чтобы обеспечить лучшую видимость для жителей или освободить место для объектов на Острове Дьявола. Тем не менее, даже несмотря на проплешины пустующих участков и кварталов, Мариньи по-прежнему был Новым Орлеаном. Он по-прежнему отражал историю города — влияние испанцев и французов — даже несмотря на то, что сейчас в нем размещались люди, которые были новыми не только в Новом Орлеане, но и в нашем мире.
Некоторые из них стояли на узких ступеньках или на улице, подходя к детям, когда видели нас, смотрели на нас или просто смотрели в небо. Возможно, это был первый раз, когда дети, рожденные на Острове Дьявола, увидели небо без зеленого тумана решетки безопасности. В первый раз они увидели синий цвет. Некоторые начали плакать, некоторые — улыбаться. А некоторые выглядели унылыми, словно злились, что так долго не могли видеть этот цвет.
Во время этой прогулки мы с Лиамом поговорили с двумя дюжинами людей, и все ответы были почти одинаковыми. Им не нравились Благие, они не знали, как информация о нападении Благих могла быть передана Аэрит, и они ничего не знали об их планах. Если у Благих и были союзники на Острове Дьявола, мы их не повстречали.
Часа два спустя, когда руки начали дрожать от излишней магии, я поняла, что у меня заканчивается время.
— Давай возвращаться в магазин, — сказала я. — Я бы хотела поесть, да и нам обоим нужен перерыв.
Он потер лоб, выглядя при этом виноватым.
— Нам не стоило бы делать перерыв.
— В идеальном мире, пожалуй. Но мне нужно сбросить магию, а мне некомфортно делать это здесь.
 
Несмотря на то, что я учу Восприимчивых, как это сделать, моя попытка сбрасывать излишки на Острове Дьявола все еще казалась мне чем-то неправильным. Как-то это выглядело несправедливо, быть человеком, который может работать с магией и обойтись без штрафа в том месте, где за это были заключены Пара.