Вырвавшийся (ЛП)

Направляясь в гостиницу, мы шли по узкой аллее в поздний тихий час по ночному городу. К нам подскочил юноша, размахивая длинным и ужасным ножом. Ему было около восемнадцати, белокожий; его грязный и поношенный вид, руки в шрамах и худощавость указывали на то, что он был наркоманом. Он выставил нож в мою сторону, угрожая, но не нападая.
— Гони бабки, — сказал он, обнажая желтые и гнилые зубы. — Гони все бабло или я ее убью.
Трэ незаметно закрыл меня спиной, и я охотно спряталась за ним.
— Почему бы тебе не опустить нож — и мы поговорим, — ответил ему Трэ, выставив руки перед собой ладонями вперед.
Его голос звучал спокойно, но я видела, насколько от страха были напряжены его плечи и что он стоял взвинченный, словно пружина.
— Заткнись! — Глаза наркомана сверкали от страха, отчаяния и животного голода. — Закрой свой чертов рот! Деньги или сдохнете!
— Послушай, мы поможем тебе, — продолжил Трэ, делая небольшой шаг вперед. — Просто опусти нож. Тебе окажут помощь. Ты болен. Не нужно нам угрожать.
Все произошло молниеносно, как в кошмарном сне. Юный оборванец кинулся с ножом, нанося удар лезвием вперед. Трэ удалось отбить лезвие в сторону, но на его предплечье появился длинный и глубокий порез. Здоровой рукой он ухватил парня за руку, в которой тот держал нож, и со всей силы вывернул ее, чтобы повредить локтевой сустав. Наркоман визгливо заорал, впадая в панику.
Трэ посмотрел в глаза молодому парню, и я увидела в его взгляде злость и едва сдерживаемый гнев, который подпитывался всплеском адреналина. Он поднял кулак, отвел его назад и ударил парня в челюсть. Зубы заскрежетали, несколько при этом выпали, а изо рта потекла кровь и слюни. Нож упал на землю, Трэ ногой откинул его в сторону и отошел прочь, а тот схватился за челюсть и застонал.
Трэ стал оттаскивать меня с места происшествия, повернувшись к нападающему спиной. Заметив какое-то движение боковым зрением, я открыла рот, чтобы предупредить его об опасности. Толкнула Трэ и ощутила острую боль в плече. Трэ оттолкнулся от стены и сцепился с наркоманом, у которого прибавилось сил от боли и отчаяния. Нападающий прижал Трэ к стене в переулке, поднося нож к его лицу; тот же в свою очередь одной рукой отстранял оружие от себя, а окровавленной второй вцепился противнику в лицо.
Эта драматическая сцена зависла на мгновенье, которое показалось вечностью, а затем все быстро пришло в действие. Пальцы Трэ обхватили горло наркомана и стали душить его в безжалостной хватке. Небольшой поворот тела и Трэ оттолкнул нападающего, накидываясь на него с кулаками, словно молотком он бил, бил и бил. Одной рукой он удерживал тело противника в стоячем положении, а другой нещадно его избивал.
Я пришла в себя, выкрикнула его имя и коснулась плеча.
— Все кончено, Трэ! Отпусти его! Прекрати! — Я потянула его назад, оттягивая от обмякшего тела. — Пошли, Трэ. Все нормально. Ты выиграл, он в отключке.
Трэ затряс головой, словно ему необходимо было очистить ее от тумана. Он вздрогнул, уставившись на безжизненное тело у ног.
— Он... я...?
Я опустилась на колени возле тела и прислушалась. Послышался слабый гортанный стон и тяжелое булькающее дыхание.
— Нет, он жив, — произнесла я.
Я вытащила мобильный телефон и набрала службу спасения. Следующие несколько часов прошли как в тумане. Мы ответили на вопросы, нас осмотрели медики: мне наложили повязку на неглубокий порез на плече, а вот Трэ нужно было накладывать швы. Полиция составила протокол, нам было сказано не покидать Джексон, но вряд ли против Трэ выдвинули бы обвинения, поскольку юношу разыскивали в связи с несколькими разбойными нападениями. Несколько человек он порезал, одного фактически убил, а остальных ранил.
Мы поехали в больницу, где прождали целую вечность в тишине на твердом пластиковом стуле и передвижной кровати; время будто застыло, только больничные часы тикали. В конечном счете, появился больничный персонал: медсестры, анестезиолог и врач — и Трэ наложили двадцать вертикальных швов на предплечье.
 
Когда мы вернулись в гостиницу, уже почти светало, и мы от изнеможения сразу же рухнули на кровать. Я проснулась от того, что на меня светило послеполуденное солнце, и уткнулась в грудь Трэ. Позволив себе просыпаться медленно, я наслаждалась умиротворением и опьяняющим теплом его тела у своего лица. Некоторое время спустя я выскользнула из постели и долго стояла под душем. Когда же я вышла из ванной, завернутая в полотенце, а от моего тела исходил пар, Трэ уже не спал.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила я.
— Словно мне нужно принять душ, — ответил он. — А в остальном в порядке.
— Тогда, он весь твой, — сказала я.
Хотя он не двинулся с места. Его взгляд был прикован ко мне, он наблюдал за мной, поэтому я сбросила полотенце и нагая стала причесываться, не закрывая дверь ванной. Я решила не наносить макияж, поскольку терпеть не могла, когда он размазывался в ближайшем будущем. Когда я почистила зубы, он начал принимать душ, а я разлеглась на кровати, наблюдая за его действиями через открытую дверь. Я чувствовала, как страсть разливалась в животе и переходила на бедра. Он вытерся и почистил зубы, не обращая внимания, что я на него пялилась. Затем вышел из ванной комнаты, обернув бедра полотенцем настолько низко, что были видны V-образные мышцы, тот прекрасный указатель, который вел к мужскому достоинству.
Обнаженная, я ждала его на кровати. Лежала на своей половине, подперев голову рукой. Он медленно подошел к кровати, полотенце оттопырилось в области его члена. Он подошел и стал ко мне лицом, смотря на меня сверху вниз со страстным блеском в глазах. Я не двигалась, моля, чтобы он сделал шаг первым. Его опущенные вниз руки дернулись, и он протянул их ко мне, а я постаралась еще хоть немного сохранять неподвижность, несмотря на то, что отчаянно хотела перевернуться на спину и притянуть его к себе, почувствовать его руки на своем теле, чтобы он поглотил меня, словно я была его добычей.
Он наклонился, поцеловал меня, одной рукой оперся о кровать, а другой прошелся по моему бедру, едва погладил зад, переместился к талии и пощекотал ребра. Ладонью обхватил мою грудь и пальцами сжал жаждущий и затвердевший сосок, теперь уже зная, как именно мне нравилось, чтобы меня касались. Я застонала ему в губы, когда его пальцы с груди переместились ниже, к моей киске, и слегка надавил. Я расставила ноги, предоставляя ему больше доступа, и он ввел два пальца в мою киску. Рукой я раскрыла полотенце и взяла в руку его твердеющий член, который встал в боевой готовности, и застонала, ощутив его тяжесть в ладони, предвкушая, как он войдет в меня, большой и твердый, такой совершенный, который доставит мне удовольствие.
Он начал взбираться на кровать, но я остановила его.
— Я хочу, чтобы ты взял меня сзади, — сказала ему я.
— Сзади? Как в...
Я отрицательно покачала головой, встала, слилась с ним в поцелуе, и пока мой язык танцевал у него во рту, нежно поглаживала его член рукой.
— Нет, не так, подожди, — ответила я. — Я покажу тебе.
Я повернулась и наклонилась к кровати, положив под живот подушку, чтобы приподнять бедра. Трэ прислонил член ко мне, и я закрыла глаза от того давления, которое создавалось от его возбужденного члена на мой зад, когда головка уперлась в анус. На мгновенье мне захотелось, чтобы он вошел в меня так, но затем я решила оставить это на другой раз. Никто из нас не был к этому готов, еще не время. Я протянула руку назад и подвела его член к киске, приподнявшись на цыпочки и подавшись назад к нему, чтобы он мог войти в меня.
Я ахнула, полностью заполненная им, влажная и готовая принять его. Он застонал, пульсируя во мне, и начал медленно двигаться — делать пробные толчки. Я стала двигать бедрами в такт его движениям, насаживаясь на него и распаляя. Я выкрикнула его имя, уже запыхавшись. Он начал двигаться жестче, затем наклонился ко мне, обхватив мои двигающиеся бедра руками и притягивая к себе ближе.