Боксер 3: назад в СССР (СИ)

Ладно, подробную нагрузку я, будучи тренером, своим пацанам давал, так что видел этот аттракцион уж точно не впервые — и мне удалось не уронить мячи и передать «третий» мяч дальше. Но вот на втором круге… третий мяч полетел в мою сторону, я выставил руку, чтобы его забрать. Как вдруг в меня влетел Колян. Мяч ударился о мой кулак и рухнул на пол.
Я приподнял голову и увидел Коляна с опустевшим от отчаяния и растерянности лицом. Взгляд его был направлен вниз, на пол, где, скача, тяжело раскатывались в разные стороны его мячи. Меня он сбил, видимо, отчаянно пытаясь их поймать.
Вот это да. Это что же получается? Мы с Колей уронили мячи одновременно? И что теперь? Нас обоих отправят обратно? Или это была страшилка, и на самом деле возьмут всех? Нет, ну а вдруг. Или дадут еще одно упражнение, вроде второго тура? На этот случай никакого инструктажа не было!
Мы смотрели друг на друга, как два человека, у которых только что, друг у друга на глазах, порушилась вся их жизнь. Ни на какие осмысленные комментарии ни его, ни меня уже не хватало.
В реальность нас вернул бодрый голос Антона Сергеевича:
— Ну что ж! Упражнения закончены! Теперь я объявлю результаты.
Мы побросали мячи и снова выстроились в ряд, как при знакомстве. Вот только вид у всех пацанов уже был, как у шахтеров после смены в забое. Все-таки что ни говори, а нагрузки тут посерьезнее будут. Оставалось только ждать вердикта динамовского тренера и надеяться. Не впадать в панику и дышать поровнее.
Антон Сергеевич с заговорщицким видом оглядел всех нас.
— Итак, — медленно и со значением проговорил он. — Объявляю итоговые баллы каждого участника.
А у меня в голове включился калькулятор. За эту заваруху с мячами у меня наверняка стоит единица. Или вообще ноль. За это меня, небось, и срежут. Надо же было так опростоволоситься! Вон тот же Сеня — делал все плохо, неуклюже, медленнее других, но все-таки доделал все до конца и не сорвался! Да и Коля так же. А я…
— Немного нарушу традицию и начну называть всех в обратном порядке — с победителей, — слегка улыбнулся Антон Сергеевич. — Первое место занимает…
  
Глава 4
 
— Кандидат с гордым именем царя зверей — Лев! Он сумел заработать по 4 и 5 баллов за каждое из упражнений, что в сумме дало ему 27 баллов! Поздравляю! Ты сегодня действительно первый, как твой гривастый тезка! — тренер расплылся в улыбке, которая из-за носа набекрень казалась оскалом.
Лева самодовольно посмотрел на нас как бы сверху вниз. Я, мол, всегда знал, что я вас всех круче.
— На втором месте — ваш товарищ Шпала, как мне его представили, — продолжил динамовец. — У него — 23 балла: чуть поменьше, но тоже очень достойно!
Шпала присоединился к гордым ухмылкам Левы.
— Третье место, — Антон Сергеевич сделал многозначительную паузу, — получает Коля-Коля-Николай с 21 баллом в своей копилке!
То есть, если бы у Коляна не вылетел из рук мяч в последнем упражнении, то он набрал бы баллов больше, чем Шпала! Значит, он в порядке. Эх!
Я тяжело выдохнул.
Мда. Надо же было так облажаться с этими мячами! Интересно только, это Коля специально мне палки в колеса воткнул?
На меня как будто гирю повесили. Теперь придется снова иметь дело с родителями. Убеждать отца, что это — просто случайная неудача, какие бывают у всех, кто занимается каким бы то ни было спортом, потом весь год сопротивляться его решимости сделать меня шахматным чемпионом… А заодно и объяснять, как это я за месяц пребывания в лагере не просто растерял все свои шахматные навыки, но даже и правила игры позабыл напрочь. Отличная перспективка у меня вырисовывается, нечего сказать!
— Четвертое место, — на этот раз пауза показалась мне вечностью.
Антон Сергеевич стоял и хитро поглядывал то на меня, то на Сеню. Потом, в постсоветской жизни, ведущие будут так оттягивать решающий момент на телешоу, прежде чем объявить правильный ответ в викторине или назвать имя победителя. Но здесь-то к чему эти представления устраивать? Вот же интриган! Я даже губы пересохшие облизал, мне хотелось закричать — да говорите же!
 
— Четвертое место делят между собой Сеня и Миша, — наконец разродился Антон Сергеевич.
Мы с Сенькой озадаченно переглянулись.
— Это как? — чуть ли не хором спросили мы.
— А вот так, — развел руками динамовский тренер. — Ничего не попишешь: вы оба набрали по двадцать баллов ровно. А это — проходной балл, с цифрами не поспоришь.
— И что теперь? — недоуменно спросил я. — Вы же говорили, что у вас всего четыре свободных места, и что будет проигравший, который поедет домой…
— Говорил, — кивнул Антон Сергеевич и показал мне свою бумажку, как бы оправдываясь. — Но вот — сам видишь, как все обернулось. Что теперь, что теперь… — он задумался и, словно забывшись, начал грызть карандаш. Потом вдруг вздрогнул, как бы очнувшись, и сказал: — Ничего не поделаешь, придется мне искать еще одно место в зале.
— То есть вы имеете в виду, что… — еще не веря своему счастью, я не решался даже произнести свое предположение вслух.
— Да, — с широкой улыбкой, собрав лучики морщинок у глаз, ответил Антон Сергеевич. — Вы оба остаетесь. Вы все остаетесь здесь, у нас! — он обвел глазами всех нас и шутливо добавил: — Ну если только никто сам, добровольно не передумает и не захочет уехать обратно домой. Какие у нас здесь нагрузки, вы видели.
Но дураков не было! Забыв про наши старые разногласия, мы все кричали от радости и обнимались друг с другом, как футболисты после решающего и от этого особенно красивого гола.
— А можно нам теперь форму динамовцев? — выпалил на радостях Лева.
— Теперь — не можно, а нужно! — ответил Антон Сергеевич. — Пойдемте со мной!
Мы пришли в еще одну каморку с инвентарем. Да, с помещениями и оснащенностью здесь дела явно обстояли гораздо лучше, чем в провинциальных секциях!
— Прежде чем вы получите свою форму, — снова заговорил Антон Сергеевич, — я обязан сказать вам следующее. Отныне вы — не просто пацаны, увлекающиеся спортом. Вы теперь носите гордое имя динамовцев! И должны всегда помнить, что это звание — не только огромнейшая честь, но и очень большая ответственность. И я сейчас не о том, что вы все должны показывать очень высокие результаты — это само собой разумеется, даже обсуждать нелепо! Я имею в виду, что теперь вы все должны следить за дисциплиной, как в зале, так и вне его.
Речь прозвучала торжественно и назидательно одновременно. Вообще говорить Антон Сергеевич однозначно умел, и мы старались смотреть именно на него, а не на Григория Семёновича, который, конечно, был тут, рядом.
— Мы что, какие-нибудь малолетние преступники, что ли? — протянул Шпала.
— Нет, конечно, — мгновенно отреагировал Антон. — Но дисциплину нарушают не только преступники! Я, конечно, вам не воспитатель, и нотаций читать не буду. Просто если обычный человек где-то на улице нахулиганит — он просто гражданин Иванов, работающий на таком-то предприятии. А если нахулиганит кто-нибудь из вас — все будут знать, что отличился член общества «Динамо», за которым следит не только весь Советский Союз, но и любители спорта во всем мире, понимаете? У нас в стране, разумеется, все работы нужны и все предприятия одинаково важны. Но теперь вы сами — в категории тех ребят, с которых берут пример уже другие школьники и студенты. Никогда не забывайте об этом и ведите себя соответствующе, не позорьте имени динамовцев! Это, надеюсь, понятно?
— Конечно, понятно, — смиренно ответил Лева и ухмыльнулся. — Мы не подведем!
Я чуть не прыснул со смеху, глядя, как эта хулиганская физиономия изо всех сил старается казаться портретом примерного мальчика.
Антон спросил на всякий случай у каждого размер одежды и, покопавшись в каких-то коробках, выдал каждому по фирменной динамовской футболке. Ощущение было такое, словно боги с Олимпа спустились на землю и одарили всех своим личным одеянием! Думаю, в эти минуты никто из нас не верил, что все это происходит наяву.