Воспитательные часы (ЛП)

Я чувствую, что ее намерения могут измениться, чем больше мы общаемся. Она пишет мило, звучит нахально. Плюс, она уже знает, как я выгляжу и продолжает флиртовать со мной.
Бонус.
Мой телефон звонит от нового уведомления, и я кладу его в ладонь, отходя от стола, в свою комнату. Вхожу и бросаюсь на кровать, ложусь на спину, уставившись в потолок.
  
ГЛАВА 5
 
«Если он не дает тебе того же ощущения, что испытываешь ты, когда доставка пиццы приходит к твоей двери, свежая и горячая, он того не стоит».
Лорел
— Я еще не встречала никого, кто не наскучил бы мне до смерти, — объявляет моя соседка по комнате Лана, отправляя в рот крендель.
Сегодня у нас дома вечер кино. Среда, один из немногих дней недели, когда ни у кого из нас нет занятий, и, к счастью, сегодня вечером никто не должен работать.
Ну, мои соседи по комнате не должны работать сегодня вечером, а у меня больше нет работы в кафе, потому что, как сказали мои родители, моя новая работа — учиться и получать хорошие оценки с намерением закончить колледж через четыре года.
У меня нет перерыва в учебном графике, я беру четыре дополнительных кредита и еще два класса ради цели закончить вовремя. Игра в догонялки с летними занятиями будет отстойной.
— Расскажи мне об этом, — говорит Донован, засовывая свою гигантскую руку в ведро с попкорном, стоящее у меня на коленях.
Мы втроем сидим на диване, жуя попкорн с маслом, сплетничаем и смотрим девчачьи фильмы. Мы все одиноки и ищем серьезных отношений.
Я теперь на предпоследнем курсе.
Мне надоело возиться с парнями из братства и сексом на одну ночь. После знакомства с мужчинами-детьми, которые заботятся только о двух вещах: сексе и себе, я готова найти что-то более значимое.
Не поймите меня неправильно, я люблю секс, и люблю парней; просто не встречала никого, кто хотел бы от меня большего. В конце концов, они все просто мальчики.
Я устала от того, что меня используют.
— Эти парни просто трахальщики, — задумчиво произносит Донован, надув губки, откусывая зернышко и жуя. — Думаете, вам, девочкам, тяжело? Пожалуйста, борьба гей-знакомств реальна.
Я глубже прижимаюсь к его большому телу.
— Ты все, что нам нужно, Донни.
— Донни. — Он фыркает, отталкивая меня. — Боже, как я ненавижу, когда ты меня так называешь. Это звучит так по-деревенски.
Я понимающе ухмыляюсь.
— Я понимаю.
Следующие несколько минут мы сидим и молча смотрим фильм, глупую романтическую комедию о девушке, которая пишет статью для журнала и тратит весь фильм на то, чтобы парень, с которым она якобы встречается, бросил ее.
Он старый, но один из моих любимых.
Лана отрывает взгляд от телевизора.
— А чем занимается твоя кузина? Давно ее не видела.
Я пожимаю плечами, обнимаю ведерко с попкорном и достаю маслянистую горсть.
— Ты же знаешь Алекс.
Лана поворачивается, изучая мое лицо.
— Почему ты так говоришь? — Сужает она глаза. — Она что-то сделала?
Лана, Донован и я познакомились на первом курсе, когда Александра была моей соседкой по комнате, и я пряталась в их общежитии, чтобы сбежать, когда к ней приходили парни или кто-нибудь из ее до нелепости злобных друзей.
За последние несколько лет, благодаря честным ночным разговорам и еще большему количеству пьяных, мы с Ланой создали нерушимую связь. Единственный ребенок, Донован и я — братья и сестры, которых она всегда хотела, и со своей стороны, Лана иногда знает меня лучше, чем я сама. Должна почаще ее слушать, а не свою чертову кузину.
— Она ничего не сделала.
Формально нет.
— Неужели?
Пожимаю плечами.
— Окольным путем.
— Прекрати вакбукинг (прим.: когда человек пишет интригующий статус на Facebook, чтобы люди спросили его о происходящем или предложили свою помощь) и выплюнь.
— Ты действительно можешь использовать этот термин, если ты не в сети? — Скептически спрашиваю я, уклоняясь от темы и постукивая себя по подбородку, потому что знаю, что это мило.
— Прекрати тянуть время и просто скажи нам.
Я беру косу, перекинутую через плечо, и ковыряю концы, избегая их любопытных взглядов.
— Кто-нибудь из вас видел тот флаер в кампусе? Он зеленый, и на нем мужское лицо?
— Мужское лицо?
— Да. Его лицо и номер телефона.
— Это будет долгая история? Может, поставить фильм на паузу? — Спрашивает Донован, уже направляя пульт на телевизор. — Скажи мне сейчас или замолчи навсегда.
Я киваю.
— Итак, спортсмены разыгрывают одного из своих товарищей по команде. Они развесили эти ужасные плакаты по всему кампусу, я не уверена сколько, но есть огромная подпись над фотокопией лица, которая гласит: "Завалите Рэтта". — Я съеживаюсь. — Они такие плохие.
Лана с отвращением хмурит брови.
— Меня не удивляет, что кто-то это сделал. Люди такие чертовски грубые.
Я игнорирую издевку.
— Как я уже сказала, на плакатах есть его номер телефона… — мой голос замирает, становится тише. Зарываюсь лицом в одеяло, которое лежит у меня на коленях. — Я написала ему.
Они оба уставились на меня. Моргают.
— Что ты только что сказала? — Донован тычет в меня. — Ты бредишь.
— Что ты имеешь в виду? — прищуривается Лана. Из нас троих только у нее есть сильный моральный компас. — Зачем ты это сделала, Лорел? Это подло.
Поднимаю голову и продолжаю теребить косу.
— Какой смысл в этих плакатах?
Я должна ей объяснять?
— Чтобы уложить его в постель, как там сказано.
— Ты не будешь заниматься сексом с незнакомцем! Или ты стала проституткой за одну ночь и не сказала нам? — выпаливает Лана, не переводя дыхания. — Зачем ты это сделала, Лорел? Зачем?
Донован поднимает руку, чтобы мы обе замолчали.
— Нет, нет, не говори нам, давай угадаем, Алекс заставила тебя это сделать. Твоя кузина и этот тупой вуду — шар подзадорили тебя написать бедняге.
— Что-то типа того. — Я смеюсь в плечо. Они слишком хорошо ее знают.
Лана толкает меня острым локтем.
— И? Ты не расскажешь нам, что случилось?
— Поэтому я написала ему, и это было весело.
Они выглядят разочарованными.
— И это все?
Я пожимаю плечами.
— Чушь собачья! — Кричит Лана. — Это такая чушь. Ты не можешь сказать мне, что отправила какому-то бедняге грязное сообщение и не рассказать никаких подробностей. Что ты за задница?
— Зануда! Скучная, вот какая она задница, — нараспев добавляет Донован. — Эта история была чертовски скучной, извини.
— И полная ложь, ты бы не заговорила об этом просто так, Лорел. Очевидно, в этой истории есть еще что-то, так что выкладывай, или я буду ужасно разочарована в тебе.
Я вытаскиваю из рыжих волос секущийся кончик.
— Донован, помнишь того парня со стоянки у блинной?
— «Поесть и смыться»?
— Да. — Я наклоняюсь вперед, хватаю бутылку с водой, откручиваю крышку и делаю глоток. — Это тот самый парень. Вот кому я писала.
— Ты что, издеваешься надо мной? — Донован подскакивает на диване и поворачивается ко мне. — Серьезно? Никакого вранья?
Я ставлю воду на кофейный столик, на котором лежат наши ноги.
— Нет, без шуток. Его зовут Ретт, и его друзья развесили плакаты, те, которые кинули его со счетом.
Донован выдыхает воздух.
— Черт, я думал, они издеваются над ним, но надеялся, что это не так. Горячие парни такие засранцы. — Он вздыхает. — Хотел бы я с ним встречаться.
— Нет, не хочешь, — усмехается Лана. — Боже, вы только послушайте. Когда ты научишься не довольствоваться первым эгоистичным членом, который обратит на тебя внимание?
— После того, как меня несколько раз трахнут. — Наш большой сосед-гей откидывает голову на спинку дивана. — Хотел бы я пошутить.
— Я не соглашусь. — Мое лицо морщится. — Я ничего не могу поделать, если каждый парень, с которым я встречаюсь, оказывается мудаком.