Грешный (СИ)

Правда, собрать их я не успел. Едва наклонился, как на вывалившийся из котомки бритвенный камень наступила чья-то нога.
— Кажется, господин чужестранец решил тут намусорить? — просипели из-за спины.
— Нехорошо, — добавили сбоку.
— Придётся, однако, штраф заплатить, — хохотнули спереди.
— Было ваше, стало наше, — продолжили сзади…
Перед лицом блеснул нож, а чьи-то пальцы потянули подвешенный на пояс кошель…
Я мысленно матюгнулся.
Это же надо было так вляпаться! Профессионал-разведчик, итить… лошара педальный…
Хорошо хоть, спецзрение сообразил запустить и ножны с мечом на месте остались, а не то бы и впрямь — как кутёнка…
От ножа я ушёл кувырком в сторону. И тут же подсечкой сшиб с ног того, кто был сзади. Двое оставшихся рванулись ко мне, замахиваясь: один — кинжалом, второй — кистенём. Гирька на тонком ремне просвистела у самого уха — едва успел увернуться. И снова нырнул к земле, уходя от ножа. Его обладатель злобно взревел и прыгнул ногами вперёд, целя мне в рёбра. Наверно, решил, что раз я почти упал, такого «клиента» можно добить без ножа… Вот это он зря, ей-богу! Я опять крутанулся и вытянул наконец из ножен клинок, благо, что они съехали точно под правую руку.
Дальнейшее уже было делом техники. Любителя махать кистенём я аккуратно чиркнул мечом по горлу, того, кто с ножом, рубанул наотмашь, а третьего просто проткнул в длинном выпаде, провернув лезвие снизу вверх, чтобы уж точно не выжил. После чего отёр меч от крови, оглядел поле боя и досадливо сплюнул. Начинать знакомство с ларантийской столицей с трёх свеженьких трупов было не слишком разумным. Пусть даже эти трупы принадлежали каким-то грабителям, а я только защищался…
Вбежавшего в проулок владельца плаща с дурацким орнаментом я встретил коротким захватом за шею и приставленным к горлу клинком:
— Кто такой? Зачем пёрся за мной?
Неведомый соглядатай оказался толстеньким мужичком невысокого роста. Валяющиеся около бочки трупы сакрального ужаса в нём не вызвали. Глянув на них и ощутив на своём кадыке холодную сталь, он только нервно сглотнул и прохрипел с присвистом:
— Шибур. Торговец Шибур. Меня попросили.
— Кто и зачем?
— Я… — соглядатай опять посмотрел на убитых и пробормотал. — Господин, нам надо бежать отсюда.
— Зачем? Это же просто грабители.
— Это… не просто грабители. Их главный… это Нарзай, он родич начальника королевской тюрьмы, и по головке за него не погладят.
Я мысленно выругался, но меч опускать не стал:
— Ты не ответил, кто отправил тебя следить за мной и зачем.
— Я всё расскажу, господин. Я всё расскажу, но не здесь, — зачастил мужичок. — А сейчас, я вас умоляю, нам надо бежать.
— Куда?
— Всё равно. Нельзя, чтобы нас застали около трупов.
— Ладно, — кивнул я через секунду. — Но предупреждаю. Тебя я запомнил. И если понадобится, достану хоть со дна моря.
— Да-да, господин. Я вас понял. И я не собираюсь скрываться. У меня есть к вам дело, я расскажу о нём позже. Только скажите, где и когда вас найти, и я подойду куда нужно.
— Сегодня вечером. В таверне гостиницы «Кот и конь», — убрал я клинок с его горла и указал на конец проулка. — А теперь двигай отсюда, и чтобы до середины вечерней чаши я о тебе бы ни сном, ни духом. Понятно?
— Да, господин, — толстячок шумно выдохнул, потрогал шею рукой и, поняв, что никто его больше не держит, бросился в темень проулка.
Я кинул меч в ножны и двинулся следом. Засады, а заодно и свидетелей не опасался. Спецзрение продолжало работать, и всякий, кто спрятался бы среди кустов и деревьев, определился б на раз…
* * *
Комнату в гостинице «Кот и конь», чтобы не привлекать внимания, я снял на неделю. Как и обещал десятник Гарлан, при упоминании его имени мне сделали скидку аж в полтора рашта, в результате чего постой и питание составили вместе ровно семь раштов. В полтора раза меньше, чем если платить каждый день.
Хотя, если честно, куковать в Витаграде целых семь суток я, конечно, не собирался. День, два… максимум, три… Как только найду того, кто поможет попасть в Святилище, так сразу и двинусь на юг. Ведь в моём случае каждый потерянный день означал сокращение срока, в который требовалось уложиться. Капли в клепсидре капали неумолимо, и время, отмеренное бывшей невесте Ашкарти, утекало в вечность практически так же, как на известнейшем полотне Сальвадора Дали «Постоянство памяти»…
  
В таверну при постоялом дворе я спустился минут за двадцать до середины вечерней солнечной чаши. Уселся за столик возле окна, получил от подавальщицы уже оплаченный ужин и принялся есть. Есть и ждать.
Мой конфидент оказался достаточно пунктуальным. В дверях он появился тютелька в тютельку, как договаривались. Окинув глазами зал, он на секунду остановил взгляд на мне, но, сделав вид, что мы не знакомы, двинулся к стойке с напитками. Что он там себе заказал, я не видел, да и не особо присматривался. Просто сидел за столом, потягивал из глиняной кружки тёплое (и жутко противное) пиво и поглядывал на притулившегося у барной стойки Шибура.
Тот просидел там чуть больше пяти минут. После чего поднялся, расплатился с хозяином и нетвёрдой походкой направился к выходу. На этот раз его путь пролегал мимо моего столика. Очутившись рядом, он вдруг споткнулся и, чтобы не упасть, ухватился рукой за столешницу.
Я даже бровью не повёл в его сторону — мало ли местных пьянчуг посещают сие заведение.
Толстяк же, пробормотав под нос что-то нечленораздельное (вероятней всего, извинения за неловкость), двинулся дальше. Когда он скрылся в дверях, я наконец допил своё пиво и тоже поднялся из-за стола. Смятый бумажный шарик, который Шибур уронил на соседний стул, перекочевал в мою руку незаметно для окружающих. Развернул я его только на улице.
«Два дома направо. Высокое дерево», — гласило послание.
Через два дома направо и вправду росло высокое дерево, а под ним — я напряг зрение — темнела чья-то фигура.
Когда подошёл ближе, фигура махнула рукой и засеменила дальше по улице. Я двинулся следом. Эти «шпионские игры» выглядели довольно смешными, но — кто я такой, чтобы их запрещать. Нравится господину Шибуру и его нанимателям в них играть, пусть играют и дальше, авось что-то и выйдет.
Минут через пять постоянно оглядывающийся толстяк снова махнул рукой и завернул в какой-то тупик. Мне даже интересно стало, там меня уже ждут («Ага! Двое с носилками, один с топором») или всё-таки можно будет обойтись без членовредительства?
В тупичке горел одинокий фонарь. Пламя обычной свечи за слюдяным обрамлением пылало ровно, но света почти не давало, как, впрочем, и тени. За чахлыми кустиками никто как будто не прятался. Шибур был один. Ну, просто удивительная беспечность… три раза ха-ха…
— Рассказывай, что хотел! — скомандовал я, положив руку на меч.
Толстяк опасливо зыркнул по сторонам и быстро проговорил:
— Если я не ошибся, вас… эээ… вас зовут Краум. Господин Краум из Ривии.
— Ну… предположим. И что?
— Нет-нет, ничего. Я просто уточнил, — замотал головой Шибур. — Всё дело в том, что… эээ… Прежде, чем говорить о деле, я хотел бы узнать, для чего вы в Ларанте? Ну, в смысле, чем бы я мог помочь вам? Ну, кроме денег, конечно.
— Для чего я в Ларанте? — поднял я бровь. — А ты разве не слышал мой разговор со стражниками у ворот?
— Ну… эээ… — замялся толстяк.
— Что эээ? — передразнил я его.
— Ну, в общем, да. Я кое-что слышал, — кивнул покая́нно Шибур, — Но опять же, хотел уточнить. Если вам, в самом деле, надо на юг, в Святилище, то…
— Мне в самом деле надо на юг, в Святилище, — не стал я отнекиваться.
— Прекрасно! Это просто прекрасно! — просиял собеседник. — Тогда я и вправду могу помочь вам. А ещё заплатить. Очень хорошо заплатить. Вот этим, — он вынул из-за пазухи холщовый мешочек и показал содержимое.
В неярком свете свечи переливались отблесками маленькие кристаллические пирамидки.