Его сокровище (ЛП)

Темнота окутала комнату, и я невидящим взглядом посмотрела в окно. Голод сжимал мой желудок, но мне было слишком страшно, чтобы выйти на кухню. Весь день я не слышала, чтобы кто-то двигался по квартире, но была уверена, что у Маттео есть камеры.
Может, он проверял, насколько я послушна?
В комнате не было часов, поэтому я не знала, сколько сейчас времени. Не выдержав, я скатилась с кровати и пошла в ванную, а затем схватила сумочку, зная, что утром в день свадьбы Мила подсунула туда шоколадный батончик. Это было вчера? Складывалось ощущение, будто это было целую вечность назад.
Сахар коснулся моих губ, но я едва ощутила его вкус. Я машинально съела его, свернула обертку и положила обратно в сумку. Онемение охватило меня, затягивая под воду.
У меня больше не было слез, чтобы плакать. Это была моя жизнь — меня ненавидели и ни во что не ставили — мне просто придется это принять.
10
МАТТЕО
— Слышал, ты избегаешь свою жену, — сказал Ромео.
Он одарил меня дерьмовой ухмылкой и рухнул в кожаное кресло напротив моего стола.
Мне следует убрать этот стул. Я не хочу, чтобы кому-то было комфортно в моем офисе. Теперь моя копия откинулась на спинку стула, положив ноги на гребаный стол.
— Я не избегаю ее.
Я потер челюсть. У меня развился тик из-за того, как сильно я сжимал ее в последние несколько дней.
Ромео приподнял бровь.
— Конечно. Вот почему ты вчера ночевал в «Звезде».
— Так удобнее, — сказал я.
«Звезда» был одним из принадлежащих мне роскошных отелей в центре города.
Ромео помычал, скрещивая руки на груди.
— Должно быть, малышка чувствует себя одиноко. Может, мне стоит пойти и развлечь ее.
Я вскочил со своего места прежде, чем понял, что делаю, и прежде, чем моя рука двинулась к пистолету под курткой.
Ромео засмеялся и поднял руки, сдаваясь.
— Черт, Маттео. Да ты собственник?
Мое дыхание было тяжелым, и я почувствовал необъяснимую потребность увидеть Софию. Мысль о том, что рядом с ней находится какой-либо мужчина, делала меня смертоносным, и я не мог понять, почему.
— Мы поговорим о контрабанде наркотиков позже, — выдавил я, хватая телефон и ключи, и выбежал из кабинета.
— Передавай от меня привет своей невесте, — крикнул мне вслед Ромео.
— Отчет, — приказал я Анджело.
Он находился возле квартиры, где я оставил его вчера утром. Энцо я поставил в ночную смену. Иначе они бы отрубились несколько часов назад.
Анджело неловко поерзал, что привело меня в состояние повышенной готовности.
— Она была в своей комнате, — сказал он.
— Так? — рявкнул я.
Анджело что-то не договаривал, и это меня бесило.
— Я имею в виду, она не выходила из своей комнаты, Босс. Все это время.
Анджело и Энцо были единственными, кроме меня и Ромео, кто имел доступ к видеотрансляциям внутри квартиры. Хотя у меня были камеры во всех местах общего пользования, я ограничил их размещение внутри спален.
— Со вчерашнего утра?
Анджело кивнул.
— Какого черта ты мне не сказал? — прорычал я.
Это странное чувство в груди снова усилилось. Я устоял перед искушением дать ему распространиться. Какого черта она там делала?
— Вы сказали, что не хотите, чтобы вас беспокоили, Босс. Если только она не попытается сбежать.
Мой кулак сжался от желания ударить его. Анджело быстро поднялся в моих рядах. Я выбрал его в свой ближний круг после того, как он спас мне жизнь в засаде. Он был одним из лучших стрелков во всей Семье и доказал свою преданность. Но прямо сейчас? Я хотел убить его. Он тяжело сглотнул, но не отвел взгляда.
Я разберусь с ним позже. Прямо сейчас мне нужно встретиться со своей женой.
Дав ему знак открыть дверь, я ворвался в квартиру. Взглянул на кухню, как будто София была там, мило улыбаясь, заправляя волосы за ухо или доставая булочки с корицей из духовки. Я никогда никому в этом не признавался, но это было одно из моих любимых блюд.
 
Но в квартире было тихо.
Я встал перед ее комнатой и постучал в дверь. Когда ответа не последовало, вошел и обнаружил, что моя жена свернулась калачиком под одеялом, отвернувшись от меня. Эта странная боль в груди снова образовалась. Возможно, мне нужно было обратиться к врачу, чтобы убедиться, что у меня нет сердечного приступа.
— Что ты делаешь? — спросил я, мой голос прозвучал громко и резко в тихой комнате.
София вздрогнула, и я понял, что она спит.
— Маттео?
София попыталась сесть у изголовья кровати. Когда она отводила взгляд, напряжение скатывалось по ее плечам. Из-за большого черного свитера она выглядела бледной, а глаза были затенены темными кругами.
— Что ты делаешь? — спросил я еще раз, пытаясь контролировать голос.
— Я спала. Извини, — добавила она шепотом. Ее руки скрючились под одеялом.
— Почему ты извиняешься?
Я сделал несколько шагов к кровати.
— Ты выглядишь сердитым.
Я злился, но мне было трудно сдержать эмоции, глядя на эту хрупкую девушку.
Я громко вздохнул, не зная, для чего продолжаю этот разговор.
— Я слышал, ты не выходила из комнаты со вчерашнего дня.
Она кивнула, но не дала объяснения своему абсурдному поведению.
— Ты ела?
Она закусила губу, на мгновение встретившись с моим взглядом, прежде чем снова отвести его. Я стиснул челюсти, чтобы не потребовать от нее не сводить с меня глаз.
— У меня в сумке был шоколадный батончик, — пробормотала она.
— Ты съела шоколадку?
Она весь день и всю ночь пряталась в своей комнате, и из еды у нее был один единственный шоколадный батончик?
К моему ужасу, ее нижняя губа задрожала, а глаза наполнились слезами.
— Мне жаль. Я не знаю, что делать и каковы правила. Я буду стараться лучше. Просто скажи, что мне делать.
Я стоял, застыв, пока София свернулась калачиком, ее плечи тряслись. Ничто в моем воспитании не подготовило меня к такому.
— Хватит плакать, — отрезал я.
София издала тихий икающий звук и поджала губы, чтобы заглушить рыдания.
Я провел рукой по лицу. Должен ли я позвонить кому-нибудь? Моя сестра точно знает, что делать. Но позвонить кому-то другому прямо сейчас значит признаться, что эта девушка мне небезразлична.
Сжав челюсти, чтобы не наброситься, я сел на край кровати и положил руку ей на плечо. Она напряглась, и мое настроение испортилось еще больше. Я убрал руку.
— Ты скажешь мне, что я сделала не так? — тихо спросила она.
Я нахмурился.
— Ничего. Но тебе нужно поесть. Давай же.
Я встал, когда она скинула ноги с матраса. София потянулась к ходункам трясущимися руками, пальцы побелели, когда она сжала ручки. Я нахмурился еще сильнее, когда она попыталась встать и упала обратно на кровать.
— В чем дело?
На этот раз мне хотелось бы знать, как уметь разговаривать… нежно или что-то в этом роде.
— Извини, я просто немного нервничаю.
Она закусила губу и глубоко вздохнула, словно готовясь к чему-то.
— Не мог бы ты принести мою инвалидную коляску?
Ее инвалидная коляска стояла в углу комнаты. Мне было бы не сложно дойти до нее, но по какой-то причине я наклонился и подхватил Софию. Ее передняя часть прижалась к моей груди, руки обвили шею, ноги обхватили бедра. Теперь я знал, что она может ими двигать, но мне явно нужно было лучше изучить ее заболевание. А пока это может подождать. Одна моя рука обвилась вокруг ее талии, а другая скользнула под задницу.
— Я действительно могу просто воспользоваться своей коляской, — сказала она.
Ее дыхание коснулось моей шеи, заставляя меня крепче ее обхватить. Когда я в последний раз находился с кем-то настолько близко? Даже трахая женщин, я меньше с ними соприкасался.
— Я причиняю тебе боль? — спросил я тихим голосом.
— Нет.
— Тогда ладно.