Инимити.Игрушка с характером (СИ)

— Не думаю, что предатель посмеет заявиться во Дворец Дождей. Хотя, совсем сбрасывать его со счетов я бы не спешил.
— Я бы не стал забывать, что Элихану больше нечего терять. — Заметил О-Гри. — К тому же, как я подозреваю, Дэнна, так похожая на свою мать, стала для него настоящим наваждением. Учитывая это, я бы посоветовал не спускать глаз с вашей принцессы.
Джафар озабочено нахмурился и тут же согласно кивнул:
— Ты прав. Я распоряжусь приставить к ней круглосуточную охрану.
— В этом нет необходимости. — Расслабленно откидываясь на спинку кресла, заявил имперец. — Я лично прослежу за своей подопечной.
— Но, разве тебе не нужно возвращаться в Крет-Рохх? — удивился советник, пристально глядя на прикрывшего глаза мужчину.
— Я остаюсь здесь. — Тон, которым это было сказано, не подразумевал никаких возражений.
— Но разве Его Императорское Величество… — растерянно начал было Джафар, но О-Гри тут же его оборвал:
— Это уже мои заботы. Лучше проследите за мальчишкой-наемником. Я до сих пор ему не доверяю.
— Зачем же тогда притащили его с собой во дворец? — позволил себе насмешливый тон, Джафар.
— Дэнна к нему очень привязана. — Едва заметно поморщившись, нехотя ответил имперец. — Ей будет гораздо проще здесь освоиться, если рядом с ней будет кто-то близкий.
— Постой, принцесса и этот мальчишка, они…
— Просто друзья. — С нажимом ответил О-Гри, недобро сверкнув серебристо-серыми глазами.
— Что ж, в таком случае, не вижу причин отказывать мальчику в чести видеться с нашей принцессой. — Успокоено произнес Джафар, и заметив как О-Гри устало потирает переносицу, велел: — Иди-ка ты отдохни, друг мой. Выглядишь просто ужасно.
Губы имперца искривились в усмешке, и он легко поднявшись из кресла, вышел из комнаты, оставив советника задумчиво пыхтеть трубкой.
  
Глава 24.
 
 Он вошел в зал Предназначения одним из последних и безразличным взглядом скользнул по многочисленным фигурам молодых мужчин и женщин, застывших сейчас в тревожном ожидании. Отыскав среди собравшихся знакомую фигуру с темно-фиолетовыми волосами, собранными в длинную, спускающуюся практически до самой поясницы, косу, он уверенно направился к ней.
— Решил попытать счастья, Дион? — негромко, но достаточно язвительно спросил он, приблизившись к старому знакомому.
— Странно видеть здесь тебя, Джэдо. — Не обернувшись, так же тихо отозвался мужчина. — Насколько я знаю, ты избегаешь Обряда словно карающего огня.
— В этот раз мне не оставили выбора. — Неохотно признался он, мрачно взирая на пустующее пока возвышение перед исполинскими, испещренными сложными рунами, воротами. — Семья четко обозначила свое требование.
— Смирись. — Отстраненно посоветовал Дион, тоже не сводя фиалковых глаз с возвышения, ожидая когда же наконец на него взойдет Вестник. — Рано или поздно, через это проходит каждый из нас.
— Мне это не нужно. — Хмуро ответил он, чувствуя нарастающее раздражение.
— Ты ведь понимаешь, что произойдет, если ты не пройдешь этот Обряд? Если Дыхание тебя не коснется?
На этот раз он промолчал. Лишь зло стиснул зубы и чуть прикрыл глаза, чтобы никто не заметил полыхающего в них холодного бешенства. Он ненавидел от кого-то зависеть. Ненавидел саму суть Обряда, после которого потомки Истинных как правило обретали свою Пару. Если бы не воля Семьи… единственное, чему он пока так и не научился противиться, так как это было против самой его сути.
— Начинается. — Неслышно обронил Дион, и словно в подтверждение его слов в зале Предназначения тут же повисла оглушительная тишина, которой ознаменовалось появление Вестника.
Стиснув руки в кулаки, он зло смотрел на высокого, как и все потомки Истинных, мужчину, с разметавшимися по плечам золотистыми волосами. Тот величественно взошел на возвышение, и повернувшись безупречно красивым лицом к собравшимся, глубоким, завораживающим голосом произнес:
 
— Рад приветствовать вас на ежегодном Обряде Обретения. Сегодня, каждый из вас получит самое ценное, что только может быть у потомков Изначальных — свою Пару. Многие Семьи сегодня пополняться новыми детьми, и многие из вас сегодня познают истинное счастье Обретения!
Едва заметно скривившись, он отвернулся от Вестника и с легкой ноткой презрения заметил, каким волнением помешанным на нетерпение пылают глаза большинства собравшейся здесь молодежи. Не понимают, глупцы, на что обрекают себя проходя Обряд. Добровольно связать себя узами, прочнее которых не сыщется в целом мире. Радостно отдать свою душу в чьи-то руки, полностью доверившись другому существу… немыслимо! Не приемлемо! Ужасная, непростительная зависимость, на которую охотно соглашаются эти молодые идиоты! Вот и он сегодня так же… против собственной воли… против желания… чувствуя, как корежит мятежную душу, которая желала оставаться свободной от этой навязанной зависимости. Он еще раз прошелся тяжелым взглядам по лицам собравшихся в зале девушек. Молодые, красивые, полные внутренней энергии. Но скованное сердце так и не дрогнуло при мысли о том, что одна из них вскоре станет его Парой. Его вечным проклятием. Наоборот, в душе с новой силой всколыхнулась волна протеста, заставляя внутренне взвыть от бессильной ярости.
Наконец, Вестник закончил говорить торжественную речь, и огромные ворота медленно и величественно открылись, являя горящим взорам молодых потомков изначальных, массивную фигуру возлежащего на громадном камне, дракона. Точнее, драконицы. Древней как мир, и бесконечно мудрой. Она словно почувствовав что-то, медленно развернула к собравшимся свою хищно вытянутую голову, и подняв чешуйчатые веки, обвела взглядом пылающих золотом глаз, почтительно склонившихся мужчин и женщин.
Долго всматривалась драконица в многочисленные лица своих далеких потомков, разучившихся когда-то подниматься в небо, а затем тихонько, понимающе фыркнув, выпустила из приоткрывшейся пасти золотистое облачко густого дыма, которое не спеша проплыло над залом, окутав затем две замершие невдалеке друг от друга фигуры — юноши и девушки. Те, отыскав друг друга взглядом, застыли на несколько долгих мгновений, а затем не сговариваясь двинулись в сторону замершего на возвышении Вестника. Когда Обретенная Пара подошла к нему, он сложил их ладони вместе, и они тут же засияли ослепительным светом.
Он напряженно следил за тем, как Дыхание раз за разом отбирает новые и новые пары, а затем с непонятным выражением на лице смотрел как Вестник завершает Обряд, навечно связывая двух предназначенных друг-другу несчастных. Внезапно, по телу пробежала странная, обжигающе горячая волна, и он машинально вскинув взгляд, буквально утонул в расплавленном золоте мудрых глаз Прородительницы.
"Смирись!" — прошелестел в голове чей-то приглушенный голос.
"Нет!" — буквально возопила вся его суть.
"Глупый мальчи-ш-шка…" — на этот раз в голосе проскользнула нотка огорчения.
Разорвав зрительный контакт, драконица выдохнула очередную струйку дыма, но на этот раз не золотистую а черную, отчего в зале тут же повисла потрясенная тишина.
Медленно, облако проползло сквозь изумленно застывшие фигуры, и остановилось лишь тогда, когда обволокло его напряженное тело, а затем, остро кольнуло неимоверным, пробирающим до костей холодом, оставляя на нем свою страшную метку.
— Отверженный… — единым вздохом пронеслось над залом.
А затем он встретился с потемневшим взглядом Вестника и понял что обречен.
Опять этот сон. Каждую ночь осколки прошлой жизни всплывают в памяти, словно нарочно не давая ему забыть о том, кем он был раньше, и кем стал из-за собственной гордости и упрямства. Да, он обрел желанную свободу, но в замен лишился собственной сути. Потерял Семью. Стал изгнанником в собственном доме. Изгоем. Отверженным…