Девятая жизнь. Напарники по несчастью (СИ)

— Рэйнер?
— Она не подопытный кролик.
Будто ты сам не ставил над ней опыты.
— А я и не собираюсь экспериментировать, — жестко ответил отец, вытаскивая руки и поправляя рукава пиджака. — Оповести ее завтра. И, будь добр, не настраивай против меня. Только испортишь весь ужин и себе, и всем остальным.
Договорив, мужчина коротко попрощался и свернул за академию. Туда, где располагался преподавательский кампус. Туда, где завтра Рэйнеру придется давиться едой, наблюдая, как на его глазах отец будет медленно и со вкусом вытаскивать из Тристы самые интересные факты ее биографии. Будто ей и без того мало.
Стиснув зубы, альфариец ускорил шаг и через несколько мгновений скрылся за высокими деревьями.
***
Она не знала, где была, или память услужливо стерла ужасные воспоминания, заменив их зияющий чернотой. Остались лишь ощущения: дикий, парализующий страх и безысходность. Будто летишь вниз со скалы без страховки и знаешь, что в запасе нет останавливающих рун. Знаешь, что впереди только смерть.
— Триста, ты здесь?
Триста моргнула и вновь оказалась в столовой. В уши залились звуки: звон ударявшихся о тарелки вилок, скрип отодвигаемых стульев и негромкие шаги студентов. Рэйнер смотрел на нее то ли с удивлением, то ли с беспокойством.
— Да, — кивнула девушка, рассеянно моргнув, и опустила взгляд на свою тарелку. Еда была нетронутой.
Всю ночь ее мучали кошмары, и сейчас голова гудела от жужжащих мыслей. Триста нанизала несколько горошин и отправила их в рот, жуя на автомате. Коленка нервно тряслась под столом, и кончики пальцев побелели от того, как сильно она сжимала вилку. А еще этот взгляд… Рэйнер смотрел на нее, не отрываясь. Смотрел, и его молчаливые вопросы царапали ушные перепонки, добираясь до самого мозга. Смотрел. Смотрел. Смотрел.
— Что?!
В их сторону уставились несколько десятков пар глаз, и стало будто бы тише. Триста нервно глянула в сторону любопытных студентов, ссутулилась и сжала губы, коря себя за несдержанный вопль.
— Мне нужно тебе кое-что сказать. После следующего занятия на крыше, — проговорил Рэйнер негромко. Стоило ему кинуть в сторону альфарийцев свой фирменный мрачный взгляд, как все мигом опустили головы и продолжили ковыряться вилками в тарелках.
Триста забежала в туалет и опустила дрожащие пальцы под холодную воду, бившую на всю катушку. В груди будто работал насос: тянул из нее жизнь, заполняя освободившееся пространство спертым воздухом. Брызги разлетались в стороны, окропляя зеркало, одежду, соседние раковины. Что с ней происходит? Что с ней произошло?
— Вообще-то, это мужской туалет.
Триста резко подняла глаза и поймала в отражении взгляд Троя. Вздрогнула и отскочила назад, возвращаясь в реальность. Альфариец как раз домыл руки и, высушив их, нажал на оба смесителя, когда она окончательно пришла в себя и попыталась прошмыгнуть к выходу.
— Стоять!
Не послушавшись, Триста потянулась к ручке двери, но неожиданно ее оплела черная призрачная длань и сжала словно щупальце. Девушка резко обернулась, ощетинившись.
— Что тебе от меня нужно?
— Раз уж мы так неожиданно столкнулись, давай используем эту возможность с толком, — Трой сложил руки на груди. Его светлые волосы падали на лоб, еле-еле касаясь бровей.
— Конечно, давай. Думаю, Осте будет очень интересно узнать все подробности, — прошипела Триста, смотря на него волком. — Или тебе на самом деле все равно на ее мнение?
Старший из Делагарди тяжко вздохнул.
— Вот об этом я и хотел поговорить. У тебя слишком длинный и острый язык. Не смей внушать ей, будто я какой-то подонок.
Ничего такого Триста не собиралась делать — Оста девочка взрослая, сама должна разглядеть в нем все «самое лучшее». Но решила обороняться до последнего, повторив его позу.
— А это не так?
— Я не хуже Фолльта, и ты об этом прекрасно знаешь, — сощурился парень.
Триста вскинула подбородок.
— Рэйнер не такой, как ты. Он не преследовал меня, не крал мои вещи и не подвергал риску… м-мою жизнь, — запнувшись, договорила она. Добавила скороговоркой: — Он не натравливал на меня свои души!
 
Трой жестко улыбнулся и рассмеялся без капли веселья. Триста напряженно смотрела на него, крепко прижимая руки к груди.
— Да… — выдохнул, отсмеявшись. — Наверное, так проще? Смотреть на мир однобоко?
Трой резко отозвал длань и пошел в сторону двери, чеканя шаги. Не дойдя, остановился возле нее.
— Знаешь, как я получил этот шрам? — он указал пальцем на белую полоску у себя на скуле, наклонившись ближе. — Рэйнер отправил в меня с десяток склянок после того, как я обозвал его трусом. А потом невозмутимо наблюдал, как от многочисленных порезов мое лицо заливается кровью. Один из осколков впился так глубоко, что даже не удалось заживить рану полностью.
Трой отклонился и презрительно скривил губы.
— Ты права. Рэйнер не такой, как я. Он хуже.
Ручка ожидаемо не поддалась. Триста вздохнула, встала за стеной так, чтобы никто из проходящих мимо студентов ее не увидел, и набрала номер, который набирала впервые в жизни. Ждать, пока Рэйнер прочитает сообщение, времени не было. Впрочем, и на звонок он не думал отвечать.
— Да что б тебя…
Триста запихала телефон в сумку и задумалась, прикидывая, как долго она сможет его ждать. Целительство должно было начаться через пятнадцать минут, и мистер тин Вуфль едва ли будет воодушевлен ее опозданием. Задумчиво пожевав губу, девушка еще раз глянула на дверь и, поддавшись секундному порыву, наклонилась и приложила к небольшой пластине у замочной скважины гравиаль. Замок негромко щелкнул. Триста недоверчиво нажала на ручку, и та — о чудо! — поддалась.
Девушка поднялась вверх по ступенькам и вышла на крышу, к своему удивлению понимая, что Рэйнера еще не было. Тринадцать минут, минимум три из которых на обратный путь. И почему нельзя было поговорить в коридоре? Его скрытность порой раздражала. Триста вдохнула полной грудью и подошла ближе к краю.
Погода была замечательной: теплый ветерок, ясное небо и ласточки, кружащие над академией. Маленькие, яркие и быстрые. Триста могла поклясться, что знает, каково это — рассекать воздух, ощущая свободу в каждом перышке. Она сделала еще шаг вперед и посмотрела вниз, чувствуя, как быстро забилось вдруг сердце.
— Как ты сюда поднялась?
Рэйнер снова подкрался бесшумно и испугал неожиданным присутствием. Триста резко обернулась. Он стоял в дверях — слишком далеко.
— Так же, как и ты.
— Замок заблокирован для посторонних.
— Видимо, я не посторонняя. Мой гравиаль подошел.
Альфариец прошел дальше, и дверь за его спиной медленно закрылась. С каждым его шагом Триста могла разглядеть то, что не замечала раньше. Он пытался скрыть это, но она видела — Рэйнер смотрел на нее с осторожностью. Словно на маленького, но кусачего зверька.
Остановился в двух шагах.
— Отойди от края. Снизу может кто-то увидеть.
Триста перекатилась с пятки на носок и послушно прошла вперед, сокращая расстояние практически до минимума. Проговорила негромко, вскинув брови:
— Так что ты хотел мне сказать?
Его глаза — жидкая медь. И черные зрачки с каждым мгновеньем все шире.
— Ты в порядке?
— Только это?
— Ответь, Триста.
— Я в порядке.
Наверное, он не поверил, потому что все так же смотрел в глаза, не отрываясь и ничего не говоря. А потом сдался:
— Я тебе сейчас кое-что скажу. Пообещай согласиться и не задавать вопросов.
Триста нахмурилась. Рэйнер с трудом отвел взгляд, явно пытаясь подобрать нужные слова.
— Мой отец пригласил нас на ужин сегодня вечером.
 
Ни вступлений, ни обоснований. Тристе оставалось лишь отупело моргнуть, не понимая ни слова из услышанного.
— Чего?
— Ты видела его вчера два раза. Он считает тебя… любопытной.
— Рэйнер, мне кажется, уже хватит говорить загадками. Объясни мне, что это значит.
Она была спокойна, но подвешенное состояние, преследующее всю первую половину дня, могло вернуться в любой момент. А Рэйнер молча считал пролетающих мимо ласточек, пока, наконец, не повернулся обратно.