Грызлобич (СИ)
Грызлобич
Грызлобич
Повесть о сиропе от кашля, жутком маньяке и назойливости.
Мистер Грызлобич жил на одной из неприметных улочек Саквояжного района.
Его антресольная квартирка ютилась между вторым и третьим этажами горбатого серого дома и больше походила на старый гардероб, чем на уважающее себя жилище: тесно, пыльно, от уюта – одно лишь название. Стены почти полностью скрывались за дверцами разномастных ящичков – повсюду, куда ни кинь взгляд, медные ручки, замочные скважины и петли, а еще здесь обитали скрипы, запах нафталина и моль, выработавшая к нафталину иммунитет. Повсюду в жилище мистера Грызлобича висели пальто и шляпы, отчего казалось, будто в квартире постоянно толпится множество народа.
Но «толпился» здесь лишь сам мистер Грызлобич. Это был невысокий бледный человек, отрастивший небольшое брюшко, короткую бородку и тяжелые мешки под глазами.
Мистер Грызлобич хранил и бережно носил в себе все классические черты жителя Саквояжного района: извечно поджатые губы, нестриженные и подгрызенные ногти, запах парфюма «Чемодданс» и сутулость марки «Всепоглощающая тоска» (со вкусом безнадежности).
Это был одинокий, замкнутый человек, который никогда никого не ждал в гости.
Порой через небольшое круглое окно, затерянное среди ящичков да шкафчиков, в квартирку проникал Моби, котяра миссис Вудберри с третьего этажа. Он шуршал в вещах мистера Грызлобича, драл когтями ящик с обувной ваксой и ругался по-кошачьи, за что подвергался отлову и изгнанию обратно через окно. Мистер Грызлобич не любил этого кота и все же от усатого была польза – благодаря Моби в доме не водились гремлины, которых мистер Грызлобич не любил намного сильнее.
Больше в антресольной квартирке никого не бывало, и ее жилец коротал одиночество вместе с газетой «Сплетня» и героями ее сюжетов.
Вот и в вечер описываемых событий мистер Грызлобич уткнулся в газету. С передовицы на него испуганным взглядом глядел неприятный тип с синяком под глазом и взлохмаченными волосами (при помощи специальных вакс и помадок цирюльник расстарался придать его прическе форму огонька свечи). И хоть по черно-белой фотографии нельзя было понять, что свечеголовый тип – рыжий, мистер Грызлобич знал, что это так. Откуда? Ну, об этом говорилось в заметке и об этом же заявлял сам герой статьи.
«– Это все потому, что я – рыжий! – сообщил потерпевший, отвечая на вопросы нашего корреспондента мистера Трилби в полицейском участке Дома-с-синей-крышей…»
– Потерпевший, тоже мне! – Мистер Грызлобич неодобрительно захрустел древним как мир черносливом и вернулся к чтению.
«– Я ничего не сделал! – заявил Рыжий. – Просто прогуливался! Никого не трогал! Ни к кому зла не держал! А эта… (ругательство выдержало цензуру) просто напрыгнула на меня! Обезоружила...
– Обезоружила? – уточнил мистер Трилби. – То есть у вас было оружие, мистер Флирки?
– Обезоружила своим внезапным появлением и отсутствием манер! – пояснил мистер Флирки (мистер Трилби отмечает забегавшие в этот миг глазки потерпевшего). – А потом эта сумасшедшая стала требовать, чтобы я сдавался, и выстрелила в меня из своего (ругательство выдержало цензуру) пистолета. У меня до сих пор сводит зубы!
– Мистер Флирки, вы полагаете, что нападение на вас Зубной Феи никак не связано с тем, что вы являетесь известным членом банды Свечников?
– Никак не связано!
– То есть вы утверждаете, что не совершали незаконные действия, а именно – ограбление склада вафель “Ваффл-Хаффл”, когда столкнулись с Зубной Феей?
– Разумеется, нет! У нее просто предубеждение против рыжих! Это я здесь жертва!»
Мистер Грызлобич закашлялся и отложил газету. Лично у него было предубеждение против глупого вранья. А еще он считал, что такой бесстрашный и великолепный борец с преступностью, как Зубная Фея, не должен тратить свои время и силы на подобную мелкую шушеру. Эта таинственная мадам могла бы найти себе в противники и кого-то более достойного. Какого-нибудь хитрого и изворотливого злодея, который задаст ей перцу, и речь здесь не о приправах к серому супу из глотов.
О злодеях мистер Грызлобич знал предостаточно – три с половиной (если учесть кузена Гунди, поджигателя и циркового карлика) поколения его предков были профессионалами злодейского ремесла, которые регулярно ставили на уши весь город, и речь не об акробатических трюках. Хотя и не без этого: дедушка Джинвер, к примеру, был очень гибким и ловким, он мог влезть даже в дамский чемоданчик и не раз принимал участие в громких делах самого Горемычника.
Самого мистера Грызлобича не раз приглашали вступить в Общество Злодеев Габена, но он неизменно отвечал отказом: ему не было дела до подобных недостойных клубов по интересам. К тому же он понимал, что зовут его туда только из-за именитых родственников, что уязвляло его самолюбие. А еще у него не было на все это времени: треклятая работа забирала все силы.
К слову, о работе…
Часы пробили половину шестого вечера почти в тот же миг, как мистер Грызлобич бросил на них взгляд. Пора идти…
Кряхтя и ворча, он поднялся из кресла и, втиснувшись в пальто, надев приплюснутый шапокляк и обмотав шею шарфом, двинулся к двери. У самого порога он снова закашлялся.
– Твоя взяла, кажется, я окончательно простыл.
Обращался мистер Грызлобич к мистеру Браммину из четырнадцатой квартиры. У него не было доказательств, но он мог бы поклясться, что злокозненный Браммин время от времени кашляет ему в замочную скважину, чтобы его заразить. Ничего, он как-нибудь поймает этого пройдоху на горячем и оттаскает его как следует за сопливый нос.
– Надо будет зайти к мистеру Лемони в аптеку по пути… – проворчал мистер Грызлобич и вышел за дверь.
Антресольная квартирка недолго оставалась пустой. Меньше, чем через пять минут мистер Грызлобич вернулся: он постоянно забывал эту важную вещь! Память совсем прохудилась…
Подойдя к одному из шкафчиков, он выдвинул его и достал причудливый рычаг, похожий на букву «Ч».
Спрятав рычаг в карман пальто, он направился к двери. Скрипнули петли, клацнул замок.
На лестнице сидел Моби и опустошал молоко из миски. Разобравшись с молоком, рыжий котяра, возмущенный тем, что оно так быстро закончилось, принялся грызть миску. На соседа он даже не обратил внимания.
Пройдя мимо двери мерзкого Браммина, мистер Грызлобич лишь тяжко вздохнул – он знал, что вряд ли сможет достойно отплатить негодяю. Нет, он совсем не похож на своих родственников. Родители были бы очень разочарованы им. А мерзавец Браммин между тем продолжит свои мелочные, но крайне доставучие соседские «шалости».
Осень встретила мистера Грызлобича оплеухой холодного ветра и пригоршней пожухлых листьев. Настроение было окончательно испорчено. Не день, а унылость в шляпе.
Мистер Грызлобич быстро добрался до «Горькой Пилюли Лемони». Внутри он ненадолго задержался, нехотя уступив лезущей без очереди старухе. Зачем создавать склоку на ровном месте? – посчитал он. Тем более, судя по виду старухи, та привыкла идти по головам, пробираясь к своей цели (в булочной, на почте или к свободному месту в трамвае), и потасовка могла закончиться не в пользу мистера Грызлобича.
Наконец, добыв бутылочку сиропа «Некашлин доктора Кохха», он выбрался на улицу и пошагал к станции. Попутно мистер Грызлобич делал из бутылочки глоток за глотком, не замечая, что все больше и больше пьянеет – сироп имел свою скрытую подли́нку.
«Некашлин» бурлил в животе, а в голове бурлили мысли. Разумеется, это были мысли о жизни, безнадежности и о нелюбимой работе.
Работал, или, вернее, служил мистер Грызлобич при ведомстве Пневмопочты. Кто-то мог бы заметить: «Не худшая работа! Капсулы, посылки-пересылки…», вот только мистер Грызлобич никакого отношения к отправлениям капсул не имел. Приходя на станцию, он первым делом облачался в крайне неудобный и чесучий костюм с колесиками на животе, натягивал кожаный шлем с фонариком и цеплял баллон сжатого воздуха, после чего отправлялся к дежурному по станции. Тот указывал мистеру Грызлобичу участок грузовой пневмопочтовой трубы, где образовался засор, давление на всем участке перекрывали, и наступало время путевого чистильщика.