Кровавая луна (ЛП)

Он прошёл между рядов к холодильникам с пивом в задней части магазина. Услышал, как открывается дверь. Остался стоять с одной рукой на ручке стеклянной двери, но не открывая её, чтобы видеть отражение. И вот он. В дешёвом клетчатом костюме и фигурой, вполне соответствующей его бульдожьему лицу: небольшой, компактный и толстый. Но его полнота могла скрывать скорость, силу и — Харри почувствовал, как сердце бьётся чаще — опасность. Он видел, что мужчина позади него был безоружен. Пока безоружен. Он оставил наушники в ушах, посчитав, что у него может быть шанс, если мужчина будет думать, что элемент неожиданности на его стороне.
— Мистер…
Харри сделал вид, что не слышит, и наблюдал, как приближающийся мужчина остановился прямо за ним. Почти на две головы ниже Харри, он протянул руку, возможно, чтобы постучать ему по плечу, возможно, с совершенно другой целью. В планы Харри не входило выяснять. Он обернулся боком и быстро обхватил рукой шею мужчины, одновременно открывая стеклянную дверь другой рукой. Рванул назад, сбил мужчину с ног, тем самым повалив на полки с пивом. Харри ослабил хватку на шее и навалился всем весом на дверцу, вдавливая голову мужчины в полки с пивом. Бутылки начали опрокидываться, руки мужчины были зажаты между дверцей и косяком. Глаза на его бульдожьем лице расширились, и он крикнул что-то из-за дверцы, затуманив своим дыханием холодное стекло внутри холодильника. Харри слегка отпустил дверцу так, что голова мужчины соскользнула на нижнюю полку, затем навалился снова. Край дверцы холодильника давил ему прямо на горло, он выпучил глаза. Перестал кричать. Глаза вернулись в норму. А стекло больше не запотевало от его дыхания.
Харри постепенно снизил давление на дверцу. Мужчина безжизненно соскользнул на пол. Он явно не дышал. Харри надо было быстро расставить приоритеты. Жизнь мужчины или его собственная. Он выбрал свою собственную и запустил руку в карман клетчатого костюма толстяка. Выудил оттуда бумажник. Открыл и увидел фото мужчины на визитке: польское имя и — что более интересно — крупные буквы сверху — «Частный детектив, лицензированный Калифорнийским бюро безопасности и расследований».
Харри взглянул на безжизненно лежащего мужчину. Это было неправильно, так коллекторы не работали. Они могли нанять частного детектива, чтобы найти его, но не чтобы установить контакт или избить.
Харри вздрогнул и пригнул голову, заметив другого мужчину между полками. В футболке «Севен-Элевен» и поднятыми в сторону Харри руками. В руках был сжат револьвер. Он видел, как колени мужчины трясутся, мышцы на лице бесконтрольно подёргиваются. Он также видел то, что видел этот мужчина. Бородатый парень, одетый как бездомный, держит бумажник парня в костюме, на которого явно только что напал.
— Не стреляй… — сказал Харри, кладя бумажник вниз, поднимая руки вверх и вставая на колени. — Я постоянный покупатель. Этот человек…
— Я всё видел! — проговорил мужчина визгливым голосом. — Я выстрелю! Полиция уже едет!
— Ок, — ответил Харри, и кивнул в сторону толстяка. — Но позволь мне помочь этому парню, окей?
— Пошевелишься — я выстрелю!
— Но… — начал было Харри, но замолчал, увидев взведённый курок револьвера.
В последовавшей тишине были слышны только гудение холодильника и далёкий вой приближающихся сирен. Полиция. Полиция и неизбежные последствия, которые она влечёт: допрос и обвинения. Это не хорошо. Совсем не хорошо. Харри давно должен был покинуть Штаты, и у него не было документов, не позволивших бы им вышвырнуть его из страны. После того, как бросят его в тюрьму, конечно же.
Харри глубоко вздохнул. Взглянул на мужчину. В большинстве стран он бы отделался оборонительным отступлением, иными словами, поднялся бы на ноги с руками за головой и спокойно вышел бы из магазина, уверенный, что никто не выстрелит в него, хотя он и казался опасным вором. Но это была совсем другая страна.
— Я стреляю! — повторил мужчина, будто в ответ на размышления Харри, и расставил ноги ещё шире. Колени перестали трястись. Сирены приближались.
 
— Пожалуйста, ему надо помочь… — начал Харри, но его голос был заглушён внезапным приступом кашля.
Они уставились вниз на мужчину на полу.
Глаза детектива снова выпучились, все его тело сотрясалось в продолжительном приступе кашля.
Пистолет покупателя в футболке «Севен-Элевен» поворачивался то в одну, то в другую сторону, неуверенный, представляет ли теперь опасность до сих пор считавшийся мёртвым человек.
— Извини… — задыхаясь прошептал детектив, — … что так к тебе подкрался. Но ты — Харри Холе, верно?
— Ну, — Харри колебался, выбирая из двух зол меньшее, — да, это я.
— Мой клиент хочет поговорить с тобой. — Мужчина со стоном повернулся на бок, достал телефон из кармана брюк, ввёл пароль и протянул телефон Харри. — Он с нетерпением ждёт звонка.
Харри взял уже звонивший телефон. Поднёс к уху.
— Алло? — сказал голос. Странно, но он казался знакомым.
— Алло, — ответил Харри, поглядывая на человека в футболке «Севен-Элевен», опустившего свой револьвер. Показалось ли Харри или он выглядел чуть скорее разочарованным, чем радостным? Наверное, он всё-таки родился и вырос здесь.
— Харри! — воскликнул голос из телефона. — Как ты? Это Юхан Крон.
Харри моргнул. Как давно он не слышал норвежского?
  
ГЛАВА 5
 
Суббота
Хвост скорпиона
Люсиль шуганула одну из кошек с кровати с балдахином, встала, раздвинула занавески и села перед трюмо. Изучила своё лицо. Недавно она видела фотографию Умы Турман, ей было за пятьдесят, но выглядела она как тридцатилетняя. Люсиль вздохнула. С каждым годом задача казалась всё сложнее для выполнения, но она открыла баночку «Шанель», окунула в неё кончики пальцев и начала распределять тональный крем от центра лица к бокам. Увидела, что кожа стала ещё более дряблой и собирается в складки. И спросила себя, как спрашивала каждое утро. Для чего? Зачем начинать каждый день сидя перед зеркалом полчаса, чтобы выглядеть не на восемьдесят, а, возможно... на семьдесят? И каждое утро ответ тоже был один и тот же. Потому что ей — как и любому другому актёру, которого она знала, — нужно было делать всё возможное, чтобы чувствовать себя любимой. Если не за то, кем он были, то хотя бы за то, кем они — с помощью грима, костюмов и правильных сценариев — притворялись. Это была болезнь, которую возраст и невысокие ожидания так и не смогли полностью вылечить.
Люсиль надушилась своими мускусными духами. Некоторые считали мускус мужским ароматом и утверждали, что ему не место в женских духах, но она успешно носила его с самой молодости. Это выделяло её из толпы, это был аромат, который трудно забыть. Она завязала халат и спустилась вниз, стараясь не споткнуться о двух кошек, которые устроились на лестнице.
Она пошла на кухню и открыла холодильник. Почти сразу же одна из кошек потёрлась о её ноги в попытке получить угощение. Без сомнения, этот поступок пах любовью к тунцу, но легко было представить, что в нём чувствовалась и нотка привязанности к ней. В конце концов, чувствовать себя любимым было важнее, чем быть любимым. Люсиль достала консервы, повернулась к кухонному столу и вздрогнула, увидев Харри. Он сидел за кухонным столом, прислонившись спиной к стене и вытянув перед собой свои длинные ноги. Он сжимал серый титановый палец на левой руке. Его голубые глаза были прищурены. У него были самые голубые глаза, какие она видела со времён Стива Маккуина.
Харри заёрзал на стуле.
— Завтрак? — спросила она, открывая банку.
Харри покачал головой. Он держался за свой титановый палец. Но её внимание привлекла рука, которой он его держал. Она сглотнула. Прочистила горло.
— Ты никогда этого не говорил, но ты действительно больше любишь собак, не так ли?
Он пожал плечами.
— Кстати, о собаках, я когда-нибудь говорила тебе, что должна была сниматься вместе с Робертом Де Ниро в фильме «Бешеный пёс и Глория»? Ты помнишь этот фильм?