Лысый герой

Газеф кинул взгляд назад, на дорогу, по которой они прибыли в эту деревню и своими глазами увидел, что на ней, с небольшими промежутками друг от друга, шла цепочка людей в мантиях. Рядом с каждым из них парило призванное существо, похожие на огненных крылатых ангелов в светящихся доспехах.
– Пламя архангела, – процедил сквозь зубы Газеф.
Мужчина узнал существ, парящих возле заклинателей. Было понятно – те, кто так настойчиво заманивали его сюда, показали свое лицо. Столь многочисленный отряд заклинателей говорил лишь об одном – желавшие его смерти пришли сюда из Теократии Слейн. В подтверждение мыслей воина-капитана, пространство прорезал громкий, усиленный заклинанием голос:
– Меня зовут Ниган. Я посланник божественной Теократии Слейн. Газеф Строноф, я прибыл сюда из-за тебя. Ты отверг предложение наших лидеров, а значит, ты отверг и нашу веру в Четырех Богов! Раз я говорю о себе открыто, то ты должен понимать – всем, кто находится в деревне, не пережить этот день.
Газеф затрясся от гнева. Он сжал кулаки так, что послышался хруст.
– Глупец, – покачав головой, сказал высокий мужчина, – какой я глупец! Я не спас никого, поторопившись, только обрек их на страдания.
Тем временем, на площади в центре деревни собрались люди из отряда Газефа. Они были встревожены. Сражаться с рыцарями это одно дело, но совсем другое, выступить против большого отряда заклинателей. От них нельзя было спрятаться в доме или, используя превосходство в технике владения мечом, победить в схватке. Заклинатели атаковали на расстоянии, не позволяя приблизиться к себе достаточно близко. А если даже подобраться к ним удавалось, они выставляли перед собой защиту в виде призванных существ. Атаковать их тоже лучше было с расстояния, используя максимально дальнобойное стрелковое оружие.
Хотя у людей Газефа были с собой арбалеты и пару луков, они не были профессиональными стрелками, да и силы были слишком не равны. Что смогут сделать двадцать человек против двух сотен магов, словно щитом, прикрытых призванными существами? Чтобы справиться с их жалким отрядом, вполне хватило бы и четверти от такого числа. Тем временем, громкий голос Нигана продолжил свой монолог.
– Если ты попытаешься сбежать, жители деревни проклянут тебя. Я подвергну их неимоверным страданиям. Прими бой и покажи, что достоин называться воином-капитаном Королевства.
Настроение старосты деревни сразу переменилось. Он уже не радостно смотрел на прибывшего в деревню мужчину. Он молчал, но по выражению его лица можно было понять, что он ненавидит Газефа. Старик вспомнил всех убитых утром и мысленно обвинял в их смерти человека перед собой.
Более того, впереди его деревню ждало истребление. Его дети и внуки, все, ради кого он трудился и жил, умрут в один день вместе с ним. Он уже не боялся и с нескрываемой злобой смотрел на одевающего свой шлем мужчину. Газеф отвернулся и старался больше не смотреть на старика. Он знал, что тот чувствует, и ненавидел себя не меньше. Мужчина сел на лошадь и повернувшись в направлении, откуда он недавно приехал, громко сказал своим людям:
– Сегодня я умру. Враг хорошо подготовился, и во что бы то ни стало, постарается забрать мою жизнь. Но я не могу требовать умереть и вас. Я и люди этой деревни обречены, а вы – живите. Вернитесь к своим женам и шлюхам. Я хочу, чтобы кто-нибудь после этого дня помнил обо мне. Нам ничего не остается, будем прорываться. Порвем их!
Хмурые всадники хорошо понимали, о чем говорит капитан. Он просил у них прощения за то, что своей глупостью привел их в западню. Шансы прорвать окружение были невелики, но это все, что им оставалось. Люди поскакали прочь из деревни, надеясь на удачу.
– Чтобы ты сдох! – крикнул старик, когда всадники отъехали к краю деревни, – ты во всем виноват!
Из глаз старика потекли слезы. Он безвольно сел на землю и затрясся от рыданий. Покинув свои дома, на площадь выбежали несколько мужчин. Они хотели узнать у старосты, что значили слова, которые услышал каждый человек в деревне. На их лицах застыло отчаяние. Сайтама увидел среди подошедших Соню. Но в отличии от других людей, ее лицо не выражало эмоций. Она не боялась смерти, скорее наоборот, решила выйти на площадь, чтобы встретиться с ней поскорей.
  
Со стороны, куда поскакал отряд Газефа, послышались взрывы огненных шаров. Один, два, а потом целая канонада. Крестьяне посмотрели в сторону взрывов и замерли, затаив дыхание. Картина была ужасной, но ожидаемой. По полю все еще скакало несколько обгоревших лошадей. Другие лошади, разорванные взрывом вместе с наездниками, валялись на земле, почерневшие от испепеляющего жара магического пламени. Порыв ветра принес запах их сгоревшей кожи и волос. Староста перестал рыдать. Тот, кого он проклял, уже получил свое наказание, а ему еще предстояло увидеть, как гибнут его дети.
К стоящим цепочкой заклинателям присоединился отряд мечников, прятавшийся до сих пор в лесу. Еще, как минимум, сотня рыцарей в доспехах. Часть из них обошла обожженные тела и добила выживших. Другие привязывали к лошади тело одного из лежавших на поле людей. Вскоре они все вместе двинулась в сторону деревни. Завидев рыцарей, крестьяне бросились в свои дома. На площади остались всего трое – обезумевший старейшина, Соня и Сайтама. К пешим воинам подскакал рыцарь на коне. Он гордо держал осанку в седле и всем своим видом выражал превосходство.
Вся процессия во главе с конным рыцарем двинулась на деревенскую площадь. Ниган, который и был этим рыцарем, ожидал, что после его объявления, жители деревни соберутся на площади и падут ниц, в надежде вымолить пощаду. Конечно, он не пощадит никого, но ему нравились такие сцены. Они добавляли ему ощущения собственной важности. Редко когда в своей работе он мог, без последствий, сжечь целую деревню и заставить ее несчастных жителей умолять себя. Но то, что он увидел в этой деревне, разочаровывало. Люди не приветствовали его на коленях, с мольбой в глазах. Перед ним было всего три человека да и те откровенно игнорировали его.
Если сидящего на земле старика, с безумным выражением на лице, он еще мог понять, то чем занимались двое других? Лысый парень ковырялся в носу, рассматривая свои ботинки, а девушка стояла, опершись спиной на ствол дерева, и с безразличным взглядом смотрела на прибывших.
Не такого приветствия ждал он в последней выжившей пограничной деревне. Ему хотелось видеть благодарных и ловящих каждое его слово зрителей, и поэтому он прокричал:
– Люди Королевства, я предоставлю вам шанс самим казнить человека, виновного в вашей будущей смерти. Выйдите на площадь, и посмотрите на него!
Испуганные люди стали выходить из своих домов целыми семьями и собираться на главной площади. Они слышали приказ, сказанный громким, не терпящим возражения тоном, поэтому не смели противиться ему. К тому же, он был сказан достаточно вежливо, чтобы вселить в людей ложную надежду. Когда большинство людей собралось на площади, Ниган дал знак, и его слуги вытащили вперед наполовину обгоревшее тело Газефа.
Мужчина выглядел плохо, но был еще жив. Волосы на его голове и лице полностью сгорели. Кожа головы и ладоней покраснела. В некоторых местах ее покрывали уродливые волдыри. На подбородке и шее, где она соприкасалась с металлическим воротом доспехов, кожа обуглилась дочерна.
– Легендарный Газеф Строноф, тьфу, – объявил Ниган, – сейчас он выглядит не таким гордым, как тогда, когда отказался принять щедрое предложение святейших. Это из-за него вы умрете сегодня. Можете забить его камнями, не стесняйтесь. Какая ирония. – Господин Ниган, – воскликнул один из крестьян. – Заткнись, когда я говорю, – прошипел мужчина с холодными серыми глазами, – почему ты все еще не на коленях?
Испуганные крестьяне тут же попадали на колени и поставили на колени своих детей. «Они безнадежны», – подумал Сайтама, ему надоел этот цирк и он решил попустить самодовольного главаря злодеев. Единственное, чего он опасался – это случайно убить его одним ударом.